Part 28
- ну малыш — нежно шепчет, хватает за руку и прижимает к себе. Еще сильнее чем раньше. Прикусывает мочку уха, заводя в уголок, где нас никто не увидит.
Целует, медленно и нежно, так, будто мы в сказке. Закрываю глаза, дышу спокойно, но пульс поддается, и сердце стучит быстрее. В его объятиях я чувствую себя маленькой и беззащитной девочкой, которую все таки защищают, и хранят тепло под бледной и холодной кожей.
В каждом уголке тела, в каждом миллиметре кожи, хранится тепло, что дал мне тот, кому я правда важна, кто правда ценит то, что я у него есть.
Прижимает крепче, обвивает тонкую талию, покрытую легкой розой тканью.
Обрывает поцелуй, зарывается носом в распущенных сладко пахнущих локонах, гладит по плечам, и медленно целует в висок.
Открывать глаза не спешу, хочу еще насладиться этим теплом и энергией, что исходит от брюнета. Что каждый раз он оставляет ожоги на моей коже своими прикосновениями, что каждый раз так скучаю по его объятиям и поцелуям.
Все же отстраняюсь, хотя и не хочу этого. У меня в сумке начал вибрировать телефон. Видимо звонит мама, думает, куда я могла пропасть..
К столику подходим вместе, но не общаясь. Не держась за руки и не делая вид что вообще знакомы, и что целовались каких то три чертовы минуты назад.
Мама освобождает место на диванчике, Матвеев сидится на против и смеётся, глядя на меня.
Я загораюсь улыбкой, видя на его шее кулон, что является парным.
- ну, знакомьтесь — торжественно говорит мама, видя меня с улыбкой на лице. - как тебе Дима?
- мы знакомы, мам — смеюсь я, разглядывая меню. Смотрю параллельно на Матвеева, который любуется мной, и улыбается.
- у вас очень красивая дочь — делает мне комплимент, обращаясь к моей маме. - правда
- спасибо! — радуется она и улыбается, а после спрашивает как мы познакомились.
- там долгая история.. Хаха.. — чуть загадочно и шутливо говорю я.
- ну вообще, мы знакомы с детства, мам.. — добавляю снова я, и опускаю голову вниз.
- это как? В смысле? — они оба в шоке.
Мы показываем кулоны, и Андрей вспоминает тот день, когда сделал их для нас. Атмосфера задается хорошим настроением, и взрослые постоянно что то спрашивают.
- а вы просто знакомы? Или уже что то было?) — спрашивает мама очередной вопрос.
- просто друзья — говорит дима, а я в это время ору маме прямо на ухо:
- да мы уже е!.. — но резко останавливаюсь, вспоминая, что мама не любит маты...
- что прости? — поворачивает она голову на меня, видя как Матвеев смеется во все горло, Андрей смотрит на него и меня с изумлением и вопросом, почему наши мнения не сошлись. - что ты сказала? — мама всегда строга со мной, если позволяю себе не нормативную лексику.
- ничего) — невинно хлопаю ресничками, и улыбаюсь. - мы просто друзья — подтверждаю слова брюнета, и к нам подходит официант.
- я заплачу за вас — обращается Андрей к моей маме.
- ой, может, не нужно? Это как то, не правильно — пожимает она плечами, нервно листая меню.
- ничего, мой бюджет от этого не убудет, выбирайте что пожелаете!
- а я заплачу за тебя) — говорит мне Черт и так же спрашивает, что я буду.
- а кто еще то?) — будто по хамски отвечаю я ему, и на меня тут же прилетает грозный взгляд мамы. Ей опять не нравится как я общаюсь.
Матвеев отвлекается на время пока я выбираю себе ужин, смотрит в телефон и его лицо меняется. Улыбка с лица пропадает, а на телефон поступает неожиданный звонок.
- извините, я отойду — выходит он из-за стола и направляется к выходу, после, набрасывает свое красное пальто и выходит на улицу.
Сквозь панорамные окна, я мельком виду его силуэт, руки, что держит он сначала в карманах, а потом резко достает и садится на корточки. Видимо что то уронил.
Встает на ноги, и подносит руку к переносице. Усердно трет, пытаясь видимо остановить слезы или.. Или головную боль. Точно не знаю.
Сбрасывает звонок и садится на ближайшую скамейку. Я вижу его в отчаянии..
Возвращается он в помещение спустя минут 7-9.
Садится за стол и говорит то, что заставляет мою кожу покрыться мурашками.
- вечером будет серьёзный разговор — говорит мне Матвеев и его выражение лица остается неизменным. Его скулы будто сводит, Матвеев сжимает челюсть от злости и чуть ли не хрустит ей. Снова хватается за переносицу и неожиданно из носа течет кровь.
Я выбегаю из-за стола, и подхожу к Матвееву как можно скорее, хватаю салфетки и смотрю что есть у меня в сумке. Ничего лучше чем ватный диск, влажная салфетка и тампон я не нашла. Пришлось не позориться и взять ватный диск, который уже видимо пережил афганскую войну в моей сумочке.
Даю Матвееву, спрашиваю как он. Родители суетятся, все еще принимают заказы, а я борюсь за спасение белой рубашки Брюнета.
Кровь я останавливаю, не легко правда.
Чертёнок признается что перенервничал и у него болит голова, боится что встречу придется перенести, но всё-таки уходить не собирается.
Целую в лоб, проверяю температуру. Лоб холодный, а значит ничего кроме повышенного давления нет. Все в порядке.
Даю Матвееву обезболивающее, сразу же приносят стакан воды.
Мама умиляется моей заботе, а я отодвигаю стул и сажусь напротив Матвеева на корточки. Беру его руки в свои ладони и согреваю, потирая кожу своим теплом. Отдаю заботу и любовь, что скопилась за все эти несколько дней нашей разлуки в реальной жизни.
Он приходит в себя, благодарит и не хочет сейчас лишних прелюдий, сказал, все будет дома.
Обещает что заберет с собой в этот вечер, даст компьютер и договорится с Джоном, моим начальником.
Говорит что в любое время смогу приезжать, оставаться на ночь, не боясь пропуска очередного заказа и работы.
Наконец заказываем еду, разговариваем, объясняем что и как было, упуская моменты с лишней близостью, и романтикой.
Андрей и моя мама в шоке, но приятном. Говорят что мы красиво смотримся вместе, и надеятся на лучшее.
Примерно в пол одиннадцатого вечера мы едем домой, по пути Матвеев объясняет что и о чем он разговаривал по телефону, и почему так перенервничал. На самом деле это я подняла, как будто весь мир на уши, дабы узнать что и как.
Говорил, что есть риск переезда в другую страну, пока полиция не узнает в чем дело, и не разберется.
Естественно, просто так она все не оставит, но откупиться Матвеев конечно может. Особенно большой штраф выплатить тоже. В общем, сказал что держит все под контролем, и чтобы я не волновалась.
Работу другую он ищет, слава богу с большим заработком. Джон еще ранее предлагал окончить курсы и устроиться к нему, но Матвеев пока думает.
Считает, что если он устроится к нам в офис, то придется продать квартиру где он живет сейчас, не трогая дом и остальную утварь.
У Матвеева три квартиры, не считая дом, одна из которых сдается его бывшему «коллеге» куда мы когда то приезжали. Благо, с таким доходом финансовой грамотности он научен, и просто так большие деньги не тратит, по этому если он все же возьмётся за курсы, и устроиться на работу, то продаст вторую не тронутую квартиру, и купит на эти деньги новую. Либо же, мне придется принимать Матвеева в список проживающих в моей, потому что счастье не за горами, а отношения развивать надо. Конечно, переезжать друг к другу на второй (почти) месяц отношений, даже звучит смешно, не то что глупо.
Матвеев не готов к таким переменам, у него много дел и работы, он вечно нервный и недовольный. А срываться на меня в такие моменты, он сказал, не сильно хочет.
По этому и не готов к совместной жизни, так же как и не готов к другим близким отношениям. Хоть, у нас уже и все было, но пока он отложил эту идею, даже не смотря на то, что перед сном он думает обо мне, и о том, как я прекрасно с ним смотрюсь.
Всю дорогу мы разговариваем о личном и не приличном, раскрываем секреты, познаем друг друга больше, чтобы понять, точно ли подходим друг другу.