Сделка

Лалиса

- Просто не верится, что все это происходит на самом деле, - заявляет Декстер - раз в тысячный, наверное, - с заднего сиденья джипа Чонгука.

Сидящая рядом с ним Стелла вздыхает и соглашается с ним - тоже раз в тысячный:

- А я знаю, ясно? Мы едем в машине Чон Чонгука. Мне так и хочется представить себя Керри Андервуд и нацарапать свое имя на кожаной обивке.

- Не смей! - приказываю я с водительского сиденья.

- Успокойся, не буду. Но я чувствую, что если не оставлю свою метку в этой машине, то никто не поверит, что я ехала в ней.

Черт, я тоже не верю, что она едет в этой машине. Я не удивилась, когда Элли обрадовалась возможности поехать со мной, - ведь она все еще собирает сведения о наших с Чонгуком отношениях, однако я пришла в полное изумление, когда Стелла и Декс изъявили настойчивое желание поехать.

В начале пути оба как минимум дважды спрашивали у меня, есть ли что-нибудь между мной и Чонгуком. Я отвечала, как обычно: «мы просто тусуемся иногда». Но теперь мне трудно убедить в этом даже саму себя.

По дороге мы слушаем музыку. Мы с Дексом поем, и наши гармонии, как это ни странно, великолепны - почему, черт побери, я не попросила его спеть со мной дуэтом? Стелла и Элли даже под дулом пистолета не смогли бы попасть в ноты, но на припеве они присоединяются к нам. В общем, когда я заезжаю на парковку перед хоккейным стадионом, мы все в приподнятом настроении.

Я раньше не бывала в Гарварде, и мне жаль, что сегодня нет времени, чтобы осмотреть кампус. Мы уже опаздываем, и мне приходится поторапливать своих друзей, чтобы успеть найти места. Меня поразили размеры и современное оснащение стадиона, а также количество зрителей, собравшихся на матч. К счастью, находятся четыре свободных места как раз рядом с сектором «Брайара». Из еды и напитков мы ничего не покупаем, потому что в машине объелись чипсами и попкорном.

- Итак, как играют в эту игру? - спрашивает у меня Декстер.

Я усмехаюсь.

- Ты серьезно?

- Да, серьезно. Я, Лалиса, черный мальчик из Билокси. Что, черт побери, я могу знать о хоккее?

- Резонно.

Пока Элли и Стелла оживленно обсуждают семинар по актерскому мастерству, я коротко объясняю Декстеру, чего ему ждать. Но когда игроки появляются на катке, вдруг понимаю, что сама плохо себе это представляла. Я впервые смотрю хоккей вживую и не ожидала таких диких криков толпы, такого оглушающего рева динамиков и такой молниеносной скорости у игроков.

На черно-серебристой фуфайке Чонгука стоит номер сорок четыре, но я и без номера знаю, где он. Он - центр нападения, и едва судья производит вбрасывание, он тут же забирает шайбу и передает ее Дину, которого я считала крайним нападающим, но он оказывается защитником.

Все мое внимание сосредоточено на Чонгуке, поэтому я не замечаю других игроков. Он завораживает. Он и так высокий, а на коньках кажется огромным. И он такой быстрый, что я просто не успеваю следить за ним. Он буквально летает по льду, охотясь за шайбой, которую у нас отбирает «Гарвард», и делает пасы с мастерством профессионала. «Брайар» ведет благодаря голу, забитому, как объявляет комментатор, «Джейкобом Бердероном», и до меня не сразу доходит, что это Берди, темноволосый старшекурсник, с которым я познакомилась в «Малоуне».

Часы на табло показывают, что кончается первый период, и когда я уже думаю, что «Гарварду» счет не сравнять, один из нападающих команды соперников мощным броском отправляет шайбу мимо Симмса в ворота.

Едва только игроки скрываются в раздевалках, Декс пихает меня в бок и говорит:

- А знаешь, это не так уж и плохо. Может, я тоже начну играть в хоккей.

- А ты кататься умеешь? - спрашиваю я.

- Не-а. Но вряд ли это так сложно, а?

Я хмыкаю.

- Лучше занимайся музыкой, - советую я. - А если ты на самом деле решил уйти в спорт, играй в футбол. Ты будешь в самый раз для Брайара.

Как я слышала, наша футбольная команда показала худший результат за многие годы, выиграв всего три из восьми игр. Но Шон говорил, что у них все равно есть шанс реабилитироваться после сезона, если, цитирую: «они, мать их, возьмут себя в руки и начнут, мать их, выигрывать». Мне искренне жаль Бо, на той вечеринке я получила огромное удовольствие, поболтав с ним.

Стоило мне подумать о Бо, как перед моим внутренним взором появляется лицо Тэхена.

Черт.

У нас же с ним в воскресенье вечером свидание за ужином.

Как же я могла забыть об этом?

«Потому что ты слишком увлеклась сексом с Чонгуком».

Ага, именно так.

Закусив губу, я спорю с самой собой, решая, что делать. Я всю неделю не вспоминала о Тэхене, однако это не отменяет того факта, что я думала о нем весь семестр. Ведь что-то же привлекало меня в нем, и я не могу это игнорировать. Кроме того, я не знаю, что происходит между мной и Чонгуком. Сам Чонгук эту тему не поднимал, а я не знаю, хочу ли я быть его девушкой.

Что касается парней, то у меня есть определенное представление о своем избраннике. Мирный, серьезный, легкий на подъем. Творческий, если мне повезет. Занимается музыкой - это всегда плюс. Умный. Саркастичный, но не язвительный. Бесстрашный в проявлении своих эмоций. Кто-то такой, с кем мне будет спокойно.

У Чонгука есть некоторые из этих качеств, но не все. И вряд ли слово «спокойствие» точно описывает то, что я чувствую в его обществе. Когда мы спорим или обмениваемся саркастическими замечаниями, по моему телу будто пропускают электрический ток. А когда мы обнажены, такое впечатление, будто во мне одновременно запускаются все праздничные салюты Дня независимости.

Наверное, это неплохо?

Черт, не знаю. Мой опыт отношений с парнями не является чередой успехов. Что я вообще знаю об отношениях? Как я могу быть уверена, что Тэхен - «тот самый» парень, если я практически не общалась с ним?

- И почему они называют это складкой? - удивленно спрашивает Декс после начала второго периода. - И почему это звучит так пошло?

Элли, сидящая с другой стороны от меня, наклоняется вперед и улыбается Декстеру.

- Детка, все, что касается хоккея, звучит пошло. Пять отверстий. Тычок. Через заднюю дверь. - Она вздыхает. - Поехали как-нибудь ко мне домой, ты услышишь, как мой папа, когда смотрит хоккей, постоянно кричит «Вставляй!», а потом мы поговорим с тобой о пошлости. И о том, что такое «неудобно».

Мы с Дексом хохочем так, что едва не валимся с кресел.

* * *
Чонгук

Мы с ребятами выходим из гостевой раздевалки, продолжая радоваться победе над принимающей командой. Хотя последний, очень красивый гол, обеспечивший нашу победу, забил один из наших второкурсников, я твердо уверен, что Лалиса - это мой талисман, и должна присутствовать на всех наших играх, потому что последние три раза, когда мы играли с Гарвардом, нам сильно надирали задницы.

Мы с ней договорились встретиться после игры за пределами стадиона, и, когда я выхожу, она, естественно, уже ждет меня. С ней Элли, а еще какая-то незнакомая мне темноволосая девица и огромный темнокожий парень. Я очень удивлен, когда выясняется, что он не футболист. Потому что он должен был быть футболистом. Максвелл тут же кончил бы, будь у него в команде такой громила.

Едва Лалиса замечает меня, она отходит от друзей и спешит ко мне.

- Привет. - У нее, как это ни странно, застенчивый вид, как будто она не знает, что делать, то ли обнять меня, то ли поцеловать.

Я решаю ее дилемму, обнимая и целуя ее, и в этот момент слышу торжествующее: «Я так и знала!». Это кричит та девица, которая не Элли.

Я отстраняюсь и улыбаюсь Лалисе.

- Ты про нас никому не рассказывала, да? Держала все в тайне?

- Про нас? - Она вопросительно изгибает брови. - Я не думала, что есть мы.

Сейчас точно не время для обсуждения статуса наших отношений - если таковые имеются, - поэтому я лишь пожимаю плечами и говорю:

- Как тебе игра?

- Очень напряженная. - Лалиса хитро усмехается. - Кстати, я заметила, что ты не забил ни одного гола. Расслабился, да?

Моя улыбка становится еще шире.

- Манобан, я искренне извиняюсь за это. Обещаю в следующий раз показать класс.

- Уж будь любезен, покажи.

- Специально для тебя сделаю хет-трик. Что на это скажешь?

Моя команда проходит мимо, направляясь к автобусу, однако я еще не готов расставаться с Лалисой.

- Я очень рад, что ты пришла.

- Я тоже. - Судя по тону, она действительно рада.

- Ты свободна завтра вечером? - Завтра у команды еще одна игра, но дневная, и мне ужасно хочется остаться с Лалисой наедине, чтобы... да. - Я тут подумал, что мы могли бы встретиться после того, как я вернусь с... - Я замолкаю, когда краем глаза замечаю, как отец спускается по ступенькам стадиона, и тут же напрягаюсь.

Наступает тот самый момент, которого я страшусь. Время подчеркнутого кивка и молчаливого ухода прочь.

Кивок я получаю.

А вот прочь он не уходит.

Я едва не падаю от изумления, когда отец говорит:

- Чонгук. На пару слов.

От звука его низкого голоса у меня по спине бегут мурашки. Как же люто я ненавижу этот голос. Как же люто я ненавижу его лицо.

Я люто ненавижу все, что имеет отношение к нему.

Моя реакция заставляет Лалису встревожиться.

- Это?

Вместо того чтобы ответить, я с неохотой отхожу от нее.

- Сейчас вернусь, - бросаю я.

Отец уже на полпути к парковке. Он даже не считает нужным обернуться, чтобы проверить, иду я за ним или нет. Как же, ведь он Фил Чон, ему даже в голову не приходит, что кто-то не жаждет общаться с ним.

Однако ноги все равно несут меня к нему. Я замечаю, что кое-кто из моих ребят замер у дверей автобуса и с любопытством наблюдает. Некоторые открыто завидуют. Господи. Если бы они знали, чему они завидуют!

Когда я подхожу к отцу, я не утруждаю себя любезностями. Я просто спрашиваю:

- Что тебе надо?

Как и я, он сразу берет быка за рога.

- Я рассчитываю, что в этом году на День благодарения ты приедешь домой.

Мой шок выражается в резком смехе.

- Нет, спасибо. Я пас.

- Нет, ты приедешь домой. - Жесткое выражение на лице подкрепляется суровым взглядом. - Иначе я сам тебя приволоку.

Я не понимаю, что происходит. С каких это пор, черт побери, его стало волновать, приеду я или нет? Я не приезжал с тех пор, как поступил в Брайар. Учебный год я провожу в Гастингсе, а летом работаю в строительной компании в Бостоне и экономлю каждый цент, чтобы потом платить аренду и покупать продукты, так как я не хочу брать у отца больше денег, чем это необходимо.

- А какое тебе дело до того, как я провожу праздник? - спрашиваю я.

- Мне нужно, чтобы в этом году ты был дома. - Он цедит слова сквозь стиснутые зубы, как будто перспектива моего приезда радует его еще меньше, чем меня. - Моя девушка готовит праздничный ужин, и она требует, чтобы ты присутствовал.

Его девушка? Я и не думал, что у него есть девушка. Не грустно ли, что я ничего не знаю о жизни собственного отца?

Однако от моего внимания не укрылось и еще кое-что. Это она требует, чтобы я присутствовал. Не он.

Я твердо смотрю ему в глаза, такие же карие, как у меня.

- Скажи ей, что я заболел. А еще лучше, скажи, что я умер.

- Не испытывай мое терпение, мальчишка.

О, что мы слышим? «Мальчишка»? Он всегда так называл меня, прежде чем дать мне под дых, или ударить меня по лицу, или в сотый раз сломать мне нос.

- Я не приеду, - холодно говорю я. - Смирись с этим.

Он придвигается ко мне, его глаза недобро блестят из-под козырька бейсболки с эмблемой «Брюинз», а голос напоминает шипение.

- Послушай-ка, ты, неблагодарный кусок дерьма. Я прошу тебя о малом. По сути, я вообще ни о чем тебя не прошу. Я позволяю тебе делать все, что ты хочешь, я плачу за твою учебу, за твои учебники, за твою экипировку.

От этих слов у меня от гнева скручивает желудок. В компьютере есть файл, в котором я документирую все, что отец когда-либо оплатил, чтобы потом, когда я получу доступ к своему трастовому фонду, можно было выписать чек на конкретную сумму, вручить папаше и сказать ему «скатертью дорога».

Однако срок оплаты следующего семестра - в декабре, за месяц до получения доступа к трасту. А моих накоплений для оплаты не хватит.

Что означает, что я еще на какое-то время остаюсь в финансовой зависимости от него.

- Я жду от тебя только одного, - заканчивает отец, - что ты будешь играть как чемпион. Как чемпион, которого сделал из тебя я. - Его губы кривятся в уродливой ухмылке. - Что ж, настала пора платить по счетам. Ты приедешь домой на День благодарения. Понятно?

Мы сверлим друг друга взглядами.

Я мог бы убить этого человека. А если бы я знал, что это сойдет мне с рук? Я бы точно убил его.

- Понятно? - повторяет он.

Я коротко киваю и, не оглядываясь, ухожу.

Лалиса ждет меня у автобуса, ее карие глаза омрачены беспокойством.

- Все в порядке? - тихо спрашивает она.

Я судорожно втягиваю в себя воздух.

- Да, все в порядке.

- Точно?

- Все в порядке, детка. Честное слово.

- Чон, залезай в автобус! - кричит позади меня тренер. - Ты всех задерживаешь.

Каким-то образом мне удается выдавить из себя улыбку.

- Мне пора. Может, все же встретимся завтра после игры?

- Позвони мне, когда закончишь. Я тогда буду знать.

- Вот и хорошо. - Я целую ее в щеку и иду к автобусу, где тренер уже нетерпеливо постукивает ногой.

Он смотрит на Лалису, которая вернулась к своим друзьям, а потом криво усмехается.

- Симпатичная. Подружка?

- Еще не знаю, - честно отвечаю я.

- Да, вот так обычно и бывает. Все карты - у баб, а мы, как всегда, в неведении. - Он хлопает меня по плечу. - Залезай, малыш. Пора ехать.

Я расстегиваю куртку и занимаю свое обычное место в первом ряду рядом с Логаном, который как-то странно смотрит на меня.

- Что? - ощетиниваюсь я.

- Ничего, - беспечным тоном отвечает тот.

Я знаю Логана достаточно давно, чтобы понять: «ничего» в его устах означает диаметрально противоположное. Однако он молча втыкает в уши наушники и всю дорогу старательно игнорирует меня. Только минут за десять до Брайара он вдруг вытаскивает наушники и поворачивается ко мне.

- К черту, - решается он. - Я все-таки скажу.

Тревога тут же начинает кружить во мне, как стервятник над падалью. Я искренне надеюсь, что Логан сейчас не объявит о своем интересе к Лалисе, потому что, если окажется, что интерес у него есть, наши с ним отношения здорово осложнятся. Я оглядываюсь по сторонам, но ребята либо спят, либо слушают музыку. Старшекурсники на заднем ряду хохочут над чем-то, что рассказывает Берди. Никто не обращает на нас внимания.

- В чем дело? - тихо спрашиваю я.

Он устало вздыхает.

- Я все думал, стоит тебе говорить или нет, но, черт побери, Чонгук, я не люблю, когда кого-то выставляют дураком, тем более моего лучшего друга. И я решил подождать до конца игры. - Логан пожимает плечами. - Я не хотел портить тебе настроение перед игрой.

- О чем ты говоришь, старик?

- Вчера вечером мы с Дином закончили Хэллоуин у Максвелла, - начинает Логан. - Там был Ким и...

Я прищуриваюсь.

- Что «и»?

Логан мнется, и от этого мне становится еще тревожнее. Он не из тех, кто ходит вокруг да около, значит, сейчас речь идет о чем-то очень серьезном.

- Он сказал, что в выходные у него свидание с Лалисой.

У меня останавливается сердце.

- Чушь.

- Я тоже так подумал, но... - Снова пожатие плеч. - Ким настаивал, что это так. Я решил, что ты должен знать, на тот случай, если он не заливает.

Я сглатываю, у меня в мозгу происходит бурная мыслительная деятельность. Главенствующее положение занимает мысль, что все это чушь, однако в глубине души у меня остаются определенные сомнения. Ведь Лалиса появилась в моей жизни именно из-за этого недоноска Кима. Из-за того, что он ее очень сильно заинтересовал.

Но это было до того. До того как мы с ней поцеловались.

Но после поцелуя она все равно пошла на вечеринку, чтобы увидеться с ним.

Верно, мысленно соглашаюсь я. Ну, это было после поцелуя, но до всего остального. До секса. До тех секретов, что мы открыли друг другу. До того как я лежал, прижимая ее к себе.

«Говорил тебе, болван, что все это было ошибкой».

Сидящий во мне циник устраивает в моем сознании полнейший хаос, на меня вдруг наваливается страшная усталость. Нет, Ким наверняка заливал. Не может быть, чтобы Лалиса согласилась на свидание с ним и не предупредила об этом меня.

Точно?

- В общем, я подумал, что ты должен знать, - заканчивает Логан.

Это очень трудно - говорить, когда у тебя комок в горле, но мне все же удается выдавить:

- Спасибо.