Жажда/Water

Гермиона  поймала себя  на том, что посматривает на Гарри чаще, чем обычно. Начало  сегодняшнего  вечера все трое решили посвятить занятиям в библиотеке.  Или лучше  сказать, Гермиона настояла на том, чтобы посвятить начало  вечера  занятиям в библиотеке.

План заключался в том, чтобы загрузить себя полезными, практическими заданиями.

За  всё время, Гермиона  ни разу не заметила, чтобы Гарри смотрел на неё  слишком долго. Ни разу  не поймала его на том, чтобы он украдкой с  нежностью посматривал на  неё. Не было такого, чтоб он пялился на её  губы, когда она говорила –  ну, не считая момента, когда она облизнула  их. Но что здесь такого –  любой бы обратил на это своё внимание. И то,  заметила лишь потому, что  сама за ним наблюдала. Искала хоть крошечный  намёк, который смог дать  Драко возможность озвучить свои обвинения. Хоть  малейший повод.

Но  она так ничего и не  нашла. И Гермиона была чертовски довольна. Как  будто проблем ей сейчас  не доставало – так ещё и пришлось бы  беспокоиться насчёт тайных чувств  Гарри.

- Что?

О Боже.

Гермиона поспешно отвела взгляд.

За  всё время её  продолжительного наблюдения, Гермиона тупо пялилась на  опущенную голову  Гарри, сидящего перед раскрытой книгой. В любое другое  время, здесь не  было ничего зазорного. Раньше она могла просто спросить у  него с  невинным видом «Что?», потому что ситуация была бы абсолютно  обычной.

Но слишком уж быстро она отвела взгляд, чтобы это не имело никакого значения.

- Прости, - пробормотала она, откладывая перо и пролистывая несколько страниц тетради.

Краем глаза она заметила, как Гарри пожал плечами, и внутренне вздохнула с облегчением – вроде не заметил ничего странного.

Да и с чего он должен?

Она  была так зла, что  повелась на уговоры Драко присмотреться к Гарри. Она  была так зла из-за  того, что не приписала эти его наблюдения на  очередной приступ  паранойи. Медленно, но верно, он превращал её в такую  же сумасшедшую,  каким и он сам был. И это пугало настолько, что...

-  Извини, конечно, но  почему ты всё ещё ничего не предпринимаешь  относительно Пэнси? –  неожиданно выпалил Рон, резко откидывая в сторону  перо, и уставился на  Гермиону так, словно весь последний час он провёл  над решением сложной  головоломки.

- Ээ..Прости? – запнулась Гермиона, находясь в полном замешательстве от того, что была поглощена своими мыслями.

- Рон, - предупредил Гарри, - ты ведь обещал, что не будешь поднимать эту тему, приятель.

- Да как не поднимать? – поинтересовался Рон. - Тебя ведь это тоже волнует, Гарри.

- Ты хочешь обсудить это прямо сейчас? – переспросила Гермиона, качая головой.

- Ну, может и нет.

- Так и не надо, - вздохнула она. – Пожалуйста, оставьте это. У меня есть на то свои причины.

-  В этом-то и суть, -  продолжил Рон, в его голосе слышалось какое-то  покровительство, которое  заставило Гермиону вздрогнуть от досады. - Я  обдумал всевозможные  причины и наткнулся на эту проблему. И нет ни  единого объяснения. Ну,  по крайней мере, ни одного разумного.

Гермиона закатила глаза и взглянула на Гарри. Словно, он мог кинуть ей спасательный круг.

-  Мы планировали  провести этот день в спокойной – на сколько возможно -  обстановке, Рон,  - раздражённо сказал Гарри, нахмурив лоб. – И нам почти  это удалось.  Но если ты планируешь похерить все это, приятель, тогда  нам с Гермионой  придётся заткнуть тебе рот.

Рон  метнул на Гарри  взгляд, полным такого же раздражения: – Синяки,  возможно, и исчезли,  Гарри, но я надеюсь, ты не забыл, что она сделала с  Гермионой.

- Конечно, нет, - зарычал Гарри. – Но, может, ты уже прекратишь?

Было  ясно, что Гарри  уже неоднократно говорил Рону о том, чтобы отвлечься от  событий  прошедшего уикенда. Это заставило её сердце проникнуться тёплым   чувством к Гарри. Но, в то же время, она была сбита с толку. И даже   немного удивлена.

Раньше  Гарри выходил из  себя, когда Гермиона не желала обсуждать что-либо. Он  бесился, лишь  заметив чей-то слишком долгий взгляд. И только Рон мог  успокоить его.  Только Рон мог утихомирить эти его беспричинные вспышки  гнева.

А  сейчас Гермионе стало  яснее некуда, что Рона больше не устраивала роль  «седативного  средства». Она задела его за живое, возможно даже где-то  перестаралась.  Не попросив о помощи, когда она была ей необходима, не  позволив быть  рядом с ней, даже тогда, когда он сам отчаянно рвался  помочь – и этим  причинила ему боль. А теперь он видит, к чему её это  привело. И,  конечно, она не могла упрекать Рона в том, что это его  расстраивало.

Но  Гарри было намного  сложнее. После всего, что произошло, после всего,  что он видел, после  всего, что раскрылось... после того, как этим утром он  обнаружил Драко в  её комнате... он по-прежнему выглядел встревоженным.  Фактически, даже  больше, чем неделями раньше.

Гермиона  знала – он  винит себя. Она была уверена, что он – в своём поттеровском  репертуаре -  найдёт способ обвинить себя в том, что с ней сделала Пенси.  И она  очень хотела, чтобы он смог узнать правду. Она думала об этом,  пока на  пергамент не упала капля чернил с пера, просочившись на  следующую  страницу. Ну, ещё бы – как она могла сосредоточиться хоть на   чём-нибудь, чувствуя эти болезненные уколы совести? Как она теперь   сможет жить с этим дальше? Такое количество сказанной лжи вряд ли сможет   кануть в историю, и ей не стоит возлагать на это свои хрупкие  надежды...

Надежды на то, что эта ложь когда-нибудь рассеется.

Но,  не смотря на это,  она очень этого хотела; так сильно, что приходилось  часто моргать,  чтобы не дать подступившим к глазам слезам вырваться  наружу. Она  осознавала, что ей не хватит мужества признаться ему во  всём. Не  сейчас, уж точно. Не сможет, представляя, как его лицо  перекосит  гримасой от этого. Она не сможет так ужасно разочаровать его.

Она не могла потерять его. Их обоих. Гарри и Рон были единственными людьми, которые всегда были с ней рядом.

Но  в таком случае, она  не могла молчать вечно. Она не могла просто делать  вид, мол, будет  проще подождать, пока они найдут её и Драко в  каком-нибудь тихом  местечке в Хогсмиде и наружу не выплывет вся  выдающаяся правда о том,  что она сотворила, и то, что она  никогда-никогда не проделает снова.  Но, в таком случае, они узнают, что  всё это время она им просто  напросто лгала. И тогда будет только хуже.  По крайней мере, так же  плохо.

А  что если она подождёт  ещё несколько лет. К тому времени Гарри и Рон  будут едва помнить их  школьные годы, и едва ли их будут заботить дела  минувших дней. К тому  времени, они, вероятно, пройдут через слишком  многое, чтобы  произошедшее много лет назад и оставшееся в прошлом сможет  навредить их  дружбе. Порой, мы столько оставляем в прошлом.

Потому что все случившееся и будет в прошлом к тому времени. Окончательно и бесповоротно.

Гермиона  сглотнула. Вот  оно – то разочарование, разрывающее ей мозги.  Разочарование от всей  этой лжи. И вряд ли она сможет и дальше вынести  это.

Надо отметить, Гермиона и не предполагала, что может так вот врать. А оказывается, может. Да и вынуждена.

Поэтому  становилось ещё  больнее. Она больше не знала, кто она. Она больше не  доверяла себе,  находясь рядом с Драко. И не могла быть собой рядом с  Гарри и Роном.

А оставаясь наедине, она чувствовала только одно – как накатывает боль.

Возможно, рассказав им всё – прямо сейчас – она сможет сделать маленький шажочек к искуплению своей вины.

Но  она не могла даже  взглотнуть. Не чем... Во рту пересохло. И когда она уже  точно решила,  что это не самый удачный момент для того, чтобы выложить  всю правду, то  последними жалкими посулами начала убеждать себя, что  поступает  правильно, ведь им нужно поторопиться с домашней работой.

Ведь каждому нужно как-то отвлекаться от реальности.

***

Перед  обедом Гермиона  собиралась забежать свою комнату, чтобы оставить там  свою сумку. Как  только она открыла дверь в спальню, то услышала кашель  за стеной.  Жуткий. Сумка упала на пол.

Она  подскочила к двери в  ванную и подергала ручку: – Малфой, открой, -  попросила она, стуча  кулаком по дереву. Ее дыхание стало прерывистым.

Ему снова было плохо.

Гермиона  прижалась лбом  к двери. Это было невыносимо – слышать, как его тошнит в  туалете, и  это вызывало странное ощущение в её собственном желудке.

Что же с ними происходит.

- Я не просто так закрыл её, - прохрипел Драко из ванной.

Он  использовал слишком  много заклинаний. Слишком много для лечения кожи и  костей. Ведь это не  так-то просто, чтобы все взять и пустить на самотек.  Не так-то просто,  как убрать следы от простых синяков. Потому что  остались последствия.  Впрочем, как и воспоминания.

-  Пожалуйста, открой  дверь, - пробормотала Гермиона, обращаясь к двери.  Потому что она  хотела быть там. В голосе уже слышались слёзы, хотя она  не плакала.  Щеки все так же оставались сухими. – Пожалуйста, открой, -  снова  повторила она.

Это  было как-то связано  с их последней встречей с Гарри и Роном. Она  чувствовала огромную  ответственность. Не понимая, почему он не дал им  отпора; не желая  признавать, что он был слишком слаб и не мог защитить  себя; не смея  думать, что он сам позволил всему этому произойти, потому  что знал, что  заслужил это.

Ведь  даже если какая-то  часть Гермионы тоже так считала, в данный момент  было кое-что  поважнее. Всем сердцем она хотела сейчас быть рядом с ним.  Даже если  его скрутило рядом с унитазом.

Она  даже не прикоснётся  к нему. Она не станет гладить его по спине и  бормотать успокаивающих  слов. Но ей нужно быть там. Внутри. Только для  того, чтобы он знал -  она рядом.

Но  дверь не открылась.  Ритмично ударяясь головой, Гермиона сползла вниз по  двери, и,  прислонившись к деревянной обшивке, вслушивалась в  приглушенные  отголоски его приступов удушья.

- Я всё ещё здесь, - проговорила она. Всё ещё здесь. – На случай, если буду нужна тебе.

Просто чтобы он знал.

***

- Кому и следует свалить, так это тебе, Рон.

- Почему мне?

- А что, есть сомнения в том, что ты уже достал её?! Хотя, ты мог бы и извиниться.

- Да не доставал я её.

- Зато ты достал меня.

-  Ну, уж нет, -  категорично заявил Рон, засовывая в рот полную ложку  картофельного  пюре. – Во всяком случае, я думал, твой план в том и  состоит, чтобы мы  дали ей больше свободы.

- Да, - пожал плечами Гарри. – Так что оставь все как есть. Уверен, есть причина, почему она все ещё не спустилась.

- Ну да, я уверен, что тому есть причина, - с легкой насмешкой повторил за ним Рон, прежде чем сделать глоток из кубка.

- И чтобы это значило? – вздохнул Гарри, размазывая еду по тарелке.

-  Ну, теперь всё ясно, -  начал Рон, – вот почему ты решил сидеть, сложа  руки, не пытаясь  вникнуть в её проблемы. Теперь, получив неоспоримые  доказательства  того, что Гермиона в беде, ты решаешь предпринять - что?  Ага, вот  именно что ничего! Особенно по сравнению с тем, как ты вёл себя   последние несколько недель. В то время тебя выводили из себя даже   слишком долгие взгляды Малфоя в ее сторону. А теперь, когда её избили...

-  Не мог бы ты говорить  потише? - нахмурился Гарри. – И, к твоему  сведению, Рон, я не восхищён  мыслью сидеть, сложа руки. Мы ей пообещали...

- Только потому, что тебе хочется, чтобы она вернулась к своим книжкам.

- Да что ты несёшь?! Я просто не хочу снова отталкивать её.

-  Но, чёрт побери,  неужели не ясно, что даже если она сама не осознаёт  этого, мы всё равно  должны помочь ей. Мы можем разобраться с этим.  Конечно, Паркинсон не  парень, но можно разобраться с ней и по-другому.  Пойти к МакГонагалл,  например.

-  Но с Гермионой уже  всё в порядке. Пэнси будет просто отрицать всё. И,  кроме того, Гермиона  против , чтобы учителя были в курсе. И ты это  знаешь, Рон.

-  Да она, вообще,  против любых наших действий, не так ли? – прорычал Рон,  бросая вилку на  свою тарелку. – Почему так выходит, что я единственный,  кого заботит  происходящее?

-  Поправь меня, если я  ошибаюсь, - ответил Гарри с раздраженной гримасой  на лице, - но разве  не ты сверлил мне мозг идеями о спокойном и  осторожном подходе на  протяжении последних недель? Вот теперь я следую  твоему совету –  остаюсь невозмутимым.

- Да уж, - кивнул Рон. - Какая ирония, не так ли?

- Прекрати, Рон...

- Ты, наконец, решился успокоиться, и именно в тот момент, когда Гермионе реально требуется, чтобы ты предпринял хоть что-то!

Чуть  слышно зарычав,  Гарри стиснул в пальцах нож: – Я знаю, что нужен ей. И  ты тоже. Но  сейчас мы будем делать то, что хочет она. Я не говорю, что  это навсегда  и что я, вообще, смогу сдерживаться слишком долго. Но  пойми, Рон –  прошлый уикенд был для неё сущим адом, и мы должны  придерживаться этой  тактики хотя бы несколько дней, чтобы дать ей  возможность прийти в  себя.

- Ты хоть представляешь, как лицемерно это выглядит со стороны?

- Брось это, Рон. Нет, серьёзно, приятель. Просто оставь все как есть.

Рон снова потянулся за вилкой, на какой-то миг сохраняя тишину: – Да, - пробормотал он, отворачиваясь к столу, - правильно.

Ужасное  чувство. Да,  Гарри чувствовал себя лицемером. И прекрасно осознавал,  что со стороны  его действия казались запутанными, но вот чего Рон  действительно не  понимал, что Гарри всё ещё злился. В высшей степени  разгневан. И не  было такого момента, когда бы он не мечтал выбить всю  правду из Драко.  Потому что четко знал, что правда все еще оставалась  где-то там, в  ком-то из них, и что ее все еще нужно услышать.

И  не единожды он просто  проходил мимо МакГонагалл и Дамблдора вместо  того, чтобы выложить им  всё относительно Панси. Потому что то время, что  он потратил, развлекая  себя мыслью о мести этой маленькой сучке,  вызывало сплошную головную  боль.

И не было момента – даже секунды - когда бы он перестал ненавидеть.

Но  что-то поменялось в  его сознании в тот момент, когда он увидел вчера,  как Гермиона  свалилась без сил на пол. Дикая необходимость защитить её,  которая  перекрыла даже его неконтролируемую злость и очевидную  ненависть. Он  все еще хочет во всём разобраться, как, в принципе, и  говорил ранее. Он  всё ещё хочет понять причины того, что случилось в её  жизни. Но при  этом он не хочет потерять её. Он не хочет оттолкнуть её  своими  вопросами. Гарри искренне верил, что она сама потянется к нему,  если он  даст ей немного свободы.

По крайней мере, таков был план. План на эту неделю. И если она все же ничего не расскажет?! Если ничего из этого не выйдет?!

Тогда,  по крайней мере,  Гарри со спокойной душой сможет утверждать, что он  попытался  воспользоваться методами Рона. Даже если фактически они  таковыми уже и  не являются. Он лишь пытался вести себя так для ее же  спокойствия.

Гарри  знал, что на  самом деле должен стараться придерживаться этого плана так  долго,  сколько потребуется. Он реально должен оставаться рассудительным  и не  встревать, пока она сама хочет именно этого. Но разгневанная  половина  его сознания была убеждена, что у него нет времени на это. Что  уже  слишком поздно. Что происходящее уже приняло наихудший оборот.

- Ты идёшь, Рон? – спросил Гарри, перешагивая через скамью.

- Нет. Я... просто ещё посижу тут, - пробормотал он, - Я скоро буду.

-  Ладно, - пожав  плечами, Гарри рывком встал со скамьи и быстрым шагом  направился к  двери, делая вид, что не заметил отсутствия Драко.

Кто-то заступил ему дорогу, прежде чем он смог выйти: – Ты видел его?

Гарри взглянул на Блэйза: – Кого? – нахмурился Гарри, не испытывая приливов радости от общения с этим недоноском.

- Нашего Старосту Мальчиков, - растягивая слова, пояснил тот. – Не видел его с той субботней ночи.

- По-твоему, я видел?

- Ты ведь лучший друг его Старосты Девочек, Поттер. Вот я и подумал...

Гарри поборол дикое желание изменить трактовку фразы «его Старосты Девочек».

-  Я не видел его,  Забини, - выдохнул Гарри. - Но обязательно передам от  тебя привет,  когда мы встретимся для очередной нашей премилой беседы, –  он оттолкнул  Забини и сделал оставшиеся несколько шагов из зала.

- Знаешь, мне всё-таки кажется, ты врёшь, - раздался за спиной Гарри самодовольный голос Блэйза.

Гарри остановился и, сделав глубокий вдох, повернулся к нему лицом.

- Предполагаю, вчера ты виделся с Гермионой, - продолжил Блэйз.

- Что... - Гарри слегка сузил глаза,- О чём ты говоришь?

- Кстати, как она?

Гарри громко клацнул зубами: – В каком смысле «как она»? – злобное рычание, лицо чуть дёрнулось.

Блэйз пожал плечами: – Слышал просто, что она то ли грохнулась, то ли ударилась, - усмехнулся он.

Грёбанная усмешка. Плохая идея.

– Отъебись, Забини, - брови Гарри сдвинулись к переносице.

-  К чему такая  враждебность? – спросил Блэйз насмешливым тоном. – Можно  подумать, это я  столкнул её или что там еще, – уголки губ приподнялись в  улыбке. –  Кстати, Панси сожалеет, что всё так вышло.

И  до того, как Гарри  смог удержать себя, он уже прижимал Блэйза к стене,  сдавливая его горло  своей ладонью. Может, Забини и не причастен к тому,  что случилось с  Гермионой, но этого ублюдка можно легко ассоциировать с  сукой  Паркинсон. Он дал для этого достаточно хороший повод.

- Ты ведь понимаешь, что сейчас кто угодно может проходить мимо, - рассмеялся Блэйз.

-  А, похоже, что мне не  похер? – выплюнул Гарри, сильнее сдавливая горло  Забини. - Если я  узнаю, что ты имеешь отношение к тому случаю, ты -  покойник, Забини.  Так что начинай молиться.

Блэйз нахмурился под давлением руки Гарри. Он попытался её отдёрнуть: – Отвали на хер, ублюдок!

- Ты, мать твою, меня понял, Забини, - выдохнул Гарри, смотря Блэйзу прямо в глаза.

Блэйз снова толкнул его. На этот раз Гарри сделал шаг назад.

-  Я не единственный,  кого ты должен припирать к стене, кретин, -  презрительно усмехнулся  Блэйз, с раздражением поправляя галстук. – Да и  Панси далеко не  единственная гребаная идиотка, кто принимал в этом  участие.

- Я знаю про Булстроуд.

- Какой ты молодец! Но речь не о ней.

Что?

Нет.  Гарри не позволит  ему. Он не позволит ему спровоцировать себя. Это было  настолько важным,  что он не обратил внимания на слова Забини. Не  сейчас.

Гарри отвернулся, чтобы уйти.

- Неужели эта пронзительная тишина, означает, что ты в курсе? – бросил Блэйз вслед ему с привычной насмешкой.

- В курсе, что твоя болтовня полнейшее дерьмо? – не оборачиваясь, переспросил Гарри. – Да, я в курсе.

Он слышал, как Блэйз рассмеялся ему в след: – Не жалуйся потом, Поттер, что я не предлагал тебе информацию.

Завернув  за угол, Гарри  ускорил свой шаг. Независимо от гребаных мыслей на тему  того, что имел  в виду Забини, ему крайне важно сейчас – для собственного  же  спокойствия – не заострять на этой теме внимания.

Свернув  с пути,  ведущему к общей гостиной, Гарри направился вниз по коридору,  который  вёл к полю для Квиддича. Он не хотел никого видеть. Он только  хотел  подавить всепоглощающее чувство гнева, нарастающее где-то в  животе. То,  которое подсказывало ему, что был еще один виновник  случившегося с  Гермионой. Хотелось просто вздохнуть свежего воздуха.  Отчаянно.

Потому  что, Мерлин,  Гарри хотел перестать думать. Перестать анализировать всё  то, что несут  люди, подобные Забини. Или Панси. Или Малфой. Он не мог не  верить –  словно это тщательно укоренилось в его мозгу - что они  составляли собой  истинное зло. Или, по крайней мере, далеки от априори  хорошего в этой  жизни, и к их поступкам всегда будут относиться  предвзято. Избитое тело  Гермионы тому подтверждение.

Если бы только. Если бы только он был рядом, чтобы предотвратить это.

Вот  опять. Признание  своей неспособности защитить её. Нет ничего хуже  этого. Ничего, кроме  неведения... Снова накатило дикое раздражение с  толикой непонимания  сути происходящего. Ведь люди, подобные Блэйзу  Забини, не могут знать  больше Гарри, так?

Он уже сам над собой смеялся.

Неужели  он  действительно удивится, если Забини вдруг окажется единственным из   всех, кто, хоть что-то знает? Нет. И сейчас, и потом в этой манере   весь-мир-против-меня, Гарри всё равно не удивился бы.

Но  сейчас это не имело  значения. По крайней мере, пока он точно знал, что  Гермиона в  безопасности, и он всё для этого сделал. Если бы он только  мог найти  способ сделать это, обходя реальность стороной. Неведение,  зачастую,  бывает лучше всего.

Хотя, перспектива того, что Гермиона скрывала что-то от него, только усиливала боль.

И до того, как Гарри смог открыть дверь и шагнуть на улицу, его остановил голос.

- Думаю, нам надо поговорить.

Обернувшись к говорившему, Гарри нахмурился ещё сильнее.