Часть 29.
Я проснулась от сильной тряски. Сука, всё таки не приснилось. Самолёт. Мы летим на миссию. Подъём и утреннюю подготовку я помнила плохо, так обычно помнят сны. Но это ведь не сон!
Я перевела взгляд на рядом сидящую Надю. Уже совсем скоро нас будут спускать. Я волновалась за неё, и за то, что нам придется расстаться. Возможно навсегда.
—Надя, Надь! — Я её разбудила, за что мне стало немного стыдно. Но надо.
—М? — Спросила она, устало подняв взгляд.
—Помнишь о чём договаривались? — Спросила я у неё шёпотом.
—Помню. — Она кивнула, уныло глядя мне в глаза.
—Шлем надевай, щас уже спустят. Готовимся, ребята! — Крикнула я остальным.
Внутри меня были смешанные чувства. Не то волнение и страх, не то усталость и полное спокойствие. Всё перемешивалось, боролось. В иллюминаторах проплывали облака.
К нам вышел пилот, посмотрел на всех, затем прошёл к двери.
—Встали! — Крикнул он. Мы встали. Я, какого-то хрена, стояла первой, но меня это не особо напрягло. — Приготовились! — Я собрала всю волю в кулак, встала в позицию. Дверь распахнулась, в лицо ударил ветер. — Пошла! — Меня толкнули в спину.
Я летела вниз, видя, как приближается земля, укрытая одеялом снега, в который я приземлилась лицом. Быстро выпрямившись и вытерев свою морду я посмотрела вверх. Там летели остальные. Рядом приземлялись всё новые и новые ребята. А вот и сестра. Я посмотрела на неё.
—Прости за то, что бросила в Алма-Ате. Нельзя было иначе. — Сказала ей я. Она кивнула. — Беги.
Я смотрела за тем как она, оглядываясь, убегает, пилила взглядом её спинку, и когда та скрылась среди берёз и старых дубов я посмотрела на остальных. С приземлением закончили. Остаётся только лишь бежать. Два километра.
***
Авторская речь. Лес. Тем временем у Нади.
Девочка бежала без остановки, поглядывая по сторонам. Её раздражала зелёная медицинская сумка с алым крестом, которая болталась и часто била её по животу. Но она не обращала внимания. Бежала прямо. Не сворачивая.
Её сердце колотилось, било по грудине изнутри. Она буквально задыхалась, ноги заплетались. Но остановки она допустить не могла. Холодный ветер хлестал её по щекам, в глазах скопились слёзы. Надя не знала, что ей делать. Бежать дальше, или можно идти уже шагом? Она была в растерянности.
Но бег девчонка всё же не прекращала. «Я - Салтыкова младшая! Я должна бежать! Жить! Жить! Жить!» крутилась в голове Нади. Но ноги отказали. Она рухнула на снег, и, тяжело дыша, ползла. Сумка осталась позади. Но это было последним, что интересовало Надю.
Резко её придавило. Что-то тяжёлое неожиданно оказалось на затылке. Лицо начинало мёрзнуть, неметь. Дышать было невозможно. Снег не давал. Если бы Надя знала, что на затылке её не тяжёлая ветка, а немецкая нога в кожаном сапоге, то умерла бы мгновенно, от инфаркта.
***
От лица Ветра. Лес.
Наше продвижение продолжалось. Сугробы мешали идти, ноги проваливались в снег, а на сердце было неспокойно из-за Нади. Очень неспокойно. Я постоянно смотрела на Кота, уверяя себя в том что всё хорошо, у него взрывчатка, у меня фитиль и спички, а ребята крепко сжимают автоматы, всё пойдет как по маслу. Но я не верила самой себе.
—Ускоряемся, ребят! Опоздаем! — Крикнул Тяпа. Мы и правда ещё далеко от железной дороги.
Не слушаться было бы слишком тупо и комично, поэтому естественно все стали идти намного быстрее прежнего. Почему тупо и комично? Потому что пока пройдено где-то 500 метров, а время идёт. Опоздать недопустимо.
***
Авторская речь. Лес. Тем временем у Нади.
Надино тело бездыханно лежало на снегу, под шеей лужа крови, рядом с головой маленькие круги, это капли. Ей перерезали горло немецким кинжалом, который затем не сразу убрали в чехол. Беспощадно и быстро. Кровь до сих пор фонтаном била из вскрытой артерии.
Перед своей смертью она не плакала. Не боялась. Она думала о Вере, о своей любимой старшей сестричке, и молилась Богу чтобы с ней всё было хорошо и чтобы у неё всё получилось.
Надя очень боялась немцев с начала войны. Отец рассказывал и ей, и Вере: «Ваш страх погубит вас, если вы не заставите его боятся вас.». И, наверное, он был прав.
***
От лица Ветра. Лес.
Проехал поезд, а мы уже тут как тут. Мы тихо улеглись животами на снег. Пока дети заготовили патроны и отдали старшим, положили руки на бинты в медицинских сумках, готовясь помогать мы с Котом подготавливали взрывчатку. Повязывали верёвку, крепили фитиль. Когда мы закончиили, то я сунула руку в карман со спичками.
—Начали! — Тихо, но слышно сказал Кот. Послышались выстрелы. Сначала стреляли ребята, а потом уже немцы. Перестрелка. Всё по плану.
Мы с Котом выбежали на железную дорогу, уложили взрывчатку. Сердце забилось быстрее, руки задрожали, но действия были уверенными и осознанными. Я подожгла фитиль.
—Атас!!! — Заорал Кот, и мы стали убегать.
Я посмотрела в сторону ребят. И тут... Ласка резко упала. Ей выстрелили в спину. Я застыла на месте, а потом хлопок, невыносимая боль и темнота...
***
Немецкие торфоразработки. Штаб.
Я очнулась на полу в каком-то коридоре, на ворсистом красном ковре. А рядом Тяпа. Голова страшно болела, я что-то помнила, но обрывками. Видимо прикладом прилетело.
Тяпкин тоже медленно открыл глаза. Мы переглянулись. Руки и ноги у нас связаны, двинуться - не двинешься толком. Не успели мы опомниться, как нас взяли подмышки и затащили в какой-то кабинет. Как бы мы не кричали, не орали, не дёргались - бесполезно.
Нас усадили на колени перед массивным деревянным столом, за которым сидел худощавый мужчина в немецкой форме, выглядел страшно, как оживший труп. Кожа серая, глазницы впалые, губы тонкие и бледные, почти белые. По телу пробежала дрожь, когда мы встретились взглядами.
—Добро пожаловать на наши торфоразработки. — Со смазливой улыбкой, на ломаном русском произнёс он. —Вы будете добывать торф. Как вам у нас? Красиво ли тут?
Мы молчали, глядя на него исподлобья. Нас хотят сделать рабами? Я резко вспомнила свой букварь, по которому учила буквы в детском саду. И вспомнила надпись там. «Мы не рабы. Рабы не мы.». Она была написана яркими красными буквами, словно кровью.
—Какие-то вы молчаливые. Вы будете работать немного, и когда ваши силы иссякнут и вы станете бесполезными, то мы отправим вас в госпиталь. Там на вас смогут проверить новые микстуры и лекарства. Это очень полезное дело! Вы очень поможете этим немецкой армии! Есть ещё один вариант. С вас будут брать кровь, тоже для немецкой армии. — Он улыбнулся ещё шире и посмеялся, да так зло, что тело снова задолжало.
—Мы не рабы. — Хрипло произнесла я.
—Ты ошибаешься. — Ответил немец, и стал смеяться ещё громче. Затем, успокоившись, сказал: —Вы выглядите смешно и глупо. Вы что же, советские диверсанты?
Внезапно, в коридоре послышался громкий детский плач...