рискнёшь, моя дорогая девочка? {ЗАКОНЧЕН}

Я широко распахнула глаза и даже замерла на мгновение, обомлев от его слов. Послушайте, это что, сам Мурмайер распинается мне в чувствах? О Господи Боже, но ведь это же смешно.

— О, прекрати! — подавляя смешок произнесла я, понимая, что моя кожа просто горит от кипятка, который льется сверху. — Чертов мазохист, твою мать, я сейчас расплавлюсь под этой гребаной лавой!

— Ты не поймаешь, что мне безразлично? — действительно, его голос звучал самым безразличным тоном. Мурмайер уверенно держался под льющимся кипятком, создавалось ощущение, что он всю жизнь занимался лишь тем, что издевался над своим телом...

И практиковался делать это над другими.

— Но, Пэйтон, мне больно! — я поежилась от пара, от которого уже слезились глаза, и вокруг все становилось ровным счётом как в тумане.

Я совершенно точно плавилась под этим напором. Просто, понимаете, очень сложно быть в сговоре со своими мозгами, когда вокруг невыносимая жара, проклятый пар и не менее проклятый Мурмайер, с совершенно голым торсом, упирающийся мне кое-чем непристойным прямо чуть ниже живота. Это просто мгновенно отшибает разум.

— Но тебе же нравится. — невозмутимо сообщает Мурмайер, стараясь прижать меня к себе ещё сильнее.

— Но что ты нес...

— Ты ведь безумно обожаешь все, что тает: шоколадное мороженое в жару, меня, когда во мне просыпается нежность... не правда ли, Эмили? — самым спокойным в мире голосом произносит он, даже не щурясь от надоедливого пара. — Ещё скажи, что я не прав.

Вот проклятье.

— Потому что я всегда, твою мать, прав.

— И тебя в жару, когда ты несешь полный бред, бла-бла. — принялась передразнивать его я, размахивая руками и корча перед Мурмайером самые что ни на есть идиотские рожи.

Оно и не удивительно. Он спокойно стоял под напором кипятка и смотрел на меня как на полную идиотку (хотя именно таковой я и являлась), слегка приподняв бровь, и совершенно беззаботно ухмылялся.

— Я ведь могу обидеться, Миллер. — внезапно сообщает он, изменяясь в лице. — Тогда я уйду и не приду. Ты мне веришь?
Я мгновенно замотала головой из стороны в сторону, из-за чего мокрые волосы тут же прилипли к щекам.

Супер видок, ничего не скажешь.
Но я продолжаю ему не верить.

На минуту я опустила голову, и вдруг что-то предательски-волнительное пробежало по моей спине. Глупо отрицать, но он был потрясающе красив. Самый красивый парень из тех, кого я видела. Даже если бы он был в сто раз хуже, чем мне это показалось, все равно он был в миллион раз лучше самого красивого парня, который вообще существует на свете. И все-таки как же чертовски глупо это было бы отрицать. Будто почувствовав на себе пристальный взгляд, я медленно подняла голову, темные влажные волосы тут же рассыпались по плечам, и я оказалась совершенно права.

Я перестала дышать, когда увидела то, как он смотрел на меня.

— Мурмайер? — взмахнув ресницами спросила я, настороженно приподнявшись на цыпочки. — Мурмайер, в чем дело?

Он продолжал томить, продолжая взирать на меня своим этим чарующим взглядом, от которого не просто внизу живота тянет, а тянет все. Волосы, руки, плечи, ноги, ногти, короче, все тянет, черт же его возьми!

— Мурмайер, прекрати так на меня смотреть.
Тот легко ухмыляется, слегка прикусив свою нижнюю губу.

Конечно, наверняка он думает, что выглядит соблазнительно, хотя он и так выглядит соблазнительно, в тему было бы сказать, что он выглядит очень соблазнительно, и нести бред я, конечно, умею, и до последнего не осознаю, что же все таки я сейчас несу, но тот факт, что меня прерывает ее охрененно низкий и бесподобно хриплый голос, заставляет меня наконец-то утихомирить свои придурошные мозги.

— Обними меня, Миллер.

Мои глаза мгновенно расширились и тут же заплыли.
Чертов пар!
Толи у меня поехала крыша, толи Мурмайер мгновенно побледнел в этой невыносимой жаре. Его лицо мгновенно стало потерянным, бесцветным, будто прозрачным.

Сердце затарабанило с такой силой, что я неловко сморщилась от того, как же это было больно. Сама того не понимая, от чего же все-таки плохо? От жары, от воды, или от внезапно помертвевшего Пэйтона?

Тяжело вздохнув, я трясущимися движениями заставила свои руки оторваться от тела. Они до последнего не хотели меня слушаться, вся сила была не подвластна мне. Ту тяжёлую ношу, которую я испытывала, можно было сравнить с забетонированным в мои руки цементом. Настолько мне было тяжело совладать самой собой.

Грубым усилием я вытянула руки вперёд и в одно мгновение обхватила парня за шею, прикрыв глаза от нахлынувшего страха и опасения. Черт, ну почему же мне настолько страшно?

Нервно выдохнув, я успокаивающим движением прошлась рукой по ровному изгибу позвоночника, осознавая, как под моим прикосновением напрягается каждая клеточка его тела, а бархатная кожа тут же покрывается тысячами мурашек.

Мурмайер буквально задрожал.

— В чем дело, Пэйтон? — спросила я с неожиданно нахлынувшей нежностью.
Он стоял неподвижно, даже не притрагиваясь ко мне. Я легко приподнялась на носочки и мягко прильнула к его, как оказалось, просто ледяным губам. Да что, черт возьми, происходит с его телом?

Я чувствовала его неровное дыхание, и звук бьющих огненных капель по запотелому стеклу душевой кабины. Я только прильнула к его губам, как Пэйтон тут же ответил, да ещё и так ответил, что я чуть не грохнулась в обморок в этой проклятой кабинке. В глазах все помутнело, побелело, затемнело. Его сильные руки крепко вцепились мне в талию, прижимая меня к себе настолько сильно, что я забыла, как дышать.

Да и нужно ли было дышать в данной ситуации?

Неожиданно, Мурмайер резко отстранился от меня, всем видом давая понять, что нежности закончены. Я недовольно нахмурилась, протестуя. Мы ведь так не договаривались, верно?

Недолго думая, я обхватила его лицо в ладошках и стала покрывать короткими поцелуями его горячее лицо, скулы, нос, уши, веки. Мурмайер недовольно щурился, но спокойно терпел, даже улыбался уголками губ, разрешая мне целовать его.

— Ты такой милый, Пэйтон. —спокойно прошептала я, легко отстраняясь. — Ты сладкий.

— Не привыкай, Миллер. — рыкнул он, со всего маху прижимая меня к стеклянной дверце.

Требовательные руки заскользили по моей ноге, тщательно пробираясь к ягодицам. Мурмайер жадно прильнул к моей шее, терпко оттягивая зубами нежную кожу. От его действия кожа начала гореть ещё пуще прежнего, желание возрастало с каждым разом, когда его язык требовательно следовал определенному маршруту по коже, давая понять, что мне стоит у него лишь учиться.

И все-таки, была в этом чертовом душе чертова туча романтики, и даже плевать, что я уже задыхаюсь от этого пара.

— Прекрати, Пэйтон. — нервно зашептала я, вжимаясь в дверцу и запрокидывая голову назад.

— Но здесь никого нет. — осторожно сказал он. — Кого ты боишься?

— Я просто задыхаюсь от жары. — сказала я и моментально покраснела.

Мурмайер уверенно вздернул бровью, будто прокручивая у себя в мозгах, что я с каждой минутой становлюсь похожей на какую-нибудь хрюшку из детского мультика.

— Ну признайся, ты же сама хочешь, что бы я поимел тебя здесь. — улыбнулся невозмутимо Мурмайер.

— В душевой? — я распахнула глаза. — Да ни за что.

— Нужно устроить маленькую тренировку перед той ночью, после которой ты с кровати не встанешь, Миллер. — совершенно спокойно сказал Пэйтон, облизывая губы. — Может, мы устрои свою маленькую тренировку?

— Нет, никакого бум-бум перед важным боем. — не менее уверенно сказала я, вздернув подбородком.

— А как насчёт просто бум? — нахально улыбнулся Пэйтон, не забывая ехидничать.

Я закатила глаза к потолку, сжав зубы от напряжения.

— Ты сукин сын, Мурмайер! — внезапно взорвалась я, отталкивая парня от себя. — Ты полный идиот! Притворился обиженным, чтобы я пожалела тебя, побледнел, обомлел, охренел. А сам только и думаешь о том, что бы поиметь меня!

Пэйтон вновь ухмыльнулся и плавно убрал свои руки с моих бедер, выключая воду. Господи боже, спасибо.
Я вдыхаю полной грудью этот чертов пар.

— Но это не так, Эмили. — он вздохнул, прикусив губу. — Я просто... Впрочем, это не важно. Достаточно водных процедур на сегодня. Сейчас мы пойдем ко мне.

— И что мы будем делать?

— Танцевать в присядку, блять. — выругался тот, вываливаясь из душа.

— Вместе с твоими идиотами-дружками? — хмыкнула я, хватая белоснежное полотенце с вешалки. — Вшестером?!

— О боже, Миллер, ты так осмелела, что хочешь вшестером? — улыбнулся Мурмайер, выходя в просторную комнату. — Тебе одного мало? Что ж, я не против. — он игриво подмигнул мне, открывая окно нараспашку. — Ты же знаешь, что я люблю разнообразие.

— Замолчи. — обрезала его я, принимаясь сушить волосы полотенцем.

Но он даже и не подумал.

Вместо этого Мурмайер медленно подошёл ко мне сзади с совершенно нахальной улыбочкой, обхватывая меня за талию и останавливая свои руки на моей заднице.

— Ты просто представь... — сладостно зашептал он мне на ухо, присасаясь языком к моему уху. — Пятеро превосходных самцов... такие возбужденные... такие горячие...

— Господи боже, замолчи! — выкрикнула я, зажимая его рот своей ладонью. — Умоляю тебя, заткнись и никогда больше не говори мне эту мерзость!

Пэйтон улыбнулся и легонько прошелся языком по моей ладошке. Блять.

Он когда-нибудь успокоится?

Медленно убрав свою руку от его губ, я со спокойным выражением лица посмотрела на него, поражаясь его спокойствию и все той же идиотской ухмылочке.

— Какого черта ты лыбишься?! — воскликнула я, захлопав ресницами.

Мурмайер приоткрыл рот для ответа, но затем тут же одумался. Он медленно притянул меня к себе за подбородок и склонился к моему уху:

— Потрясающая погода сегодня, правда? — прошептал он и коварно ухмыльнулся, перекидывая мокрую футболку через свое плечо. — Ну, я пошел?

— Ты что, собрался идти с голым торсом?

— А ты ревнуешь? — перехватил он, бросив на себя взгляд в зеркало. — Словлю пару девочек по дороге и воплощу все свои желания с ними. Ты ведь отказалась, разве нет?

Я побелела от возмущения и тут же повернулась к нему спиной, всем видом давая понять, чтобы он проваливал отсюда к чертовой матери.

— Передавай горячий привет Корнелии. — подавляя смешок произнес тот. — Если я нечаянно кончил в душе, то тысяча извинений. — и тут же испарился за дверью, с размаху хлопнув дверью.

Как оставаться собой, когда рядом окружают такие озабоченные придурки? От которых бошка кружится во все стороны?

Черт.

Это невыносимо.