18+ Джиншик. xikers. 1 ЧАСТЬ.
Никому неизвестно, что сейчас происходит в офисе города. Ни полиция и никакие правоохранительные органы не в курсе того, что сейчас кипит фурорный, но незаметно устроенный ажиотаж. Работники привязаны к своим же рабочим местам, к стульям, где они сидели, не подозревая абсолютно ничего. Они рыдали и жалостно мычали сквозь кляп, кучкой запиханный в их рты. Они дергали свои слабые прикованные руки в надежде, что они освободятся от тугой веревки. Увы, но попытки оказались лишь беспомощным отчаянием и безнадежностью.
Главный и самый статный преступник разгуливал по широкому кабинету, с дьявольской улыбкой рассматривая своих ни в чем невинных заключенных жертв. Его длинное, черное, кожаное пальто ровно и прямо сливалось с его телом. Преступник четко видел в потускневших глазах жертв каплю надежды на свободу и, главное, на жизнь, но одним своим убийственным взглядом он заставлял их забывать о той надежде и задуматься о ближайшем худшем. Преступник подошел к одной из привязанных работниц и содрал с ее губ кляп.
— Ненавижу тебя! Гори в аду, Хам Джиншик, надеюсь тебя насадят на острый кинжал и ты сразу же сдохнешь!
Мужчина томно засмеялся грубым тоном. Его бровь приподнялась, делая его вид все более устрашающим и серьезным.
— Просто умереть было бы слишком легко, т/и~шечка, — легкое прикосновение его ладони становится пощечиной, — Нужно поговорить, пойдем в кабинет вашего начальника.
***
Знакомство с этим тайным мужчиной привело жизнь т/и к доскональному страданию и мучению. Казалось бы, на первый взгляд общительный, мужественный и дружелюбный человек внезапно превратился в ненасытного и хладнокровного сталкера. Все из-за того, что т/и отказалась от его предложения становится его самой искренней и единственной возлюбленной. Но любовь ли это, когда тебя насильно держат и преследуют лишь вместо того, чтобы оставить тебя наедине и в покое? Или все же это крепкая пьяная одержимость?
***
Мужчина достает небольшой и до чертиков острый нож из кармана пальто. На долю секунды глаза т/и становятся напуганными, что замечает преступник и наводит на своем лице ехидную улыбку. Приближая нож ближе к т/и, он располагает его около алой шеи. Девушка ощутила острое прикосновение еле прикасающегося ножа, в связи с чем она болезненно вздрагивает. Но преступник, осторожно уводя острый прибор от тонкой кожи, спускает его к тугой веревке и, словно тонкую слабую ветку, резко срезает ее, из-за чего становятся выразительно видными кровавые следы от веревки на худых кистях рук.
— Теперь ты раскрепощена, — преступник, вновь украшая собственное лицо зловещей улыбкой, дернул за больную кисть руки т/и и вовлек ее за собой.
— Ах! — взвизгнув от боли в руке, девушка едва ли не спотыкается на месте. Она крепко держится за руку преступника, словно это ее храбрый спаситель, но она с гневом и печалью с каждым шагом осознавала, что может внезапно прийти конец ее драгоценной жизни.
Мужская крепкая нога преступника ударила центр двери, впоследствие чего она шумно и резко открылась. Мужчина вывихнул девушку, и та бессильно упала на пол. Даже не прикрывая дверь, он, приближаясь к т/и, медленно спускается на колени и свисает над ее ослабленным телом. Он начинает указательным пальцем вести от шеи до конца низа живота воздушную полоску сквозь ее одежду. Он осторожно начал теребить в своих руках ткань ее белой рубахи в зоне упругой женской груди. Когда т/и захотела сопротивляться и попыталась убрать руки мужчины, то тот с силой разорвал дорогую рубашку, и пуговицы шумно разлетелись по всему полу.
— Если ты хоть еще раз попытаешься донести мне сопротивление, я тебе этим же ножом перережу глотку. — крупным планом показывая тот же нож, преступник вновь подставил его к шее т/и. Ей пришлось промолчать, возможно, молчание и терпение — единственный способ выжить.
Теперь мужчина пролез рукой под юбку, но под ней лишь были одни трусики девушки и соблазнительные бежевые чулки. Нащупав их и территорию промежности, он тихо засмеялся:
— Ну, т/и, а ты та еще похотливая дамочка. Намокла... Тебе это нравится? — он начал играться с тканью трусиков, начиная их отодвигать. — Отвечай! Нравится?
— М... Да, Джиншик... — сквозь панику и боль, томно ответила т/и. Получив тот ответ, который преступник, по имени Джиншик, так сильно ожидал, ударил девушку по ягодицам и избавил ее от трусиков. Он, пахом почти обтираясь об намокшую промежность, расстегнул ширинку брюк и спустил их. Теперь, когда его плоть открыто виднелась и уже удачно стала опираться об самый «вход», он ласково всадил орган внутрь т/и. Самое удивительное то, что суровый Джиншик решил дать т/и привыкнуть массивному размеру, пока он стянул вниз бежевый бюстгальтер девушки и стал языком ласкать алые ореолы и багровые соски девушки, выводя теплой слюной узоры.
Т/и запуталась в собственных мыслях и не понимала, ненавидит ли она себя, ведь начинает изливаться под сильными руками Джиншика. Неужели ей это нравится и ей уже совсем все равно на то, что там, неподалеку, мучаются ее привязанные коллеги, боясь за свою жизнь. Она не хотела думать, что из-за нее все попали в беду, в том числе и она сама, из-за какого-то преданного психопата. Но эти ощущения, когда Джиншик одновременно двигался в ней, словно голодный зверь, и кусал ее соски, были невыносимы. После этих мыслей мужчина из груди перешел к мягким губам т/и. Пытаясь нежно целовать их, из-за своей прямоты и грубости, он кусал их, вызывая кислый металлический вкус во рту. Нож упал из ладоней на пол.
Джиншика преследовали ощущения предстоящего оргазма, потому ему приходилось останавливаться почти с каждым шестым толчком. Он был весьма напитан соблазнительностью т/и и возбуждался от любого ее действия. Он вспоминал моментами, какая она на самом деле маленькая и милая, и представлял, какие у нее на самом деле грязные мысли. Он знал, что т/и до безумия любит его и просто скрывает этого, потому что, возможно, она всего лишь боится его, но он даже думать не хотел о том, что у нее кто-то мог появиться или же она в кого-то предательски влюбилась. Ему нравилось застенчивость девушки даже сейчас, когда она уверенно отдавалась его непокорной власти, одаряя его уши сладкими стонами.
Т/и только заметила нож, лежащий на полу, который только недавно был подставлен к ее шее. В этот момент она взяла его в руки и начала смеяться, словно сумасшедшая. И, кажется, Джиншика только завело ее психопатическое поведение, он закусил губу и вновь поцеловал т/и.
Но Джиншик бы никогда и не догадался, что на самом деле развратное и жестокое задумала т/и на фоне своего зловещего беспощадного смеха. И тогда он внезапно почувствовал первый ножевой удар по спине, совсем скоро постепенно теряя сознание... он стал мучительно задыхаться. Его слабое тело начало ослабевать и прилегать к т/и, пока она продолжала безмерно бить ножом в его спину, льющееся речной кровью. Руки девушки окунались в кровь Джиншика, пока она до сих пор держала его в объятиях.
Она смеялась. Осознанно, сумасшедше, свирепо и безжалостно. Только что она нанесла достаточных ножевых ранений и выкинула нож из своих дрожащих бордовых рук. Т/и выдохнула со свободой, будто бы пару минут назад ничего и не происходило. Глубоко и довольно выпустив последнюю каплю своей жажды мести, она откинула мужское бездыханное тело в сторону так же, как и тот кровожадный нож. Встала она на ноги, поправляя свою юбку, рубашку и, спокойно оставила Джиншика истекать кровью.
Т/и не сожалела о том, что сотворила. Лишь охватил дух ее храбрости и кровавой вендетты. Из ее губ сорвались следующие победные и гордые слова, перед тем как покинуть комнату насилия и спесивой расправы:
— Месть будет на моей стороне.