36
«Да блин, — усмехнулся Витя, вызывая такси с заправки на Соболева 14, — все дороги ведут к Геннадию». Машина приехала через пятнадцать минут и он, попрощавшись с доброжелательным продавцом, поехал к сумасшедшему инженеру. Не в лучших отношениях они, конечно, расстались, но, может быть, тот выслушает и пустит в свою душную прокуренную каморку переночевать. Отдав больше тысячи рублей из имеющихся, Витя вышел из такси. Красное трёхэтажное здание с темными окнами смотрелось зловеще, рядом не было ни единого фонаря. Витя поднялся по уже знакомым ступенькам к парадному входу, дернул дверь за ручку, но она оказалась заперта. Может быть крикнуть Гене чтобы открыл дверь? Виктор обошел здание и с трудом нашёл маленькие окошки под самой крышей, которые видел только изнутри. С улицы, снизу они казались ещё меньше, будто узкие щели. Все были закрыты, никаких теней или света за ними рассмотреть не удалось. Он нашёл камушек и попробовал докинуть до окошка, но после трех неудачных попыток, одна из которых увенчалась броском в стекло на нижнем этаже, решил не рисковать. Витя чертыхнулся, коря себя за неудачную идею ехать на такси в город. Представил как вместо того, чтобы кружить вокруг здания и бросать камни в окна, сидел бы в тепле зала ожидания вокзала. Покемарил бы, выпил кофе, к тому же потратил бы намного меньше. Он достал стопку листов из рюкзака, положил на ступени, сел на них и принялся ждать. Чего — непонятно. Наверное, пока всё само собой уладится.
Потирая руки друг о друга, он заметил шатающийся из стороны в сторону худощавый силуэт. Мужчина двигался от одного бордюра к другому, махал руками и громко восклицал, будто что-то кому-то доказывая. Витя вскочил, вглядываясь внимательнее. Ну вот, дождался. В серой куртке нараспашку подошел Геннадий и, поднявшись по ступеням, ткнул в плечо Виктору пальцем:
— Ты, — пошатываясь сказал он, — мне всё поломал. — подошел к двери и упёрся в неё лбом, ощупывая карманы.
Витя собрал листы и быстро сунул в рюкзак.
— Гена, ты пьян, — заключил он, придерживая инженера, чтоб тот не рухнул назад.
— Я? — спросил Геннадий, повернулся к Виктору лицом и громко ударившись спиной, сполз по двери на корточки, — Я. — утвердительно сказал он, закрывая глаза ладонями, — Пьян.
— Давай ключи, я открою.
Геннадий глянул на Витю, рассмеялся, вжал голову в плечи и пьяным голосом повторил:
— Ты мне всё поломал. — Вскочил и с выражением лица, будто совершил великое открытие, сказал, — Но ты всё ещё мне должен! — Гена расплылся в хитрой улыбке, эмоционально погрозил указательным пальцем, потом икнул и снова развернулся к двери. Похлопывания по карманам штанов, дали плоды и инженер нашел ключи. Не попав несколько раз в замочную скважину, протянул большую связку Вите с объяснением «ничерта не видно».
В вестибюле было темно, Витя включил фонарик на телефоне и, придерживая Геннадия под локоть, повёл его к лестнице. Пару раз инженер упал, споткнувшись о ступени, но благодаря Виктору не покатился кубарем вниз. Возле металлической двери, Гена перестал издавать какие-либо звуки и отвечать на вопросы. Пришлось перебрать десятка полтора ключей, чтоб открыть все пять замков. Беспощадно наступая на платы, микросхемы и какие-то доски на полу Геннадий, ударившись о кинескоп старого телевизора, рухнул на диван лицом вниз. Витя огляделся, нашел выключатель и включил свет. На столе валялись пустые бутылки из-под крепкого спиртного, там же гора недокуренных сигарет, которые Гена, судя по черным пятнам на крышке и ножках, тушил прям о своё рабочее место. Похоже, только чудом не случился пожар. На стеллажах меньше хлама, половина вещей разбросана на полу и несколько полок изменили свое положение с горизонтального на вид нисходящего графика. Виктор приоткрыл половину окошек, забравшись на табурет, нашел пакет с деревяшками разного размера и непонятного назначения, вынул их, чтобы сгрести в кулёк мусор со стола. В углу за парой полупустых бутылок лежали несильно скомканные бумажки. Он аккуратно, стараясь не создавать шума, развернул их и улыбнулся. Вот и украденные Геннадием подсказки для администратора миров. Выровнял листы, прогладив рукой, сложил вчетверо и засунул в карман джинсов — позже изучит подробнее.
От лязганья бутылок в пакете, инженер проснулся. Он перевернулся на спину и медленно, аккуратно сел, поглаживая голову и потирая глаза. Витя неловко помахал рукой, налил в пластиковый стаканчик воды из электрического чайника и протянул Гене. Тот надул щёки, будто его сейчас стошнит, громко сглотнул, выдохнул ртом. А затем, буркнув «спасибо», двумя глотками опустошил стакан.
— Ещё? — заботливо спросил Виктор.
Инженер не отреагировал, встал и подошел к столу. Витя напрягся — небось он ищет украденные листы. Сейчас заметит, что их нет и снова станет невменяемым. Но Гена осмотрел поверхность, провёл по ней рукой, будто смахивая пыль, и сказал с непонятной интонацией:
— Забрал?
Обмануть или сказать правду? Пока Витя решал, инженер добавил:
— Хорошо, что забрал. — он налил себе ещё воды, — все мы люди, — почесал щёку, — и не всегда реагируем разумно. Но меня можно понять! — оправдываясь он развёл руками, — я больше двадцати лет учился с энергией работать, видеть потоки, а ты бах! — Гена сделал взрыв руками, а затем схватился за голову, выдержав небольшую паузу — и всё поломал. А что теперь? — он пнул гору плат, судя по всему, скинутых с одной из полок, — опять только техникой заниматься?
Витя вздохнул поджав губы. Не одному Геннадию он что-то поломал. У него, например, теперь нет ни родителей, ни друзей, ни бабушки с дедулей. И даже неясно как он вообще существует в таком случае. И лучший друг, судя по всему, теперь совсем не друг...
— Ладно, — продолжил Гена, опустошая третий стакан воды. — Записка и номер мира у тебя?
Да, он нашел слегка мятые небольшие листки бумаги в одном из небольших карманов рюкзака когда проводил ревизию содержимого. Витя кивнул.
— Значит выполняй уговор, — Гена презрительно посмотрел на него, — я свою часть выполнил. — он сплюнул на пол, — даже двадцать лет трудов отправил в топку.
— Но... — начал было Витя, вспомнив один из вопросов при прохождении теста, но глядя на полное ненависти и гнева выражение лица инженера, решил не усугублять, — я постараюсь.
— Расскажи хоть что ты вообще сделал? Будешь платить за мои лишения информацией об устройстве миров.
— А можно переночевать тут? Я давно не спал, мне бы отдохнуть. — Удрученно ответил Витя, понимая, что уже еле стоит на ногах и даже в положении стоя голова то и дело резко сваливается на грудь.
— Спи. — После краткого анализа состояния Виктора ответил Гена, махнув головой на диван, сел за стол и, опустив голову на руки, тут же издал несколько гулких храпов.
Витя кинул рюкзак под подушку, лёг на бок, положив одну руку под низ, чтоб почувствовать если инженер вдруг захочет отобрать у него что-то. Мышцы расслабились моментально, несмотря на впивающиеся в спину пружины и проваливающийся зад. Слабость была настолько велика, что как только он принял горизонтальное положение и закрыл глаза, ощутил как стремительно проваливается в непроглядную бездну сна. Никаких звёздочек, тумана или дымки, только темная пустота.
Пружины безжалостно впивались в разные части тела, Витя беспокойно ворочался, дергал руками, ногами, вертел головой. Кошмарные сновидения не давали покоя. Он видел себя маленького, стоящего на одном на месте, а вокруг него, ехидно посмеиваясь, кружат люди. Сначала дети, потом они становятся взрослыми, а Витя остаётся мальчиком. Они кричат обидные слова, оскорбляют. Он понимает, что вокруг все, с кем он когда-либо общался, дружил, кого любил. Мама сильно толкает его, из-за чего он отлетает к противоположной стороне плотного круга из людей. Она брызжет слюной и кричит:
— Лучше бы я сделала аборт!
Несколько пар рук касаются его, а потом резко одновременно толкают. Витя спотыкается, падает, оборачивается и видит среди них отца:
— Ничего у тебя не получится. — уверенным голосом говорит он.
Маленького Витю кто-то поднимает, он с надеждой хватается за руки, но когда встаёт, его снова сильно толкают, поцарапав ногтями:
— Ты ненормальный, — со злобной ухмылкой говорит Оксана.
Он видит одноклассников, одногруппников, девушек, которые ему нравились, учителей и преподавателей, коллег с работы и даже бабушку, нет только дедушки да Кости. Он падает, плачет, старается утереть слёзы, но они поднимают его, снова и снова толкают, он бьется коленями, локтями, даже пару раз головой о серый пол.
Люди не замолкают: ты не сможешь; у тебя нет талантов; никто тебя не любит; ты сопьёшься; ты никому не нужен; даже Сережа из неблагополучной семьи лучше тебя; бестолочь, дурак; тебя никто не спрашивает; нечем тебе гордиться; ты должен делать как скажут; у тебя нет личного мнения; видеть тебя не хочу; надо отдать тебя в приют пока ты маленький; — одновременно говорят они, но Витя слышит всё. Каждое слово впивается в сознание. Он может разобрать каждую фразу от каждого человека. Потом в очередной раз спотыкается и растягивается на полу, но больше не плачет. Витя больше не позволит, чтобы его толкали. Сжимает зубы, крепко упирается головой в колени, закрывает её руками, прижимает ноги как можно крепче к тазу, чтобы его не смогли разжать. Ему страшно. Он испуганно всхлипывает и кричит «Нет! Нет! Нет!». Его голос всё громче, взрослее, увереннее. Витя не отпускает руки, на которые приходятся большинство ушибов. Он представляет себя большим, нет, огромным камнем, который невозможно пнуть не ударившись об него. Голоса понемногу отдаляются, но он не поднимает голову. Он — скала. Витя старается не потерять отвоёванное достижение , и во весь голос кричит «Прочь! Все прочь!».
Кто-то хлопает его по плечу, но он не поднимает головы.
— Эй, — слышит он усталый голос Геннадия, — не ори.