рискнёшь, моя дорогая девочка? {ЗАКОНЧЕН}

Я спустилась вниз через черт знает сколько времени, и то, только потому, что смех Ноена можно было услышать через тысячу километров от самого Ноена.

— А потом я ему так «бааааааааабах» и все! — он сделал жалобное лицо. — Он сдох.

Я застыла на месте с непонимающим выражением лица. Казалось, что я находилась в какой-то абстракции. Ноен мирненько беседовал с моим отцом, активно жестикулируя и смеясь во все горло.

— Забавный парень твой лучший друг, Эмили. — со смехом произнес отец и хлопнул Нона по плечу, совсем не рассчитав силу. Тот чуть пошатнулся и, в конце концов, чуть не брякнулся на пол.

— Да уж. — пожала плечами я, совершенно наплевательски прореагировав на его слова. — Мы едем?

— Да, да, я уже почти... почти... — непонятно чего добивался тот блондин и что смешного было в том, что он корчил из себя не пойми кого, но тем не менее, весь дом хохотал над ним, в отличие от одной меня.

Заветный конверт приятно грел карман моих джинс, и я никак не могла перестать думать о том, что же все это, мать его, значит.

Я не знала ничего.

И, кажется, не особо рвалась узнать об этом.

Когда, наконец, нам удалось выбраться из дома и поехать в сторону нужного места, Ноену приходилось постоянно отвечать на звонки и морщиться от пронзительного вопля Джоша, мол, почему мы опаздываем, и как долго будет длиться это безобразие вообще.

— Хорошая погодка, не правда ли? — улыбался во весь рот Ноен, мотая головой из стороны в сторону. — Рождество скоро!

— Сколько раз за день ты собираешься говорить мне об этом, Ноен? — я закатила глаза наверх и вновь принялась отсчитывать очередную десятку.

Десять, девять, восемь... сколько нужно сотен пересчитать, чтобы увидеть тебя, Мурмайер?

— Это будет лучшее Рождество! — радостно сообщил блондин, припарковываясь на стоянке. — Мандарины, свечи, шоколад! Ох черт. Не дождусь.

Я что-то бурчала ему в знак согласия, постоянно вытирая повлажневшие руки о свое пальто. С каждым шагом сердцебиение учащалось, билось о ребра и делало двойное сальто, не в силах больше долбить как ошалевшее.

Мы вошли в милое кафе на повороте, света в котором практически не было, зато все сверкало в гирляндах нежно персиково - клубничного света.

— Наконееееееец! — выкрикнул Джош со своего места, как только мы вошли в это кафе.

В нос мгновенно ударил все тот же запах. Конечно, черт возьми, он был тут.

Его запах въедался в лёгкие, точно так и шепча при этом: «Мы снова встретились. И я снова начинаю убивать тебя одним лишь присутствием.»

Он сидел спиной, что-то мило шепча на ухо девушке с невероятно длинными волосами.

Видеть его спину и волосы под черной шапкой не составляло большого труда, вы догадываетесь об этом, я уверена.

Я медленно прощалась с дыханием, застыв на одном месте, точно меня водой облили.

— Эм, ну чего ты там, давай сюда свое пальто. — требовал настойчиво Ноен, стаскивая с меня это гребаное пальто. — Ну давай же!

Не знаю, сколько тонн воздуха потребовалось мне, чтобы на ватных ногах подползти к этому столику и приземлиться рядом с Энтони на мягкий диванчик.

— С приездом. — подмигнул мне Ривз поднимая бокал с чем-то розовым.

Мурмайер - Мурмайер - Мурмайер.

Чертов мерзавец, пошёл прочь из моей головы.

— Привет! Я Кимберли. — раздался мерзко противный голос этой бестии, которая уже протягивала мне руку навстречу, явно желая познакомиться.

— Прости, забыла, как это делается. — даже не посмотрев на ее руку промолвила я и пододвинулась для того, чтобы Ноен плюхнулся рядом.

— Так, ну что тут у нас. — с восторгом облизнулся Ноен, уставившись на огромный выбор блюд, с восхищением принимаясь накладывать себе в тарелку тонны еды.

Я даже боялась посмотреть на него. Чувствуя всем телом этот пристальный взгляд, после которого хочется напрыгнуть на Мурмайера как на конченое животное, все конечности стягивало вниз, а внутри творился ураган из чего-то крайне неправдоподобного.

Я чувствовала его дыхание.

Я чувствовала запах его шеи и то, каким шампунем он мыл волосы сегодня утром. Чувствовать его за миллиметры, которые превратились в мили вот что было самым простым. Самым простым тем, от чего хочется выбежать на улицу в одной футболке и окунуть свое лицо поглубже в сугроб.

— Пэйтон, тебе налить ещё? — прощебетала Кимберли, явно обращаясь к нему.

Не смотри на него. Не. Смотри. На. Него. Миллер.

— Да, милая. Пожалуйста. — по-особому хриплый тон, от которого волосы встают дыбом и под коленями щекочет так сильно, что я тут же начинаю ерзать на диване и срываюсь в одну секунду, впившись глазами в это родное, бледное лицо, глядя на которое обрываются все органы внутри и сваливаются прямо в пяти.

Он облизывает губы собственно, что такого, когда человек облизывает свои губы? Может быть, они у него пересохли от мороза, или он решил поцеловать свою новую пассию на мороз...

Нет, господи.
Что ты несешь.

— Кимберли, детка, пододвинь свою ножку. — не отрывая от меня взгляда произносит Мурмайер, с издевкой подмигивая левым глазом. Практически незаметно. — Не очень удобно массировать твою коленку в такой позе.

Кимберли мерзко хихикает и мне хочется разбить этот чертов бокал прямо об ее милое личико, от вида которого хочется прочистить свои желудок на ее тарелку.

— Все нормально? — тихо спрашивает у меня Ноен, немного отвлекаясь от общего разговора.

— Все просто превосходно.

Ах, если бы вы знали, как противно держать в голове кучу неприятных фраз, непреодолимо срывающихся с языка, когда хочешь выразить искреннее чувство ненависти к этому человеку.

Мурмайер постоянно выпивал из своего бокала и даже ничего не ел, постоянно ковыряясь вилкой в салате.

Меня же разрывало на куски и мало сказать, что просто разрывало. Я не чувствовала себя, когда он впивался своими мерцающими глазами мне прямо в сердце, незначительно моргая при этом, как будто ничего не происходило вовсе.

— Рождество наступает! — выкрикнула Рикка и высоко подняла свой бокал, предлагая всем выпить.

Толпа, сидящая за этим столиком, восторженным визгом поддержала подругу, звонко принимаясь стучать бокалами друг о друга.

Мурмайер спокойно приподнял свои бокал над собой, и слишком вкусно облизнув свои губы, выпил жидкость до дна, не прекращая пялиться на меня так, точно я — единственное, что мог он видеть. Вообще.

Внутри все в миллионный раз стянулось в тугой узел.

Я глотала воздух одними лишь губами, постоянно сжимая свой карман, в котором так тепло грелось заветное письмо.

— Друзья! — пискнула Кимберли, слегка хлопнув в ладоши. — У нас с Пэйтоном есть для вас...

— Ким. — мгновенно оборвал ее Мурмайер. — Не сейчас.

— Но Пэйтон!

В пояснице что-то остро кольнуло, и я с испугом уставилась на Рикку, всем видом показывая, что я ничерта не понимаю.

Ноен, нахмурившись, с особым интересом уставился на девушку, которая всем телом прижималась к Пэйтону, и что-то сморозил себе под нос, тут же рассмеявшись.

Все немного приутихли, и даже Джош, который на удивление был гипер-весёлым, решил ненадолго заткнуться и обратить внимание на этих двоих.

— Дело в том, что мы с Пэйтоном решили....

— Кимберли! — выкрикнул Мурмайер, громко поставив свои бокал на стол, резко повернувшись к ней. — Я попросил тебя.

— Пэйтон, что такого в том, что...

— Продолжай! — выкрикнул Джош, ехидно улыбаясь.

То, что каждый из нас должен был сейчас услышать, эхом отдавалось в моей голове, и ни в какую не собиралось отступать назад. Я прекрасно понимала, к чему клонит его избранница и все это ломало мои кости яростной силой.

Казалось, все раны, что когда-либо были на моем теле, одновременно принялись сдирать с себя свои корочки. А затем грубо ныть и гноиться, точно не заживая вовсе.

Я сжала крепко карман своих джинс, и опустила голову вниз так сильно, что выпирающая косточка сильно заныла и буквально заклинила на одном месте, как будто всем видом стараясь сделать так, чтобы я не видела это проклятое лицо и не слышала то, чего так боялась услышать.

— Мне нужно выйти. — не в силах выпалила я и тут же рванула в сторону туалетной комнаты под непонятные восклицания и что-то там ещё, впрочем, не такого уж и важного.

Трясущимися руками я прыснула себе ледяной водой в лицо, глотая слезы и все такое особо трагичное.

Все нервы в теле напряглись по стрункам, ещё немного и совсем порвутся.

Не знаю, что это было. Пару часов назад я восхищалась тем, что не чувствовала ничего, но черт побери сейчас я была готова заглотить эту воду в себя, пока совсем не задохнусь.

— Эй, Эм! — послышался стук с обратной стороны. — Это я, Ноен. Все нормально?

Я оторвала голову от умывальника и взглянула на себя в зеркало. Что от тебя осталось, Миллер?
Ничего привлекательного.

Огромные мешки под глазами и потрескавшиеся губы в уголках — ты чертовски прекрасна, милая.

— Оставь ее, Ноен.

Я с испугом напряглась. Каждая клеточка моего тела подрагивала в конвульсиях.

Я слышала его голос. Это был... Он.

— Но я.. я... — пытался возразить Ноен.

— Я сказал, оставь ее.

Иногда только боль заставляла меня чувствовать то, что я живая. Все это скапливалось в один комок. Тот комок, который так отчётливо пульсировал где-то во мне, даже не стараясь вырываться наружу.

Он вошёл сюда без всяких стеснении. Схватив меня за руку смертельной хваткой, тут же накинул на меня свою куртку и крепко стиснул зубы, убивающим взглядом вливаясь в мои глаза.

— Больно, Пэйтон.

— Замолчи и пошли со мной.

— Но...

— Заткнись, Миллер.