51.
ЭММА:
Я пошла прямо в туалет, чтобы привести себя в порядок.
Том Каулитц умеет изрядно портить женщинам макияж. Смыв с лица печальное клоунское выражение, я снова накрасила губы и долго, пристально смотрела на себя в зеркало.
Признание Тома перемололо осколки моего разбитого сердца в мелкую пыль.
— Не удивительно, — прошептала я своему отражению.
Есть вещи, которые невозможно пережить. То, что остаётся с тобой навсегда. Мы оба жаждали такой любви, чтобы компенсировать все те времена, когда нас было недостаточно. В этом есть что-то трагичное — при всей силе наших чувств мы не смогли стать такими людьми друг для друга.
Том не может дать мне достаточно любви, и чем быстрее я это приму, тем лучше. Возможно, когда-нибудь мы сможем стать друзьями. Если я выиграю слушание об опеке и если мы с Лекси решим остаться в Роузвилле.
Вспомнив о Лекси, я вытащила из-под фартука телефон и проверила сообщения. На неделе я позволила установить на её ноутбук мессенджер, чтобы она могла при необходимости мне писать. А она, в свою очередь, установила мне на телефон GIF-клавиатуру, чтобы мы могли обмениваться гифками в течение дня.
— Ну класс, — простонала я.
Десяток новых сообщений.
Белла: «Красивые трусы».
Рейна: «Пусть это значит, что вы помирились!!!!».
Мама: шесть эмодзи с пламенем.
Нина: «Мы обслужим твои столики, не стесняйся и получи в Томовом кабинете столько оргазмов, сколько тебе нужно».
Мэг: «Виола мне написала (и ещё девять человек в баре). Сучий сын и правда понёс тебя, как пещерный человек? Надеюсь, ты ему яйца на голову натянула».
Лекси: «Тётя Эмма, у меня проблемы».
Когда я это прочитала, в лёгких словно застыло дыхание.
Она написала ещё четверть часа назад. Дрожащими руками я на бегу отправила ответ:
Я: «Ты в порядке? Что случилось?».
Существует много причин, по которым одиннадцатилетний ребёнок может думать, что у него проблемы, — я старалась мыслить рационально. Это не обязательно означает, что с ней произошло что-то серьёзное.
Может, она забыла домашку по математике. Может, случайно разбила любимого садового херувима Дороти. Может, у неё начались месячные.
А ещё у меня было три пропущенных звонка с неизвестного номера за последние пять минут. Что-то было не так.
Я пошла на кухню, ища в контактах номер Дороти.
— Всё в порядке, Эмма? — спросил повар, когда я поспешила на парковку.
— Ага. Наверное. Нужно только позвонить, — сказала я и вышла в холодный вечерний воздух.
Я уже собиралась нажать кнопку вызова, когда меня ослепил свет автомобильных фар. Я прикрыла глаза рукой и отступила.
— Эмма.
Мои руки бессильно опустились. Я знала этот голос.
— Скарлетт?
Моя сестра-близняшка высунулась из водительского окна.
Мне показалось, что я снова смотрю в зеркало. Кривое зеркало. Волосы теперь были как у меня. Глаза того же цвета. Отличия не такие уж и заметные. Дешёвая куртка из искусственной кожи.
В ушах — по нескольку серёжек. Глаза густо подведены синей подводкой.
Но вид у сестры был таким же встревоженным.
— Лекси у него! Он её забрал, — сказала она.
Живот скрутило, каждый мускул в теле напрягся, и меня накрыла волна тошноты.
— Что? — переспросила я. — Кто забрал? Где она?
— Это всё я виновата, — разрыдалась Скарлетт. — Нужно ехать. Помоги мне. Я знаю, куда он её забрал.
— Надо звонить в полицию, — сказала я, вспомнив, что держу в руке телефон.
— Позвоним по дороге. Нужно ехать. Давай.
Я машинально открыла пассажирскую дверь и села в машину. Потянулась к ремню безопасности, когда что-то пушистое сжало моё запястье.
— Ты что делаешь? — взвизгнула я.
Скарлетт схватила меня за другую руку, больно вцепившись ногтями в запястье. Я попыталась вырваться, но не успела. Она застегнула и второй наручник.
— Ты у нас вроде умнее, а такая дура, — сказала она и прикурила сигарету.
Моя злобная близняшка только что приковала меня к панели пушистыми наручниками для секс-игор.
— Где Лекси?
— Расслабься, — она выпустила струю дыма в мою сторону. — С ребёнком всё в порядке. И с тобой тоже будет, если поможешь.
— Помогу как? Кому?
Я дёрнула руками в наручниках. Она расхохоталась и выехала с парковки.
— Смешно, да? Нашла их в коробке с секс-игрушками на складе моего бывшего козла-собственника.
— Фу, гадость!
Когда всё закончится, отмоюсь хлоркой.
Мой телефон лежал на полу экраном вниз. Если бы я могла до него дотянуться, то смогла бы кому-то позвонить. Я снова дёрнула наручники и вскрикнула, когда они больно впились в кожу.
— Я получила твоё письмо, — продолжила сестра. — Подумала, что с тобой и моей малышкой мы быстро найдём то, что я ищу.
— Что найдём?
Я подтолкнула телефон носком сапога. Хотела перевернуть его, но угол был не совсем тот, и вместо переворота телефон скользнул дальше под панель.
— Я нисколько не удивлена, что ты не знаешь. Единственное хорошее в этом ребёнке — это её умение держать чертов рот на замке. Мы с моим мужиком добыли очень важную информацию, за которую многие люди заплатят большие деньги. Хранили её на флешке. Флешка исчезла.
— Причём здесь Лекси?
На этот раз толчка было достаточно, чтобы перевернуть телефон... и, к сожалению, включить экран. Свет был совсем не слабый.
— Ну нет! Хорошая попытка, Добряшка.
Сестра наклонилась к телефону. Машина съехала с дороги на обочину, фары осветили длинный забор пастбища.
— Осторожно!
Я пригнулась, мы пролетели сквозь забор и остановились на пастбище. Я ударилась головой о панель, аж звёздочки перед глазами затанцевали.
— Ой, — Скарлетт выпрямилась с моим телефоном в руках.
— Ай! Господи, а ты, я вижу, водить лучше не стала?
— Оргазмы и трусы, — задумчиво протянула она, пролистывая мои сообщения. — Ха. Может, ты после школы всё-таки стала интереснее.
Я наклонилась вниз, чтобы прощупать прикушенной рукой лоб, который очень болел.
— Я очень надеюсь, что ты не трогала Лекси, безответственная невежда.
— Словарный запас всё ещё неплохой. За кого ты меня держишь? Я не причиню вреда родной дочке.
В её голосе прозвучала обида.
— Слушай, — сказала я устало. — Просто отвези меня к Лекси.
— Я так и планировала, Добряшка.
— Трудно поверить, что мы родные.
— Мне тоже, — сказала она и выбросила в окно сначала сигарету, а потом и мой телефон.
Потом включила радио и газанула. Машина дико завизжала на влажной траве, но всё-таки вылетела через дыру в заборе.
***
Через полчаса Скарлетт свернула с ухабистой дороги куда‑то в заброшенную промышленную зону на окраине Вашингтона, подъехала к сетчатому забору и нажала на клаксон.
Моя сестра никогда не отличалась ни деликатностью, ни осторожностью.
Всю дорогу я думала о Лекси. И о Томе. О родителях. Доротти. Билле. Мег. О девушках из «The Black Ivy». О том, что мне наконец-то удалось как-то создать для себя дом, но появилась Скарлетт и всё разрушила. Снова.
Откуда‑то появились две темные фигуры в дениме и коже, и ворота с невыносимым для человеческого уха скрипом распахнулись.
Я должна была полагаться на свои сильные стороны и действовать с умом. Дойду до Лекси, а потом найду выход. Я смогу.
Мы въехали во ворота. Скарлетт остановила машину перед грузовым доком и закурила ещё одну сигарету. Четвёртую за всю дорогу.
— Ты бы не курила так много.
— А ты что, полиция лёгких?
— Морщины будут.
— Для морщин существуют пластические хирурги, — сказала Скарлетт, поднимая свою значительно пышную грудь. — В этом твоя беда — слишком переживаешь о последствиях, чтобы получить удовольствие.
— А ты никогда не думала о последствиях, — заметила я. — И посмотри, к чему это привело. Ты ушла, а потом украла Лекси. Меня украла. Не говоря уже о том, что неоднократно обкрадывала. А теперь перевозишь краденые товары.
— И что? И кто из нас получает удовольствие?
— Вообще-то я спала с Томом Каулитцем.
Она уставилась на меня сквозь дым.
— Врешь.
Я покачала головой.
— Не вру.
Она ударила рукой по рулю и расхохоталась.
— Ну‑ну! Добряшка наконец расслабилась. Такими темпами ты скоро на пилон полезешь и будешь красть лотерейные билеты.
— Очень сомневаюсь.
— Что? А кто знает? Может, если ты ещё расслабишься, мы отыщем ту сестринскую связь, о которой ты вечно жалуешься, — сказала Скарлетт и шлёпнула меня по бедру, вероятно проявляя какую‑то любовь. — Но сперва надо разобраться, кое с чем.
Я подняла руки в наручниках.
— С чем я могу разобраться в секс-наручниках?
Скарлетт опустила руку в карман дверцы и достала связку ключей.
— Тут какое дело. Сделаешь мне одолжение?
— Для тебя — что угодно, Скарлетт, — сухо ответила я.
— Я поспорила со своим мужиком на сто долларов, что смогу доставить тебя сюда и мне не придётся тебя усыплять или заставлять. Сказала ему, что ты родилась лохушкой. Он настаивал, что я никак не смогу заставить тебя пойти туда по своей воле и всё такое. Так вот, как мы это сделаем. Я освобожу тебя от наручников и отведу наверх, к моему мужику и ребёнку. Ты ему об этом не скажешь.
Моя сестра — идиотка.
— Если я сниму с тебя наручники, а ты попробуешь убежать или раскрыть свой болтливый рот, больше никогда не увидишь Лекси.
Идиотка. Но, к удивлению, отлично понимает человеческую мотивацию.
Она широко улыбнулась.
— Ага. Я знала, что она тебе понравится. И что ты ей понравишься, учитывая твою любовь ко всем этим девчачьим штукам. Я знала, что пока не буду готова мчаться дальше, лучше всего припарковать малышку у тебя.
— Лекси — чудесная девочка, — сказала я.
— И не какая-то плаксивая ябеда, как некоторые, — Скарлетт метнула на меня острый взгляд. — Так или иначе, я выиграла своё пари, а ты сможешь провести немного времени с ребёнком, прежде чем мы поедем за моими деньгами.
Она хотела взять Лекси с собой. Я почувствовала внутри ледяную пустоту, но промолчала.
— Договорились?
Я кивнула.
— Да. Да. Договорились.
— Пойдём за моими ста баксами, — весело сказала Скарлетт.
Внутри склада я насчитала ещё троих смуглых дегенератов, всех вооружённых. На первом этаже стояло около десяти крутых тачек. Некоторые — под брезентом, некоторые — с поднятыми капотами и открытыми дверями. С другой стороны дока стояли коробки с телевизорами и ещё чем-то очень похожим на украденные вещи.
Было холодно, а я была одета неподходяще.
— Пошли, Добряшка. Куча дел.
Скарлетт повела меня по металлической лестнице на второй этаж, где, судя по всему, когда-то были офисы. Там сестра открыла дверь и вошла внутрь.
— Мама дома, — объявила она.
Я задержалась перед дверью и беззвучно обратилась с молитвой к богам добрых близнецов. Мне было страшно.
Я бы отдала всё, чтобы со мной были Том, Билл или хотя бы весь полицейский участок Роузвилла. Но надежды не было.
Сегодня я должна сама стать своей спасительницей, иначе потеряю всё.
Я расправила плечи и переступила порог, чтобы сделать то, что умею лучше всего — навести порядок. Внутри, слава богу, было тепло — не очень, но достаточно, чтобы не отморозить себе конечности. Чётко пахло старым фастфудом — скорее всего, от стопки коробок из-под пиццы и контейнеров для еды навынос на длинном раскладном столе.
Сквозь мутное стекло окон было видно пол склада и улицу. У третьей стены стоял футон, застеленный очень дорогими простынями, с как минимум шестью подушками.
Рядом две передвижные вешалки с дизайнерской одеждой образовывали импровизированный шкаф. На другом раскладном столике стояло около десятка пар элитных мужских кроссовок и мокасин.
Пол липкий. В потолке — дыры. На окнах — толстый слой грязи.
У меня руки чесались, чтобы всё это отмыть и продезинфицировать, но потом я заметила стол и почти полуметровую гору пачек наличных на нём.
— Я же говорила, — гордо заявила Скарлетт, тыкнув в меня большим пальцем. — Зашла сама, так?
Я остановилась, потому что узнала мужчину в большом кожаном офисном кресле перед телевизором с плоским экраном.
Это был рыжеволосый незнакомец, который заходил в библиотеку и в «The Black Ivy». Только теперь он был одет не так, чтобы сливаться с толпой. На нём были яркие джинсы и оранжевое худи «Balenciaga».
Он протирал тряпкой и так уже блестящий пистолет.
Я сглотнула.
— Так, так, так! Копия моей старенькой. Помнишь меня? — сказал он с злодейской улыбкой.
— Мистер Зейн, — произнесла я.
Скарлетт фыркнула.
— Его зовут Оливер. Оливер Сандерс. Из преступного синдиката Сандерс.
Она хвасталась так, будто сообщала, что встречается с сексуальным адвокатом по гуманитарному праву или с ортодонтом с домиком на океанском побережье.
— Что я тебе говорил, Скарлетт? Никому, блядь, не называть моего чертового имени! — гаркнул Оливер.
— Пф-ф, она же моя сестра, — сказала Скарлетт, доставая из коробки кусок пиццы. — Если ей нельзя сказать, то кому вообще можно?
Оливер сжал пальцами переносицу. Я видела, как это делали мой отец и Том. Интересно, все женщины Лейн так действуют на мужчин?
— Женщина, это тебе не ваши бабские посиделки за коктейлем, — напомнил ей Оливер. — Это бизнес.
— Будет бизнес — после того как заплатишь. Ты проиграл.
Я выиграла. Выкладывай деньги.
Так себе идея — дразнить мужчину с пистолетом, но Скарлетт всегда делала, что хотела, и не думала о последствиях.
— Запиши на мой счёт, — мужчина продолжал изучать меня взглядом. Он поднял пистолет и почесал дулом висок.
— Не думаю, что так безопасно обращаться с оружием, — вмешалась я.
Он несколько секунд смотрел на меня, а потом расплылся в зловещей улыбке.
— Смешно. Ты смешная.
Прекрасно. Теперь он тыкал пистолетом в меня. Как пальцем.
— К чёрту твой счёт, Оливер. Давай наличку, — настаивала Скарлетт.
— Где Лекси? — спросила я.
— Кстати, да. Где моя малая? — добавила Скарлетт, оглядываясь.
Улыбка Оливера стала шире и злее. Он толкнул ближайший к нему стул ногой. Тот поехал по полу, а сиденье медленно повернулось к нам.
— M-M-M-X-X-X!
К стулу была привязана Лекси с заклеенным ртом, в самой пижаме и кроссовках. Внешность у нее была бунтарная, выражение лица — точно как у матери.
Я забыла про страх и чуть не пожалела рыжего идиота. Если мы со Скарлетт не убьём его за связанную Лекси, то Том точно убьет.
— Почему она связана? — спросила Скарлетт.
Оливер пожал плечами и почесал дулом пистолета между лопатками.
— Мелкая сучка обозвала меня придурком и пыталась ударить по яйцам. Еще и укусила, — и он поднял руку, чтобы
продемонстрировать повязку.
— Ну ты же вел себя как придурок? — не переставала моя сестра.
Лекси прищурилась и горячо кивнула.
— Я? — рыжий указал пистолетом себе в грудь, весь такой невинный. — Я просто сказал ей не есть больше пиццы, потому что она растолстеет, а толстых девок никто не любит.
Скарлетт топнула и тыкала пальцем ему в грудь.
— Чтобы я не слышала, как ты говоришь моему ребенку, что он потолстеет. Это дерьмо залезает девушкам в голову. Дисморфия тела и все такое.
Я была поражена.
— Ты смотри, какие чувствительные сучки, — кивнул мне Оливер, словно ища поддержки.
— Давай сюда мои деньги и развяжи ее, — потребовала Скарлетт.
Я не могла не обратить внимание на ее приоритеты и кое-что
приглумила вновь обретенное уважение к сестре. Сама не при себе от злости, я пошла к Лекси.
— Нет-нет. Еще один шаг, Не-Скарлетт, и у нас будут проблемы.
Оливер спился на ноги и в дополнение к предупреждению отчетливо постучал пистолетом.
Я взглянула на него с яростью.
-Меня зовут Эмма.
-Да хоть Квин Латифа. Стой где стоишь, — он взмахнул пистолетом. — А теперь, Лекси, или как там тебя, бля, зовут, говори: Где долбаная флешка? У тебя есть десять секунд, чтобы сообщить мне об этом, или я выстрелю твоей тете прямо в глаза.
Скарлетт открыла рот, уронив на пол сигарету.
-Какого хрена? Мы так не планировали, мудак!
-Рот закрыла, потому что завалю вместе с сестрой. О! Что может быть печальнее мертвой близняшки? Две мертвые близняшки! — Оливер аж подвывал от собственной слабой шутки.
- Ах ты грязный мудак, - прорычала Скарлетт.
Он перестал смеяться.
— А теперь стоп, Скарлетт. Я тебя ещё не обманул. Я говорил серьезно. Мы можем взять флешку, продать ее и начать строить что-то настоящее. Что-то никак не связанное с моим долбаным отцом или долбаным семейным бизнесом!
Он замахнул руками, и пистолет прицелился во все стороны одновременно.
— Ты не мог бы жестикулировать без пистолета? — попросила я.
— Господи. Опять у мальчика проблемы с папой, — начала подкалывать Оливера Скарлетт. — «Мой папа — большой криминальный авторитет. Так тяжело жить по его примеру Сюси-пуси!»
Я снова начала пробираться к Лекси
— Ты же знаешь, я не люблю, когда ты со мной разговариваешь,как моя мама, - закричал Оливер.
— Ты ведешь себя так, будто ты большой и главный. Но кто
заманил ребенка в машину, притворившись сестрой? Кто
привел сюда Эмму?
— Я, вообще-то, делаю это для тебя, Скарлетт. Мы же могли достать оборудование и изготовить поддельные удостоверения, о которых ты вечно разводишься. Или открыть ферму доноров органов для черного рынка.
Я сморщила нос
-Фу, мерзость! Такое существует?
-Не порти мне малину, секси-Скарлетт.
Ой-ой-ой.
Скарлетт толкнула его в плечо.
— Как ты её назвал?
Я воспользовалась моментом, чтобы подкрасться ближе к Лекси.
— Ай! Да я хотел сказать «Не-Скарлетт»!
Племянница решила, что это подходящий момент, чтобы резко наклониться и опрокинуть стул, но только врезалась в стол с пачками наличных.
Я рванула вперёд, распутывая верёвку.
— Ещё одно движение — и обе получите по пуле, — предупредил Оливер, наведя пистолет на меня и глядя на Лекси. — У тебя пять секунд, малая. Начинай говорить. Где флешка?
Широко раскрытые испуганные глаза Лекси приковались ко мне.
— Пять... четыре... три... две...
****