29.
—Т/и—
Зачем я позволила уговорить себя надеть это платье? У меня была полностью оголена спина. Мне пришлось надеть специальный лифчик, и все же я чувствовала себя совершенно обнаженной. Но Квенлин была невыносимой, когда ей что-то втемяшивалось в голову, да и я где-то глубоко в душе хотела увидеть реакцию Билли на это платье. Весь день она вела себя так, как будто она действительно просто моя подруга, не распускала руки, и как бы странно и противоречиво это ни казалось, мне это не нравилось.
Вот почему я не совсем поняла её недовольство, когда мы встретились у лифтов. Она осмотрела меня с хмурым видом с ног до головы, и на мгновение мне показалось, что ей не нравится, как я выгляжу.
– Что-то не так? – спросила я, разочарованная её взглядом.
Это была совсем не та реакция, которую я ожидала.
– Ты не замерзнешь? – спросила она.
– Все в порядке, – сказала я и вошла в лифт. Вместе со мной вошла Квенлин, которая была одета в черные мини-шорты и провокационный розовый топ. Ее наряд был гораздо смелее моего, но Лион не смотрел на нее хмуро.
Ребята вошли за нами. Мы спустились в ресторан. Я вновь была поражена декором и огромными пространствами.
Билли привела нас в ресторан у бассейна. Это было очень элегантное место, поэтому мы все были подобающе одеты.
Мы расположились за очень уютным столиком рядом с небольшой дорожкой, ведущей к садам и бассейну. Перед нами открывался потрясающий вид. Мы наслаждались изысканной едой и приятной беседой.
Неожиданно, прерывая наш разговор, зазвонил мой мобильный телефон. В последнее время мне не прекращали названивать со скрытого номера.
– Я слушаю.
Это был один из парней, с которыми я играла в волейбол на пляже. Кажется, его звали Джесс. Он назвал клуб и попросил меня прийти туда, когда закончится ужин.
Как только я сказала ребятам об этом,Билли снова странно на меня посмотрела. Да что, черт возьми, с ней происходит?
Я взяла телефон и написала ей сообщение. Я боялась, что этот
прекрасный вечер будет испорчен.
Что, черт возьми, с тобой происходит? Ты так странно смотришь на меня с тех пор, как мы встретились у лифта.
Было забавно, как удивленно распахнулись её глаза, когда она прочитала сообщение. Вскоре мобильник завибрировал у меня в руке:
Мне больше нравится, когда ты сама выбираешь себе одежду. Тебе не нужно было надевать то, в чем ты не чувствуешь себя комфортно.
Как она догадалась, что это Квенлин меня нарядила? Неужели было так заметно, что я чувствовала себя неловко?Квенлин выглядела потрясающе. Наверное, рядом с ней я была похожа на гротескную маленькую куклу.
Меня задевало, что я, возможно, выгляжу смешно. Мне хотелось, чтобы Билли разинула рот, а добилась я обратного эффекта.
Я положила свой телефон на стол, ничего не собираясь писать в ответ. Я никогда не была девушкой, которая слишком много внимания уделяла своей одежде, и мне было все равно, что люди, особенно девушки, думают обо мне. Нарядившись для Билли, я почувствовала себя идиоткой.
Телефон снова зазвонил. Я посмотрела на сообщение и почувствовала приятное покалывание.
Ты выглядишь потрясающе,Т/и.
Наши глаза встретились, и мне стало жарко.
Я была расстроена тем, что три этих слова так повлияли на меня.
– Мы должны идти, я встречаюсь с Джессом через пятнадцать минут, и я не хочу заставлять его ждать, – сказала я, желая, чтобы все, наконец, встали из-за стола. Если Билли ожидала от меня благодарности за её последнее сообщение, то она очень ошибалась.
Мы вышли из ресторана и пошли в клуб. Увидев нас еще издали, к нам направился голубоглазый блондин. Это был Джесс.
– Ух ты...Т/и! Ты выглядишь сногсшибательно! – воскликнул он, заставив меня улыбнуться.
Именно такой реакции я ожидала.
Я познакомила его со всеми и невольно задержала дыхание, пока Билли немного дольше необходимого пожимала ему руку.
– Клуб вон там, там отличная атмосфера, – сказал нам мой новый приятель, пока мы проходили через вход с двумя телохранителями у двери и множеством людей, ожидающих своей очереди, чтобы войти.
– Они со мной, – сказала Джесс охраннику, и тот, осмотрев нас снизу доверху, кивнул и впустил внутрь. Внутри было много народу. Танцпол кишел танцующими. Свет был довольно напрягающим, но в целом это было идеальное место, чтобы хорошо провести ночь.
– Наш стол вон там, – сказал Джесс, указывая на зону, удаленную от танцпола и расположенную в лучшей части клуба. – Следуйте за мной, – сказал он, пробираясь сквозь толпу.
Я шла, стараясь не упасть; эти босоножки были смертельной ловушкой, у меня уже начали болеть ноги.
Как только мы приблизились, четверо парней, с которыми я познакомилась после обеда на пляже, хором закричали мое имя и радостно поздоровались с нами. Большинство были с девушками, и все радушно приняли нас в свой круг. От меня не ускользнуло, что Джесс сел рядом со мной, а Билли – с другой стороны от меня. Это было очень неудобно.
– Скажи мне,Т/и, как давно ты играешь в волейбол? Ты в сто раз лучше играешь, чем любой из этих бездарей! – очень эмоционально произнес Джесс и протянул мне бокал с выпивкой.
Я на мгновение засомневалась, прежде чем отпить. После того, что случилось в ночь, когда я познакомилась с Билли, я никому не доверяла, когда мне предлагали выпить.
– Там ничего нет, я смотрела, когда он наливал тебе, – прошептала мне на ухо голос Билли.
Я почувствовала легкий озноб, но как только повернулась, чтобы поблагодарить её, то увидела, как к ней подошла высокая, необыкновенно красивая девушка и села рядом.Билли отвернулась от меня и стала с ней разговаривать. Я почувствовала, как злость буквально захлестывает меня.
– Хочешь потанцевать, Джесс? – спросила я, когда Квенлин потащила Лиона на танцпол.
– Конечно, – сказал он взволнованно.
Я даже не посмотрела на Билли, протянула ему руку и позволила отвести меня туда, где бешено грохотала музыка.
Я всегда любила танцевать, и это у меня неплохо получалось, благодаря задорному характеру моей матери, которая любую домашнюю работу делала под музыку, включенную на полную громкость. Я не стеснялась двигать бедрами в такт музыке. Танцевать было весело. Но в то же время мне хотелось танцевать не с Джессом, а с кем-то совсем другой. Когда я увидела, как эта другая появляется вместе с девушкой, повисшей у неё на руке, я почувствовала, что у меня упало сердце.
Она была такой сексуальной, когда танцевала. Я никогда не видела её танцующей. То, как она поддерживала эту блондинку, заставило меня завидовать и ревновать так, как я никогда раньше не ревновала. Когда её руки легли ей на бедра, мне пришлось отвернуться и сделать глубокий вдох. Мне было очень неприятно видеть, как она прикасается к ней, тем более прямо у меня под носом. Джесс обнял меня за талию и прижал спиной к своей груди, так что я оказалась на виду у Билли, которая в этот самый момент смотрела на нас.
Я хотела оттолкнуть Джесса, но Билли бросала мне вызов каждым своим жестом и выражением лица. Я, затаив дыхание, смотрела, как она дотрагивается щекой до щеки блондинки, слегка наклонив голову и говоря ей что-то на ухо.
Мне захотелось отплатить той же монетой, и я позволила Джессу крепко обхватить меня рукой за талию и прижать себя к его твердой груди. Я двигала бедрами в такт музыке и понимала, что играю с огнем.
Билли обожгла меня взглядом своих голубых глаз, слегка прикусив девушку за ухо. Я видела, как её губы касаются ее кожи и точно знала, что она чувствует.
Этого мне было более чем достаточно.
Я отстранилась от Джесса и сказала ему, чтобы он подождал меня и что я вернусь к нему через минуту. Он кивнул, спросив, все ли в порядке. Я успокоила его и направилась к перилам вокруг танцпола. Там было меньше людей, и я смогла найти себе место, чтобы опереться и попытаться успокоиться.
Неожиданно передо мной появилась Билли. Её глаза искали мои, и она потянула меня за руки, чтобы приблизить меня к себе. Я почувствовала, как мое сердце безумно заколотилось, когда её рука легла на мою обнаженную спину.
– Почему ты заставляешь меня делать то, чего я не хочу? – спросила она меня на ухо.
Я не ответила. Мне нечего было сказать. Я злилась на себя за то, что пыталась быть тем, кем не являюсь, и на неё за то, что она это заметила.
– Ты сводишь меня с ума,Т/и, – призналась она, приложив губы к моему уху. Я вздрогнула.
Я посмотрела на неё. Её глаза светились, в них была мольба, но в них я также увидела и скрытое желание. Она хотела меня... я сводила её с ума... На моем лице появилась улыбка.
– Ты очень хорошо танцуешь, – ответила я, вытянув обе руки и обхватив её вокруг шеи. Я почувствовала её волосы между пальцами,запустив руку ей в волосы я начала гладить её затылок медленными и провокационными движениями.
– Не делай этого, – попросила она меня, но я продолжала.
– Ты заставишь меня сделать то, чего я не могу делать прямо здесь, – предупредила она, глянув куда-то вправо. Я повернулась и увидела, что танцующие Квенлин и Лион смотрят на нас.
– Я должна вернуться в номер, – с разочарованием сказала я.
– И не думай, – возразила она, прижимая меня к себе еще сильнее. Её губы снова коснулись моего уха и слегка прикусили его. Её руки ласкали мою спину, и я не могла не закрыть глаза и не застонать от удовольствия.
– Ты должна остановиться, – пробормотала я. В ту же секунду я услышала, как она тихим голосом прошептала какое-то проклятие, и тут же почувствовала её губы на своих губах.
Это был совершенно неожиданный поцелуй, даже более чем неожиданный, потому что на нас смотрели, и мы выдали себя. Это был страстный, резкий и невероятно волнующий поцелуй.
Я крепко обняла за её плечи, а она прижала меня к своему разгоряченному телу.
– Билли... – сказала я, задохнувшись. –Билли, остановись, – приказала я ей, когда её руки начали касаться меня повсюду. Если бы она продолжала в том же духе, я бы осталась обнаженной посреди всех этих людей.
Она положила обе руки мне на плечи и отстранила меня, оставив между нами небольшое расстояние. Её глаза встретились с моими.
– Пойдем в мою комнату, – сказала она, заставив меня окаменеть, – я не могу видеть тебя здесь в окружении стольких людей, которые поедают тебя глазами. Пожалуйста,Т/и, пойдем со мной, я хочу, чтобы мы остались наедине.
Она выглядела очень взволнованной, как будто потеряла рассудок. Мне было жаль видеть её буквально измученное лицо. После этого поцелуя мне и самой не хотелось быть в окружении толпы, да и каблуки просто убивали меня.
– Хорошо, пошли, – согласилась я, протянув ей руку.
Она улыбнулась с облегчением и повела меня к Квенлин и Лиону, которые смотрели на нас, открыв рты.
Когда мы приблизились,Квенлин схватила меня и захлопала своими глазищами.
– Обманщица! – кричала она, смеясь. – Вы совсем сошли с ума? – отругала она нас обоих.
Лион молчал и смотрел на Билли хмуро.
– Мы уходим, – объявила Билли, игнорируя взгляд Квенлин и своего приятеля.
– Так скоро? – спросила Квенлин, глядя на меня с мольбой в глазах. – Я была уверена, что она потом будет выспрашивать у меня все, но в тот момент мне было безразлично.
– У меня так болят ноги, туфли – это просто пытка! – сказала я, что было чистой правдой.Билли посмотрела на меня с беспокойством. Потом взяла меня за руку повела к выходу.
– Попрощайся за меня со всеми! – крикнула я Квенлин так, чтобы она смогла услышать меня, несмотря на децибелы.
Мне это удалось: она кивнула, продолжая изумленно смотреть на меня.
Когда мы вышли на улицу, грохот от музыки стих. Было уже поздно, но люди еще стояли в очереди, чтобы попасть внутрь.
– У тебя очень болят ноги? – спросила Билли.
Я кивнула, присаживаясь на несколько секунд на скамейку.Билли встала передо мной на колени и, решительно выдохнув, начала разувать меня.
– Что ты делаешь? – воскликнула я со смехом.
– Я даже не знаю, как ты это выдержала, но мне больно просто смотреть на тебя, – призналась она, снимая с меня один за другим эти проклятые босоножки.
– Спасибо, это настоящее облегчение, – сказала я, имея в виду не только каблуки.
Десять минут спустя мы уже были в её комнате. Электричество было выключено, но с улицы через открытые окна проникал тусклый свет. Она прижала меня к стене, бросила мои туфли на пол и поцеловала меня снова, только на этот раз с еще большей страстью и еще большим желанием. Крепко прижав меня к стене, она меня практически обездвижила. Я погладила её волосы и с удовольствием заметила, как её кожу покрывали мурашки, когда мои пальцы касались чувствительных частей уха или шеи.
Она издала глубокий, сексуальный рык, немного отстранилась, чтобы взять мои руки и свела их у меня над головой.
– Стой спокойно, – умоляла она, целуя меня в шею, там, где дико бился мой пульс, в чувствительные участки над ключицей, около уха и выемки на шее.
Я застонала от удовольствия, когда она начала ласкать мои бедра, поднимая этим движением мое короткое платье. И тогда я поняла, что в комнате слишком светло и что, следовательно, она сможет увидеть меня обнаженной, если я, конечно, ей это позволю.
Я беспокойно зашевелилась.
– Остановись, пожалуйста, – попросила я её, но она этого не сделала. – Остановись, – повторила я громче, и она отпустила мои руки. Моя правая рука опустилась прямо на её руку, которая неподвижно застыла на моем бедре.
– Почему? – спросила она, глядя на меня умоляющим взглядом.
Бог мой! Эти глаза, до краев наполненные желанием, были самыми красивыми глазами, которые я когда-либо видела. Я хотела обнять её и умолять не останавливаться, отнести меня в постель и сделать меня своей, но не смогла. Пока не смогла.
– Я не готова, – ответила я, зная, что это отчасти правда.
Она прижала лоб к моему и застыла, пока наше дыхание не утихло и не вернулось в норму.
– Хорошо, – сказала она минуту спустя, – но не уходи.
Я смотрела на неё, пытаясь понять, что происходит у неё в голове.
– Ты сказала мне раньше, что мы не знаем друг друга достаточно хорошо, и ты была права, я хочу узнать тебя,Т/и, я действительно этого хочу. Никогда раньше я не желала ничего так сильно, и я хочу, чтобы ты была со мной сегодня ночью.
Было странно видеть её такой искренней.Билли, крутая девушка, которая без угрызений совести переспала с сотней девушек, сумела глубоко тронуть меня.
– Все в порядке, давай поговорим, – согласилась я.
Мне тоже хотелось узнать её получше.
Я стояла в ванной в комнате Билли. Сняв белое платье и оставшись в нижнем белье, я разглядывала себя в зеркало. Она дала мне свою футболку, чтобы мне было удобно, когда мы будем разговаривать, но мои глаза были прикованы к шраму на моем животе, который я нахмурившись разглядывала. Этот шрам всегда был проблемой для меня. Вот почему я не носила бикини и не позволяла никому видеть мой живот. Я представляла, что кто-то может его увидеть, и у меня волосы становились дыбом.
Пытаясь перестать думать об этом, я умыла лицо холодной водой и натянула футболку. Она на мне выглядела почти как платье, так что мне не нужно было беспокоиться о том, что я слишком оголена. Я ополоснула ноги холодной водой и с удовольствием наблюдала за тем, как мои мышцы расслабляются после пытки этими дьявольскими каблуками.
Я вышла из ванной комнаты и увидела Билли, сидящую на террасе. Она сняла джинсы и рубашку и надела пижамные штаны и серую футболку. До чего же она была хороша, но я все-таки заставила себя оторвать глаза от её умопомрачительного тела, когда вышла на террасу.
Она повернулась ко мне и улыбнулась:
– Тебе идет моя одежда.
– Хорошо, что ты чуть выше меня и носишь прям свободную одежду, иначе мне было бы очень неловко в ней, – сказала я, подходя к ней.
Однако в тот самый момент зазвонил её телефон. Стоя рядом с ней, я увидела, кто это был, прежде чем она успела ответить и отойти в сторону, чтобы поговорить, не будучи услышанной. Ей звонила какая-то Мэдисон.
Долю секунду, прежде чем войти в комнату, она смотрела на меня. Я почувствовала, что вновь на меня нахлынула волна ревности, и не смогла устоять, чтобы не подслушать разговор.
– Как ты, принцесса? – спросила она сладким голосом.
Я напряглась. С каких пор Билли называет кого-либо принцессой? Внезапно мне захотелось убежать из её комнаты.
– Да, я отлично провожу время, и мне подарили много подарков на день рождения... Но я еще жду твоего, ты обнимешь и поцелуешь меня?
Так, это уже было чересчур. Мне захотелось сбежать. Я не должна была это слушать. Но в глубине души я понимала, что ничего не могу поделать... Это я настаивала на том, чтобы не давать никаких объяснений, это я не хотела иметь серьезных отношений. Под каким предлогом я могу взять и уйти?
– Ты же знаешь, что да, дорогая, но сейчас мне нужно идти, так что я позвоню тебе завтра, хорошо? – продолжала она разговор чрезмерно ласковым голосом. – Я тоже тебя люблю, принцесса, пока, – сказала она.
Я скрестила руки на груди и повернулась лицом к океану. Мне не хотелось, чтобы она подумала, что меня это волнует. Я напряглась, когда услышала, что она подошла ко мне со спины.
– Извини, но я должна был ответить, – сказала она, целуя меня в ту часть шеи, где была татуировка.
– Мы договорились о том, что просто поговорим, – напомнила я, обернувшись.
Она отпустила меня и села на один из стульев, который стоял на террасе.
– Ладно, давай поговорим, – согласилась она со спокойным выражением лица.
Она не испытывала ни малейших угрызений совести.
Я почувствовала, как начинаю свирепеть.
– Как насчет того, чтобы задать друг другу по десять вопросов? Мы должны отвечать честно, но у нас есть право наложить вето на один из них.
Я кивнула, глядя на её довольное лицо.
– Хочешь начать? – предложила она мне, улыбаясь.
Я сделала глубокий вдох и задала свой первый вопрос.
– Кто такая, черт возьми, Мэдисон? – напустилась я не неё, не контролируя себя.
Нельзя сказать, что она была слишком удивлена моему вопросу, хотя и слегка нахмурилась и запустила пальцы в волосы, которые уже и так были порядочно растрёпанны.
– Раз уж я расскажу тебе об этом, то ты должна принять мой ответ и не задавать мне больше вопросов на эту тему, – предупредила она меня.
Я кивнула, пытаясь понять, о чем идет речь. Она глубоко вздохнула:
– Это моя младшая сестра, ей пять лет, и она дочь моей матери от ее второго мужа.
Такого я не ожидала.
– У тебя есть сестра? – недоверчиво спросила я её.
– Да, и ты только что потратила впустую еще один вопрос, так что у тебя их осталось всего восемь.
Я покачала головой. Моя мама знала об этом? А Патрик знал?
– Как так получилось, что я не знала об этом? Никто никогда не упоминал о том, что у тебя есть пятилетняя сестра! – удивленно воскликнула я, садясь на стол перед ней.
Она оперлась локтями о колени и наклонилась ко мне.
– Ты не знала, потому что почти никто этого знает, и я хочу, чтобы все так и оставалось, – сказала она, глядя мне в глаза.
Я сделала глубокий вдох. Как бы там ни было, это имеет отношение к её матери. Я знала, что она развелась с Патриком и ушла, когда Билли была еще ребенком, но не более того.
– У тебя с ней хорошие отношения? – спросила я, представив, как возле неё играет пятилетняя девочка.
Как-то к ней это совсем не клеилось.
– Очень хорошие, я люблю ее, но очень мало с ней вижусь, – ответила она, и я увидела печаль в её глазах.
Что бы там ни было, ей было трудно говорить. Но все-таки она рассказывала об этом мне.
Я слезла со стола и села к ней на колени. Она была удивлена, но не оттолкнула меня, а обняла.
– Мне очень жаль, – сказала я, и это относилось не только к её сестре, но и к её матери.
– Иногда мне так хочется забрать ее с собой, но закон позволяет мне видеться с ней только три раза в месяц. Ей не хватает внимания, она больна, у нее диабет, и это очень ухудшает ситуацию, – призналась она, сильно прижав меня к себе.
Кто бы мог подумать? Внезапно я почувствовала себя полной идиоткой. Я не только недооценила её, но и я все время думала, что у неё идеальная жизнь, без каких-либо серьезных проблем и неудобств. Я почувствовала себя дурой.
– У тебя есть ее фотография? – спросила я с любопытством. Я не могла себе ее представить.
Она вытащила свой айфон и порылась в архиве. Через секунду на экране появилась фотография, на которой она была с очень красивой светловолосой девочкой. Я улыбнулась.
– У нее твои глаза, – вслух сказала я. И подумала о том, что такой же непослушный взгляд, но оставила это замечание при себе.
– Да, глазами она похожа на меня, а в остальном она вылитая мама.
Я повернулась к ней лицом, чтобы видеть её. Я знала, что она что-то скрывает от меня, я знала, что с её матерью что-то случилось, но не осмеливалась ее ни о чем спрашивать и решила сменить тему.
– Твоя очередь вопросов, – объявила я.
Она задумалась.
– Какой твой любимый цвет?
Я расхохоталась.
– Из всего, что ты можешь спросить, это первый вопрос, который тебя интересует?
Она улыбнулась, но все-таки терпеливо ждала моего ответа.
Я вздохнула.
– Желтый, – ответила я, глядя на нее.
Она кивнула.
– Твоя любимая еда? – продолжила она.
Я улыбнулась.
– Макароны с сыром.
– У нас уже есть что-то общее, – сказала она, поглаживая правой рукой мою руку. Быть вот так с ней... это было так здорово, так замечательно и ново.
– Почему тебе нравится Томас Харди? – спросила она.
Этот вопрос удивил меня. Это значило, что она наблюдала за тем, что я читаю.
Почему мне нравился Харди? Уф...
– Думаю... Мне нравится то, что не все его книги заканчиваются счастливым концом. Они реалистичны, они как сама жизнь... Счастье – это то, что ищешь, а не то, что легко получаешь.
Кажется, она несколько секунд взвешивала мой ответ.
– Ты не веришь, что когда-нибудь сможешь быть счастлива? – спросила она меня, нахмурившись. Эти вопросы становились уже более личными, и я заметила, как напряглось мое тело.
– Думаю, я могу стать менее несчастной.
Ее глаза искали мои. Они смотрели на меня, как будто пытаясь понять, что происходит у меня в голове. Мне не понравился этот взгляд.
– Ты несчастлива? – задала она следующий вопрос, гладя меня по щеке пальцем.
– Сейчас нет, – ответила я, и на её лице появилась грустная улыбка.
– Я тоже сейчас нет, – сказала она, и я улыбнулась в ответ.
Это было мое воображение, или мы только что пересекли невидимую черту в своих чувствах?
– Что ты хочешь изучать, когда закончишь школу?
Ладно, это был простой вопрос.
– Английскую литературу в каком-нибудь канадском университете, я хочу стать писателем, – ответила я, хотя упоминание о Канаде в этот момент не было очень хорошей идеей.
– Писателем... – задумчиво повторила она. – Ты уже что-нибудь написала?
Я кивнула.
– Много разного, но никто никогда этого не читал.
– Дашь мне прочитать то, что ты написала?
Я тут же отрицательно завертела головой. Я бы умерла от стыда. Кроме того, то, что я писала, было больше похоже на дневник, чем на рассказ, которым я хотела бы поделиться с миром.
– Следующий вопрос, – сказала я прежде, чем она начала меня уговаривать.
Она смотрела на меня внимательно, сначала неуверенно, но потом более решительно. Казалось, она тщательно подбирала слова.
– Почему ты боишься темноты?
Я напряглась как пружина у неё в руках. Я не хотела отвечать, и на самом деле я не могла. Тысячи болезненных воспоминаний зароились в моей голове.
– Я накладываю вето на этот вопрос, – объявила я дрожащим голосом.