41.
—Т/и—
Я никогда не видела Билли такой взволнованной, если не считать прошлую ночь, когда она нашла меня в закрытом шкафу. Мы сели в машину. Одной рукой она вела машину, а другой держала меня за руку, которую я положила на рычаг переключения передач. Удивительно, что её чувства были для меня так важны. Мне хотелось стереть её тревогу и печаль, чтобы она улыбалась, но я понимала, что сейчас это невозможно. Мало было людей на свете, из-за которых Билли О'Коннелл стала бы так переживать, и Мэдисон была одним из них. Из того немногого, что она рассказала о своей матери, было ясно, что она ненавидела ее или по крайней мере не хотела ничего знать о ней. Мы проехали большую часть пути в тишине. Мне было жаль, что после нашего счастливого единения случилось то, что случилось, хотя она иногда целовала мою руку и гладила меня по щеке нашими сцепленными руками. Она была очень нежна и ласкова. Ночь с Билли стала моей первой ночью с девушкой и вообще с кем либо, и я не могла не вспоминать ее, когда она касалась меня.
Мы даже не остановились, чтобы перекусить. После шестичасового пути мы прямиком направились в больницу.
Мэдисон Грасон лежала на четвертом этаже педиатрии.
В приемном покое кроме нас была еще одна пара и полная женщина.Билли застыла на месте в дверях.
– Билли, давай обойдемся без сцен, – предупредила полная женщина.
Я заметила, как она напряглась.
– Где она? – спросила она.
– Она спит, ей ввели инсулин, чтобы снизить уровень сахара в крови. Все в порядке,Билли, она поправится, – сказала женщина, успокаивая её.
Она прошла мимо Энн и подошла к красивой блондинке. Когда я увидела ее вблизи, то сразу поняла, что это была её мать.
– Как, черт возьми, это могло случиться? – набросилась она на нее, даже не поздоровавшись.
Лысый мужчина, который стоял рядом, попытался встать между ними, но женщина отстранила его.
– Билли, это стечение обстоятельств, – сказала она, глядя на неё взглядом, полным сожаления.
– Оставь мою жену в покое, нам и без тебя тут хватает...
– Ага, сейчас! – воскликнула Билли. Она держала меня за руку так крепко, что мне было больно, но я не отпускала её, зная, что нужна ей... – Три раза в день ей нужен инсулин. Это легко запомнит даже идиот. А вы окружили ее глупыми, неумелыми няньками и при этом совершенно спокойны!
– Мэдисон знала, что ей нужно было сделать укол, но ничего не сказала, а Роуз подумала, что ей его уже сделали, – объяснил лысый, но Билли опять перебила его.
– Ей пять лет, черт возьми! – закричала она. – Ей нужна мать!
Это была не просто перебранка.Билли, говоря о Мэдисон, говорила и о себе. Я не замечала раньше, насколько она ранимая. Наверное, тяжело было остаться без матери в таком юном возрасте... Я осталась без отца. Скорее, меня спасли от него. Но мама всегда была со мной. У Билли не было и любящего отца, он лишь обеспечивал её. Я ненавидела эту женщину за то, что она бросила его, и ненавидела Патрика за равнодушие к собственной дочери.
В комнате появился доктор.
– Вы родственники Мэдисон Грассон?
Мы все вчетвером повернулись к нему.
– Девочка хорошо реагирует на лечение, она поправится, но она должна будет остаться в больнице сегодня на ночь, необходимо проконтролировать уровень глюкозы и проследить за ней.
– Что с ней, доктор? – обратилась к нему Билли.
– А вы...?
– Я ее сестра, – холодно ответила она.
Доктор кивнул.
– У вашей сестры диабетический кетоацидоз,мисс. Это происходит, когда тело, не имея достаточного количества инсулина, использует жир как источник энергии. Жиры содержат кетоны, которые накапливаются в крови и при высоком уровне производят кетоацидоз, – продолжил доктор.
– И что необходимо делать, когда это происходит? – спросила Билли.
– У вашей сестры был довольно высокий уровень сахара в крови, более трехсот единиц, потому что ее печень вырабатывала глюкозу, пытаясь бороться с возникшей проблемой, однако клетки не могут поглощать глюкозу без инсулина. Мы ввели ей необходимую дозу, и, похоже, она восстанавливается. Необходимо сделать еще несколько анализов.
Я был обеспокоен, когда ее привезли, потому что она потеряла очень много жидкости из-за рвоты, но с ней все будет в порядке. Самое страшное мы уже исключили. Не стоит забывать, что дети сильные.
– Могу я увидеть ее? – спросила Билли.
– Да, если вы Билли, то приглашаю вас войти, она уже спрашивала о вас.
Я увидела, как у Билли дрогнули губы.
– Пойдем со мной, я хочу познакомить тебя с ней, – сказала она, потянув меня за руку.
Я думала, что она пойдет одна, поэтому очень обрадовалась, что она хочет познакомить меня с дорогим для неё человеком.
Мы вместе зашли в комнату Мэдисон. На кровати сидела крошечная девочка, самая красивая девочка, которую я когда-либо видела в жизни.
Увидев Билли, она протянула к ней свои ручки и радостно закричала:
– Билли!
И тут же ее лицо исказилось от боли, вероятно, из-за капельницы.
Билли отпустила меня в первый раз за несколько часов и бросилась навстречу Мэдисон.
– Как ты, принцесса? – спросила она.
Девочка была бледненькой с большими фиолетовыми кругами под глазами.
– Ты приехала, – сказала она, улыбаясь.
– Конечно, я приехала. – ответила Билли.
Она аккуратно уложила ее у себя на коленях.
Я улыбнулась, глядя на них. Мне бы никогда не пришло в голову, что Билли может так относиться к ребенку, я вообще не могла представить себе её с ребенком на руках. Она, скорее, ассоциировалась с красивыми женщинами, наркотиками и рок-н-роллом.
– Слушай, Мэдди, сейчас я познакомлю тебя кое с кем. Это Т/и, – сказала она, указывая на меня.
Девочка наконец заметила меня.
– Кто это? – спросила она, глядя на меня хмуро.
– Это моя девушка.
Услышав это, тепло разлилось по моему телу.
– У тебя нет девушки, – сказала малышка, все еще недовольно глядя на меня.
Я подошла к ним.
– Ты права, Мэдди, у Билли не было девушки, но я заставила её передумать, – улыбнулась я ей.
– Мне нравится твое имя, это имя мальчика, – сказала она, и Билли рассмеялась.
Я тоже засмеялась.
– Ну, спасибо, я даже не знаю, что сказать. – Яблоко от яблони недалеко падает, подумала я про себя, вспоминая комментарий Билли о моем имени, когда мы впервые встретились.
– Наверное, с таким именем мальчишки разрешают тебе играть в футбол с ними, – сказала она, и я снова рассмеялась.
– Ты любишь футбол?
Эта девочка больше была похожа на принцессу, как ее называла Билли, чем на футбольную фанатку.
– Да, очень.Билли подарила мне мяч, очень красивый, цвета фуксии, – сказала она, теребя своей маленькой ручкой её волосы. Мне тоже захотелось погладить её по волосам...
Выйдя из палаты, мы столкнулись с матерью Билли. Она казалась безучастной, холодно смотрела на дочь и лишь нервное движение руки выдавало ее волнение.
– Билли, я хочу поговорить, – сказала она, глядя то на неё, то на меня.
– Я оставлю вас наедине... – начала было я, но Билли крепко держала меня за руку.
– Мне не о чем с тобой разговаривать, – холодно отрезала она.
– Пожалуйста,Билли... Я твоя мать, ты не можешь избегать меня всю жизнь... – сказала она.
Билли была напряжена.
– Ты перестала быть моей матерью в тот момент, когда ушла от меня... – сказала она прямо.
– Я совершила ошибку, – призналась она. Как будто оставить ребенка было простым недоразумением. – Ты выросла, пришло время простить меня.
– Это не было ошибкой, ты исчезла на шесть лет, ты даже не позвонила мне, чтобы узнать, как я! Ты бросила меня! – закричала она. Она смотрела на неё с удивлением и страхом. – Я не хочу тебя больше видеть. И если бы я могла, то отобрала у тебя Мэдисон, ты не заслуживаешь ее, – сказала она, развернулась и потянула меня оттуда.
Мы шли по длинным коридорам, пока не добрались до крошечной комнатки, освещенной маленьким окошком наверху.
Я посмотрела на Билли. Она выглядела потерянной. Мне так страшно было видеть её такой. Она прижала меня к стене и прильнула своими губами к моим.
– Спасибо, что ты со мной, – прошептала она. Услышав, что её голос дрожит, я обхватила руками её лицо и посмотрела в глаза. – Я никогда не смогу забыть, что она бросила меня. Но теперь, когда у меня есть ты, мне уже не важно, что было раньше,Т/и, уже нет. Тебе удалось заживить рану, которая не переставала кровоточить, и я люблю тебя за это еще больше.
Я почувствовала, что мои глаза наполнились слезами.
– Иди сюда, – сказала она.
Это был второй раз, когда мы занимались любовью, и на этот раз наша любовь была окутана тяжелыми воспоминаниями...
– Завтра мы ее выпишем, ей намного лучше, чем я ожидал, – сообщил нам доктор.
Было уже пять часов дня, и нам надо было ехать в Лос-Анджелес.
– Я вернусь на этой неделе, – заверила она Мэдисон, глаза которой наполнились слезами. – В среду я буду у тебя и привезу тебе подарок, чтобы тебе было повеселее, – сказала она, осторожно и с любовью обнимая ее.
– Через два дня? – спросила она, надувшись.
– Всего через два, – сказала Билли, поцеловав ее белокурую макушку.
* * *
Когда мы вышли из больницы,Билли была уставшей и подавленной.
– Хочешь, я поведу? – предложила я, когда мы подошли к машине.
Она посмотрела на меня с улыбкой и прижала к водительской двери.
– Хочу напомнить, что последний раз, когда ты села в мою машину, я потеряла ее.
– Ты никогда не перестанешь напоминать мне это, да? – ответила я, закатив глаза.
– Никогда,блонди, – сказала она, поцеловав меня в губы.
Я села на пассажирское сиденье. Далее были короткие остановки, много кофе и громкая музыка по радио, чтобы не уснуть.
Подъехав к дому, мы даже не подумали о наших родителях, о том, что они уже вернулись. Измотанные, мы поднимались по ступенькам крыльца.Билли обнимала меня за плечи, а я обхватила её за талию. И в этот момент появилась моя мама. Мы буквально подпрыгнули и отлетели друг от друга, как два одинаково заряженных магнита.
– Наконец-то вы приехали, я уже начала волноваться, – сказала она, крепко обняв меня.
Все произошедшее за последние два дня и растревоженные воспоминания всколыхнули во мне нежные чувства к маме, и я крепко обняла ее в ответ.
Дома Патрик расспросил нас о состоянии Мэдди.
– Я рад, что с ней все в порядке, – сказал он, вставая с дивана.
Билли стояла в другом конце комнаты, напротив меня. Было так странно стоять далеко и не касаться друг друга. За последние сорок восемь часов я привыкла к тому, что Билли всегда была рядом.
– Я устала, и если вы не возражаете, то пойду наверх. Завтра у меня уроки, – сказала я, пристально посмотрев на неё.
Билли хитро улыбнулась.
– Я тоже должна идти, уже поздно, и у меня тоже завтра занятия. Доброй ночи! – попрощалась она.
Мы вместе поднялись по лестнице.Билли прислонила меня к стене и бесцеремонно засунула руку мне под белье.
– Пойдем ко мне спать, – сказала она мне на ухо. Она целовала и покусывала мою шею.
– Я не могу, – ответила я, откинувшись назад и слегка застонав от удовольствия.
– Ты не можешь издавать такие звуки и при этом надеяться, что я не затащу тебя в постель, – сказала она, прижав меня своими бедрами к стене так, что я чуть не сошла с ума от удовольствия.
– Мама может прийти в любой момент,Билли... – предупредила её я в то время, когда её рука гладила меня по бедру, – я не хочу, чтобы у нее случился сердечный приступ, – сказала я, неожиданно шумно выдохнув.
– Ты определенно пойдешь со мной, – решила она, увлекая меня за собой.
– Нет! – отбивалась я, смеясь и упираясь ногами в пол.
Она остановилась, услышав шум внизу.
– Я люблю тебя, – сказала она, быстро целуя меня в губы. – Если что, ты знаешь, где меня искать.
– Вторая дверь слева, я знаю... – сказала я, смеясь, и ушла в свою комнату.
Я не могла себе представить, как мы будем теперь жить, находясь под одной крышей с родителями. Нам нужно будет выработать правила.
Так много всего случилось за последние несколько дней. Я оказалась в водовороте противоречивых мыслей и чувств. С одной стороны, я была счастлива с Билли. Я не знала, как долго это продлится, учитывая наши взрывные темпераменты, но я определенно была от неё без ума. Мне было трудно удержаться, чтобы не встать и не пойти к ней, но я заставила себя этого не делать.
Я вспомнила о письмах с угрозами от отца. Стоит ли мне кому-нибудь рассказать о них? И зачем? Он был в тюрьме. Я даже не была уверена, что письма от него.
Ронни мог узнать о моем отце и использовать это знание против меня. Поэтому я решила сохранять все в тайне, по крайней мере, пока не получу еще одно письмо.
На следующее утро я нервничала, ведь мне предстояло встретить всех, кто был связан с историей на вечеринке. Я надела форму и побежала вниз по лестнице. Как обычно,Патрик уже уехал, а Билли и мама завтракали, сидя у кухонного острова. Когда я вошла, наши глаза встретились. Мама встала и начала, как обычно, готовить мне завтрак. Я подошла к Билли с галстуком, хотя уже научилась завязывать его сама, и пока моя мама не видела, быстро поцеловала её в губы.
Она нежно поцеловала меня в ответ, завязывая узел.
Мы отошли в сторону и встали так, чтобы нас не было видно. Мама занималась завтраком, а из динамиков лилась музыка, которую она всегда включала по утрам.
Игра была опасной, но она меня сильно заводила.
Её руки осторожно опустились и скользнули мне под юбку.
Она начала гладить мне ноги, потом поднялась выше.
– Ты заходишь слишком далеко, – сказала я с невинной улыбкой.
Она убрала руки в тот момент, когда мама повернулась, чтобы положить яичницу мне на тарелку.
Мама почти не разговаривала с нами, она была погружена в свои мысли.
– Мам, ты в порядке? – спросила я, глядя на нее с беспокойством.
Она выглядела совершенно потерянной.
– Да... да, конечно, я в полном порядке, – сказала она, ставя тарелку в раковину. –Билли сказала, что сможет отвезти тебя сегодня в школу. Извини, но у меня немного болит голова. Думаю, мне надо прилечь, – сказала она, поцеловав меня в макушку и обняв Билли за плечо.
Как только она ушла, я спросила:
– Тебе не кажется, что она какая-то странная?
Она повернулась ко мне и подвинула мой стул к своему.
– Немного, но я не думаю, что это что-то серьезное, – сказала она, положив руки мне на колени. – Ты готова? – спросила она.
Пять минут спустя, когда мы выходили из дома, она остановилась на углу, где нас никто не мог видеть, и страстно поцеловала меня.
– Ого.Что это было? – воскликнула я.
– Мы не целовались уже семь часов и двадцать пять минут, – сказала она серьезно.
Пятнадцать минут спустя мы подъехали к дверям Сент-Мари.
– Ты заберешь меня? – спросила я.
Она улыбнулась мне и пальцем погладила меня по щеке.
– Конечно, я твоя девушка, это мой долг, – ответила она с самодовольной улыбкой.
Я засмеялась.
– Это не входит в обязанности... У тебя никогда раньше не было девушки, ведь правда? – спросила я.
– Я ждала тебя, – призналась она, нежно поцеловав меня в губы.
Мне так понравились её слова, что я не дала ей оторвать своих губ.
– Лучше уходи, если не хочешь, чтобы я тебя похитила на весь день, – предупредила она и крепко обняла меня рукой за талию.
– Увидимся в четыре часа, – сказала я, усилием воли отрывая себя от неё. Между нами было невероятное влечение.
– Я люблю тебя, – сказала я ей, выходя из машины.
– И я тебя! Прощай, красавица!
Не успела я дойти до двери, как на меня налетела Квенлин.
– Мне так жаль,Т/и, – извинялась она, сжимая меня в объятиях. – Я не знала, что они это сделают, я должна была быть там, чтобы помочь тебе. Они незрелые недоумки! Это давно уже пора прекратить...
– Все в порядке,Квенлин, ты не виновата, – успокоила я ее.
– Ты уверена? Тебе было так плохо. Я не знала, что ты так боишься темноты.
– Это детская травма, но сейчас все хорошо. Все кончено, это уже неважно... В этот момент прозвенел звонок, и мы отправились в раздевалку.
Но я ошиблась, что все кончено. По школе поползли слухи, и все смотрели на меня как на марсианку или с сочувствием, что было еще хуже. В столовой я увидела Кэсси в окружении парней, которые засунули меня в шкаф. Меня охватило страшное негодование. Не помня себя, я подошла и вылила ей на голову свой клубничный коктейль.
Прежде чем я успела осознать, что натворила, послышался голос директрисы:
– Мисс Морган, пройдите в мой кабинет, пожалуйста.
Вот черт!