Надежда
Трясу ногой под столом, в тягостных раздумьях кусая щеку. Если бы только улыбающаяся передо мной Мия, рассказывающая очередную забавную историю о своих предыдущих днях, знала, какие мысли крутятся сейчас в моей голове... Она бы, наверняка, больше не захотела бы со мной дружить.
Нащупываю маленький пузырек во внутреннем кармане куртки, проверяя, на месте ли он. Яд, который дала мне Ирэ. Она не сказала ни его названия, ни того, как его получила. Единственное, что я знала, - это то, что я должна каким-то образом добавить его в чашку Вика, и на этом наша сделка закончится. Почему Ирэ не проделала это сама?... Сказала, что он сразу же заподозрит ее, если она подберется к нему вплотную.
В голове эхом прозвучали ее последние слова: "Этот урод снова бросит назначенную ему группу на завтрашней вылазке, и тогда яд даст о себе знать. Эта дрянь парализует его части тела, и он будет валяться в полной беспомощности пару часов. И это... будет для него хорошим уроком. Если он такой живучий, как заявляет, то он возвратится. А если нет. У нас с тобой будет на одну проблему меньше".
Непроизвольно бросаю мутный взгляд через оконные створки на открытую террасу. Вик восседал как раз там, спиной ко мне. Рядом с ним - кружка с корневым пивом.
- Ты сегодня какая-то задумчивая, девчуль. Что-то случилось? Рэд снова наседает на тебя со своими тренировками? - прощебетала Мия, прихлебывая чай из своей кружки.
С сомнением взираю на нее, дажне не задумываясь, что на это ответить.
Подруга шутливо пинает меня ногой под столом.
- Что?... Э-э-э, нет. На этой неделе у нас нет интенсивных тренировок. Мы в основном изучаем методику по выживанию. И о вирусе... бездумья. Так что, ничего такого трудного.
Мия насмешливо хмыкает, вскинув бровь.
- Понятно, понятно...
Послеполуденное солнце отбрасывало теплые лучи, когда мы с ней покидали шумную столовую и проходили мимо столиков на открытой террасе.
Я отстаю и наступаю на шнурки ее ботинок, которые намеренно расшнуровала под столом, пока мы ели.
Мысленно молю Мию о прощении, пока та, неуклюже спотыкаясь, опирается о ближайший столик. Именно там и сидел Вик, что-то набрасывая в своей небольшой записной книжке.
Парень медленно отрывает взгляд от блокнота и устремляет его на Мию, которая опустилась на колени, посылая тихие проклятия и шнуруя ботинки.
Пока парень глядел в другую сторону, я незаметно меняю его пивную кружку на ту, в которую подмешала яд.
- Даже комментировать это не буду. - спокойно заключил он, возвращаясь к бумаге. - Вы, бегуны, знаете, что чем больше вы просиживаете штаны в общепите, тем тяжелее потом таскать свою тушку, да?
Мия, не обращая внимания на его язвительность, выпрямилась и зашагала прочь с недовольством на лице. Чувство вины снедало меня, когда я последовала за ней, чувствуя себя ответственной за ее переживания.
Как только я подумала, что хуже ситуации уже быть не может, позади меня раздался тихий голос.
- ...Ди?
Рывком обернувшись, вижу Юну. На ее лице - растерянность, морщинки вокруг глаз углубляются.
Она все видела. Ей известно, что я подмешала что-то в напиток Вика.
За долю секунды придя в себя, я коротко киваю ей в знак приветствия, а затем поспешно бросаюсь догонять Мию.
Что же теперь будет?...
...
Ночью в комнате ощущалась духота, зной давил, как плотное одеяло. Ночная рубашка прилипала к коже, я ворочалась, не в силах заснуть. Снаружи воздух был вязким от влажности. Сегодня ночью стояла неимоверная жара.
Я знала, что все старшие файтеры сейчас проходят учебную подготовку в общем зале и с первыми лучами солнца отправятся на вылазку. На этот раз к ним присоединится сам Рэд, так как с Путчистами нужно было что-то делать. Вместе они обезопасят старый лагерь и усовершенствуют забор, снабдив его электробарьером и новыми затворами, дабы никто посторонний не смог проникнуть внутрь.
После нескольких часов тщетных попыток уснуть меня охватило всепоглощающее чувство вины. Резко сажусь в кровати.
Я не могу. Не могу уподобиться тем, кто готов пойти на все, лишь бы здесь остаться. Отец всегда говорил, что не только одно выживание превыше всего - то, как ты выживаешь, намного важнее. И я не могу.
Движимая обретенной решимостью, поскорее надеваю свою боевую форму, закидываю на плечи рюкзак и пробираюсь из хижины в ночную тьму.
Ночная стихия скрывала мои движения, когда я лавировала по привычной местности. Двигаюсь быстро, за эти дни мое бедро уже совсем окрепло. Накинув капюшон, стараюсь держаться тени леса.
Время благоприятствует мне. Я догоняю группу старших по рангу как раз в тот момент, когда они пересекают третий забор.
Как можно тише следую за ними в полумраке. Туман уже рассеялся. Забрезжил первый рассвет, но в чаще было по-прежнему сумрачно.
Я улавливаю их тихие голоса вдалеке, когда файтеры разделяются на группы по три человека возле туннеля.
Когда они исчезают в глубине туннеля, я долго не решаюсь последовать за ними, поскольку боюсь приближаться так близко. Мне с трудом удается вспомнить, какой код был у ворот на входе в туннель. Он был установлен недавно, чтобы обезопасить вход.
С каждым разом все сильнее хотелось приглушить звук своих шагов о грунт, а гулкое эхо туннеля подтачивало слух.
Понятия не имею, какой у меня был план. В идеале - настичь Вика, когда тот в очередной раз покинет назначенную ему группу, и предупредить его о яде. Что он со мной сделает за это?... Не знаю, но, по крайней мере, я смогу помочь ему вернуться. Другие же файтеры не должны меня заметить. Старшие жестоко накажут меня за то, что покинула лагерь.
Как только я приостановилась, чтобы утолить жажду, за спиной послышались торопливые шаги, нарушившие тишину.
- Наконец-то! Неужели догнала?!
Паника захлестнула меня, сердце испуганно сжалось. Развернувшись к нарушителю тишины, вижу перед собой Юну, тяжело дышащую от погони.
- Со второго забора пытаюсь настичь тебя. Ты чертовски шустрая, Ди! - восклицает она, выхватывая бутылку из моих негнущихся пальцев и делая большой глоток. Её появление одновременно ошеломило и успокоило меня.
Не раздумывая, женщина взяла инициативу в свои руки и жестом указала мне следовать за ней, направляясь обратно к выходу.
- Мы возвращаемся домой!
Действительность моего затруднительного положения осенила меня.
Я нервно закусила губу, борясь с противоречивыми эмоциями.
- Я не могу.
- Что значит "не можешь"? Прекрасно можешь, Ди. Это приказ. Тебе еще повезло, что я не стану ничего рассказывать твоему руководству!
- Юна, я правда не могу отправиться сейчас в лагерь. - с мольбой в голосе шепчу я.
На мгновение она недоуменно щурится, тени от тусклой лампы на стене подчеркивают ее возраст.
- ... И что же ты подлила в кружку Вика?
- То, о чем сейчас очень жалею. Мне надо как-то исправить свою ошибку. Поэтому я должна отправиться за ними. Пожалуйста, Юна, я не смогу простить себе, если их группа вернется на одного файтера меньше!
- ....Надя. Моё настоящее имя. - тихо произносит женщина, вздыхая. - Мои родители едва сводили концы с концами, когда появилась я. - продолжает она, углубляясь в туннель. - Назвали меня Надеждой. Любили приговаривать, что надежда умирает последней. Как считаешь, они были правы, Ди?
Слабо улыбаюсь, спеша за ней в приподнятом настроении.
- ...Я Даряна.
Собеседница молча протягивает мне руку на ходу. Я с готовностью принимаю рукопожатие. Но когда я это делаю, Надя вместо моей руки берет меня за руку так, что наши запястья оказываются прижатыми друг к другу.
- Так здесь выглядит настоящее рукопожатие.
В том месте, где находится криминальный код, ощущаю странное покалывание, разливающееся по всей руке. Ощущение неприятным не назовешь. Напротив.
Надя замечает мое обескураженное удивление и усмехается, когда наши руки расцепляются и мы продолжаем свой путь.
- Приятно знать, что ты не желаешь мне зла, детка!
- Что ты имеешь в виду? Что это было за рукопожатие? Я чувствовала на запястье...
- Угу! Я тоже чувствовала. Никогда раньше не доводилось это пробовать. Лев сказал, что эти рукопожатия с касанием запястий срабатывают только в двух направлениях: если люди в рукопожатии не желают друг другу зла и их душевная связь искренняя, то контролирующие ежечасные импульсы их чипов ослабевают. Но если один из участников рукопожатия кривит душой, то оба начнут получать вдвое более мучительные сигналы контроля. Клёво, да?
- Подожди... Ты только что проверила это рукопожатие на мне?
Женщина от души рассмеялась при виде моего потрясенного лица.
- Я бы не стала, если бы не была полностью уверена в этой затее!
Мы с Надей продолжили продвигаться дальше по скудно освещенному туннелю, стены смыкались по мере того, как мы погружались в глубь. Воздух был пропитан сыростью, и единственным звуком было эхо наших шагов, отдававшееся от камня.
Внезапно за нашими спинами послышался отчетливый стук чьих-то торопливых шагов. Обе замерли, сердца заколотились в унисон. Обернувшись, видим лишь кромешную тьму, простирающуюся до бесконечности. Чувство жути, охватившее меня, было осязаемым.
- Это нехорошо, - шепотом отозвалась Надя.
Потянувшись в карман рюкзака, она извлекла оттуда маленький неизвестный мне предмет, руки ее слегка вздрагивали. И тут я уловила какой-то зловонный запах, такой, что желудок сразу скрутило. Я не могла определить, откуда исходит зловоние, но оно держалось в воздухе, как дурное предзнаменование.
Надя вцепилась мне в руку, ее глаза расширились от страха.
- Бежим, бежим!!! - завопила она, увлекая меня за собой по туннелю.
Сердце бешено рвалось наружу, когда я бросила взгляд через плечо, и в жилах заледенела кровь. По нашим пятам мчалось монстроподобное существо, своей перекошенной личиной отдаленно смахивающее на изуродованного человека, а из его разинутой пасти сочилась слюна. Это было настолько ужасающее зрелище, что казалось, будто наяву воплотился ночной кошмар.
В отчаянной попытке замедлить преследователя Надя метнула за спину зажатый в кулаке предмет, и багровый туман начал заполнять туннель позади нас, клубясь и сгущаясь, как дьявольский морок.
- Это замедлит его на время! Надо найти выход из туннеля! - прокричала женщина, пока мы со всех ног неслись вперед.
Туннель извивался и сворачивал, приводя к дезориентации, и мы вслепую преодолевали непроглядную тьму. Но как раз в тот момент, когда казалось, что уже все силы на исходе, вдалеке замерцал слабый оранжевый огонек. Это означало, что люк, ведущий наружу, уже близко.
- Ты первая, Ди! Прикрою тебя сзади и двинусь следом! - приказала Надя, ее голос был непреклонен, несмотря на охватывающий нас обеих страх.
С приливом адреналина карабкаюсь по лестнице, ведущей к люку - холодные металлические перекладины царапают ладони.
Со всей силы толкаю тяжелый механизм, и хватаю ртом воздух, когда выползаю на сырую, покрытую мхом землю. Сгустившаяся вокруг неизвестность поглотила меня целиком, и паника уже начала грызть душу, ведь спустя длительную паузу Нади нигде не было видно.
Когда я уже начала опасаться самого худшего, из люка вынырнул неясный силуэт. Показалась голова Нади, и я, не раздумывая, схватила ее за руку и изо всех сил вытягивая из дыры.
Однако наше облегчение было непродолжительным: из люка вдруг высунулась омерзительная серокожая тварь, гнилостной рукой хватаясь за край. Надя сразу отползает назад, ее глаза полны ужаса, а я застываю на корточках в полнейшем ступоре, мой разум лихорадит до бездействия.
Существо, зараженное вирусом бездумья, являло собой ужасающее зрелище - оно было быстрее и, несомненно, сильнее нас обоих вместе взятых. Мы были обречены и беззащитны, убегать было некуда.
И вот, когда стало окончательно ясно, что все потеряно, в воздухе пронесся отрывистый удар. Тварь издала гортанный хрипящий звук, и ее голова превратилась в размозженное месиво, когда сбоку в нее вонзился топорик.
С последним, душехолодящим хрипом бездумная тварь медленно сползла в люк и с глухим ударом рухнула обратно.
Мы с Надей в оцепенении вытаращились на нашего спасителя, чье лицо освещал пробивающийся сквозь деревья слабый рассвет.
- И?... Какого ляда вы двое здесь делаете? - беспечно вопрошает Вик, забрасывая в рот пригоршню черники.
Подойдя к отверстию лаза, парень бросает короткий взгляд вниз.
Не раздумывая, он спускается в люк и тут же возвращается с топором, но только теперь вымазанным в темно-багровой жидкости. Так же невозмутимо он вытирает лезвие о траву.
- Как, мать твою, этот бездумник попал в туннель? - наконец выдавила из себя Надя, обессиленно повалившись на спину и уставившись в небо. - Я думала, это вообще невозможно! Все люки открываются исключительно изнутри. Снаружи надо знать пин-код!
- ... Ты меня спрашиваешь? - наставительно воздел на нас холодный взгляд Вик. - Я, кстати, могу задать вам аналогичный вопрос, дамы. Какого лешего вы тут забыли?
- Задание командира. Я ее инструктирую. - не задумываясь, отвечает Надя, кивая на меня.
Вик презрительно фыркает, качая головой.
- Инструктируешь ее, как врать и не краснеть? Гениально. Надеюсь, ты все конспектируешь? - ухмыляется парень, его взгляд ощутимо пробегает по моему телу.
Содрогаюсь, припоминая нашу последнюю встречу в сарае. Застегиваю куртку и поспешно поднимаюсь. Ирэ была права. Вик снова оставил свою группу. Почему его вообще определяют куда-либо? Он же безнадежен. Разве что... Если он каждый раз запугает всех в своей группе не выдавать его, тогда все понятно.
...
Группа из трех продолжила двигаться в сторону старого лагеря, куда направлялись остальные файтеры. Было решено, что они помогут им с выполнением поручений и вернутся в лагерь уже в их сопровождении. Вик был не слишком рад, что его планы на уединенную прогулку так беспардонно нарушили, но все же согласился проводить их к остальным членам группы, ведь он ориентировался в лесу лучше двух девушек.
Солнце уже начало подниматься, отбрасывая холодные отблески сквозь полог листвы над их головами. Продвигаясь вперед, группа решила сделать короткую остановку у горного ключа, чтобы передохнуть и пополнить запасы воды.
Надя, почувствовав странный дискомфорт в районе лодыжки, присела на камень в стороне от спутников и осторожно приподняла штанину, открывая взгляду то, к чему она уже была готова морально.
Черноватые прожилки пробирались по ноге вверх от глубокого следа от укуса, на котором запеклась ее кровь.
Женщина спокойно опустила край штанов вниз и оглянулась на Вика и Ди, которые сидели на камнях у источника поодаль друг от друга, спинами к ней.
- Я сейчас вернусь. - сдержанно произнесла Надя, касаясь плеча Ди по пути.
Девушка тепло улыбнулась ей, чем невольно облегчила состояние Нади, когда та скрылась в густой растительности, в последний раз оглянувшись на ребят.
...
- Нужно пойти и поискать ее. Прошло уже много времени. - с тревогой в голосе говорю я, направляясь в сторону, в которой исчезла Надя. Сердце щемит от беспокойства. Что, если с ней что-то случилось?
Позади слышится очередной скепсис со стороны Вика. Уверена, что он сейчас закатывает глаза от раздражения, но мне плевать.
Пока мы безрезультатно блуждаем по окрестностям, острое ощущение безысходности волной накатывает на меня. Вик глумливо предполагает, что, возможно, она бросила нас и вернулась в лагерь - сам признается, что сделал бы так. Не обращая внимания на его подколки, продолжаю расширять радиус поиска, не желая сдаваться.
Наконец, лес начинает редеть, и я выхожу на небольшую площадку у горного утеса. Передо мной простирается живописная панорама раскинувшейся внизу долины. Красота этого места противоречит волнению, глодающему меня изнутри.
Потерявшись в раздумьях, обхватываю себя за локти, соображая, куда идти и что делать дальше. Мимо проходит Вик, его поведение меняется с нахального на более серьезное, а пристальный взгляд сканирует окрестности.
Он приближается к самому краю обрыва и устремляет взор вниз, застыв на какое-то время.
После паузы, сухим ровным тоном произносит: - ...Кажется, я нашел твою подругу.
Меня прошибает электрический разряд, кажется, будто земля разверзлась под ногами.
Безрассудно бросаюсь к краю отвесной скалы и натыкаюсь лишь на воздух, так как цепкая рука Вика, схвативщая меня за капюшон куртки, препятствует стремительному рывку.
Опустив взгляд вниз, вижу ее - Надю, неподвижно лежащую внизу, раскинув руки на громадном валуне. Ее безжизненные очертания, устремленные к небу, посылают меня в холодный паралич. Темные уродливые вены обвивают ее шею, впиваясь в мертвенно-бледное лицо с заплывшими белой пеленой глазами. На губах засохшие следы потемневшей жижи. Она мертва.
Мой разум пошатнулся, не в силах постичь сложившуюся вокруг действительность, и я еще ближе наклоняюсь вперед.
- Отойди от края, дура! - с тихим рычанием выпаливает Вик, вцепившись в мое плечо и одной рукой придавливая меня к своей груди, тем самым сковывая мои движения.
- Нет!!!! - кричу я в безумном отрицании, и эхо моего рыдания прокатывается по долине, как приливная волна.
Изо всех сил пытаюсь оттолкнуть его, но все тщетно. Я бессильно обмякаю в его руках, повиснув на них, как сломанная марионетка.
- ...Почему она это сделала? Почему ничего не сказала мне?... - еле слышно шевелю губами, уставившись в землю немигающим взглядом.
- Вирус. У нее не было времени.
Постепенно Вик ослабляет хватку, и я только сейчас замечаю, что он без своих привычных перчаток - его кодовая татуировка ничем не прикрыта.
Отшатываюсь от него в сторону, хмурясь. Криминальный код "669".
Киваю сама себе, кое-как держась на ногах. Значит, это руки убийцы удерживали меня только что. Этот код я хорошо запомнила благодаря рассказу Эны. Вик убийца. Но должно ли это меня удивить?...
Мы сидим на камнях у обрыва. Вик точит карманным ножом случайно подвернувшуюся ему под руку палку. Я же отрешенно смотрю на бескрайнюю долину.
- Не хочешь рассказать, с какого перепугу ты за мной поперлась? - вдруг прерывает молчание Вик, отбрасывая палку.
- ...За тобой? - бездумно повторяю я.
Парень шумно выдыхает, поднимаясь на ноги.
- Думаешь, я бы выжил на этом острове семь гребаных лет, если бы не был в курсе, когда кто-то пытается меня замочить в очередной раз? - он укоризненно качает головой. - Яд - кстати, наипростейший из всех возможных вариантов. А наемница из тебя никудышная, тупица. Не знаешь разве, что совсем необязательно бросаться за своим заказом вдогонку, чтобы полюбоваться, как он будет подыхать в мучениях?
Подскочив со своего места, я в недоумении таращусь на Вика.
- Я побежала за тобой, чтобы предупредить тебя об этом!
Парень вспыхивает внезапным приступом хохота, звонко хлопая в ладоши.
- За всю свою убогую жизнь Ирэ никогда так не ошибалась в своем расчете! Какое развлекалово вы мне закатили, однако! Браво!
- ...Ты знаешь об Ирэ?
- Нет. Это реально потешно, как каждый раз ты умудряешься еще больше понизить свой интеллектик в моих глазах. А я-то думал, что ты уже сообразила, кто перерезал твою веревку, после того как та мстительная шлюха сама приползла к тебе с предложением о моей легкой кончине. Сложить два плюс два не в состоянии уже, тупица?
Я безмолвно взираю на него, тихо опускаясь обратно на камень. Значит, это была Ирэ... Решила избавиться от меня и вдобавок убрать Вика моими руками. Почему я не догадалась об этом раньше?... Должно быть, под влиянием всех предыдущих событий в голове произошло замутнение. Страх затмил во мне все человеческое. Какая же я дура. Неужели я была на грани того, чтобы уподобиться им? Почти стала убийцей.... А Эми?... Правда была ее сестрой или еще одна, пытающаяся избавиться от меня в процессе? Вик сказал, что все дело в рейтинге секции... Разве я настолько большая угроза для них всех?
Заблудившись в пучине своих бурных мыслей, я не сразу замечаю, как Вик незаметно подходит ко мне сзади. От его непредвиденного появления в моих жилах всколыхнулся новый заряд страха, но прежде чем я сумела среагировать, его руки прочно стиснули мои плечи, удерживая меня на месте.
Горячее дыхание обдало мое ухо, когда он зашептал: - Я выпил всю кружку с твоим ядом, тупица. Хочешь знать, как я до сих пор еще жив?
С кривой ухмылкой на губах парень не спеша вытянул передо мной руку, обнажив горсть черных ягод на ладони.
- Смотри. Запомни эти ягоды, придурошная, - прохрипел он, ядовито осклабившись. - Противоядие от любого существующего яда на острове. Благодаря этой пригоршне ягод я тут с тобой и разговариваю. Даже придурки из секции травников не догадываются об их существовании.
Черноплодные ягоды зловеще смотрелись в лучах рассеянного света. Я не могла оторвать от них взгляда.
Тут Вик приставил горсть к моему рту. Сопротивляясь, я сдавленно мычу, так как он давит ягоды в кулаке и размазывает их по моим губам. Горьковатые капли попадают на кончик языка, заставляя меня поморщиться.
Наконец он позволяет мне оттолкнуть его руку, и я мгновенно вскакиваю на ноги.
- Почему ты не рассказываешь травникам об этих ягодах?
Он мрачно усмехается, стряхивая с ладони остатки ягод.
- Если я всем расскажу, они все возьмут, и мне не останется.
- Ну и козел же ты! - грубо огрызаюсь я, хватаюсь за рюкзак и мчусь к лесной тропе.
- Я такой, какой есть! И, как видишь, этого достаточно, чтобы все части тела по-прежнему были на месте спустя столько лет в этой дыре!
- Части тела - ничто, если душа гнилая!
- О-ля-ля! Какая душещипательная речевка, тупица! Непременно запишу!
Пасмурное небо, казалось, отражало состояние моих мыслей, когда мы возвращались обратно сквозь дремучий лес. Вик двигался уверенно впереди, прокладывая зигзаги между деревьями, словно в голове у него хранилась встроенная карта. Туннель больше не был безопасным маршрутом, по-этому мы настороженно продвигались по открытой местности, напрягая все органы чувств в ожидании любого намека на угрозу.
И вдруг, в один миг, все мои мысли оборвались. Я увидела его. На другом берегу реки, за кромкой кустарника, стояла гротескная человекоподобная тень.
Я в ужасе прошептала имя Вика, но он даже не взглянул на меня, омывая руки в воде.
- Там. Там... - задыхаясь, лепетала я.
- Там, там - ЧТО?!
Наконец он внял моему призыву и поднял глаза - прямо на бездумца.
Высокая кривоногая тварь замерла на окраине леса, пялясь на нас. Бездумец. Его лысая голова с вкраплениями слипшихся от грязи волос, больше похожих на шерсть.
Заметив наше внимание, оно неестественно склоняет голову в бок, продолжая смотреть.
К моему недоумению, Вик лишь презрительно хмыкнул.
- Расслабься. Эти пустоголовые не умеют плавать. Вот и торчит там, слюни пуская. - констатирует он, сплевывая на землю.
И, как будто почувствовав вызов, бездумная тварь ринулась к реке с кровожадным блеском в остановившихся на нас глазницах.
- Хм. Интересненько! - весело протянул Вик, хватаясь за рюкзак и быстрым шагом возвращаясь ко мне. - Что смотришь на меня? По-моему, пора устроить небольшую пробежку. Как считаешь, тупица?
Парень невозмутимо разминает плечи, задорно подмигивая мне, и спринтерским рывком убегает в лес.
Не раздумывая, кидаюсь за ним, бросив взгляд через плечо и успев разглядеть, как тварь уже пересекла половину речного мелководья.
Мы бежали, казалось, около полутора часа, мое сердцебиение уже давно махнуло на меня рукой. Пейзаж расплывался мимо по мере того, как я выжимала все возможное из своих сил.
Когда мы наконец достигли заросшей мхом опушки, я рухнула на землю, хватая ртом воздух. Вик замер рядом, тяжело моргая.
- Никогда больше с тобой бегать не буду. Не знаю, что хреновей - замарать руки об это бездумное дерьмо или поспевать за тобой! - рыкнул он, переводя дыхание.
Пока мы восстанавливаем силы, меня настораживает треск веток, раздавшийся неподалеку. Лицо Вика мгновенно приобретает серьезный вид, его рука одним быстрым движением подхватывает с земли тяжелую палку.
- Ну что ж, теперь можно и поиграть, - шипит он, крепко сжимая дубинку.
Из темной рощи на свет выступает сереющее нечеловеческое тело. Бездумец разевает свою дырявую ротовую полость, обнажая гнилые клыки - мерзкое зрелище.
Не колеблясь, оно кидается к нам. В доли секунды мы с Виком бросаемся в разные стороны. Я оказываюсь в непосредственной близости от твари, оцепенев от страха, но, к моему немалому потрясению, оно не обращает на меня никакого внимания и скрывается за парнем в глубинах леса.
Стою в полном шоке, осмысливая странный поворот дел, но срочность ситуации быстро возвращает меня к реальности. Полная решимости как-то помочь Вику, не останавливаясь, отправляюсь за ними в обход, чтобы перехватить его впереди.
Но тут вдруг чья-то рука хватает меня за локоть и рывком увлекает за огромное дерево. Вик прикладывает палец к губам, призывая к тишине.
Вглядываясь в густую листву, и вскоре наблюдаю, как в нескольких метрах от нас появляется бездумный и громко вдыхает воздух.
Вскрикиваю от резкого толчка в бок. Вик выталкивает меня прямо на траекторию чудовища.
Я тут же пытаюсь отползти на спине в сторону, задыхаясь от ужаса. Бездумник медленно опускается на колени и начинает ползти за мной, как пресмыкающееся. Сгнивший язык болтается на подбородке, трупный запах бьет мне в нос.
Но как только тварь проползает мимо дерева, за которым стоит Вик, он с размаху обрушивает дубину ему на голову, переломив орудие пополам от такого удара.
Существо заваливается набок, и тогда парень достает с пояса свой топорик, спокойно шагая к противнику, намереваясь закончить дело перед моими остекленевшими глазами.
Но как только он поднимает топор над извивающимся трупом, с сомнением наклоняет голову, замедляясь.
- У тебя остался тот яд, которым ты планировала меня прикончить? - вопрошает Вик, огибая существо.
- Это не смертельный яд! Ирэ сказала, что он парализует тебя на пару часов, но не убьет!
- Дай мне его сюда, вот и посмотрим.
Вытаскиваю из рюкзака пузырек с остатками и протягиваю ему. Вик с гримасой отвращения вливает все это в оскаленный рот бездумца. И... ничего не происходит.
- ...Видишь? Ничего не произошло. Он все еще жив. Просто обездвижен.
И в тот же миг, когда я разворачиваюсь, чтобы уйти, до меня доносится странное бульканье. Медленно оборачиваюсь и вижу, как из пасти бездумца начинают сочиться кровавые сгустки с белой пеной. Вскоре образовавшаяся дыра перестает напоминать рот. Яд разъедает мертвую кожу и даже кости прогнившего черепа, и вскоре все это предстает в виде кровавого месива.
Судорожно зажмуриваю глаза и отворачиваюсь.
- Мило. Классный коктейль замутила для меня Ирэ! Наконец-то что-то стоящее игры. - усмехается Вик, отправляя в рот несколько черных ягод.
...
Ливень продолжал лить не переставая весь день. Я сидела на ступеньках столовой, спрятавшись под навесом из досок. Стук капель по металлическим бочкам неподалеку заглушал ропот собравшейся толпы на центральной площади.
Сегодня вечером лагерь был окутан атмосферой утраты и прощания: большинство собралось, чтобы проститься с одной из лучших скалолазок за всю историю Северной ИСА - Юной.
Была ли я единственной, кто знал ее настоящее имя? Надежда. Надежда умирает последней? Разве?... Что ж, теперь надежда постепенно покидала и меня.
Пока я так сидела, в памяти всплывали воспоминания о ней, словно сполохи молний в грозовом небе. Ее тело все еще было там. На скальном подножии. Вытащить ее оттуда было невозможно, к тому же доброволецев не нашлось, кто бы согласился рискнуть своей жизнью и покинуть лагерь после такого происшествия.
Дождь не прекращался, завеса из слез, казалось, отражала общее настроение. Говорят, надежда умирает последней. Но пока я наблюдала за тем, как дождь смывает все ее остатки, я не переставала думать о том, что, возможно, надежда покинула каждого в этом лагере еще задолго до нашего осознания.
Я неловко сдвинулась, когда кто-то опустился рядом со мной на ступеньки.
- Привет, - поприветствовал меня Лев, протягивая бутылку с чем-то темным, но я качнула головой.
Некоторое время сидим в тишине. Смотрим, как хлещет дождь и проходят мимо люди.
- Лев, скажи... Почему в секции файтеров вообще есть женщины? Почему это разрешено, когда мужчины явно сильнее?
Мужчина вздохнул, делая небольшой глоток крепко пахнущей жидкости.
- Не многие знают об этом, но тридцать лет назад женщины даже преобладали в этой секции. - он слабо хмыкнул, отхлебнув еще. - Когда на острове впервые объявился этот бездумный вирус, ты не поверишь, как мы все были изрядно ошарашены, узнав, что эти гребаные твари предпочитают гоняться в основном за мужской половиной группы.
- Чего?... Почему?
- Да черт его знает! Теорий, конечно, было много. - Лев фыркнул, вглядываясь вдаль со слабой улыбкой. - Мне больше всего полюбилась та, что у представительниц прекрасного пола в голове так много всяких мыслей, причем непрерывно меняющихся, что бездумцы просто не способны отследить их частоту волны, а потому теряют к ним всякий интерес. Чего нельзя сказать о мужиках. Наши мысли упорядочены. Вот здесь, - мужчина тычет пальцем в свой висок. - Никаких лишних дум. Все просто. Вот почему в секции до сих пор есть с десяток женщин. Традиция. И сейчас, думаю, туда наберут еще девчонок. История, к сожалению, после стольких лет снова повторяется...
...
Если ты их не видишь - это не означает, что они не знают, где ты находишься.
...
Я твердо ставлю пустой пузырек перед Ирэ, расположившейся на общей террасе за кружкой чего-то крепкого в компании еще нескольких файтеров.
Женщина поднимает на меня тяжелые черные очи, щурясь в неярком свете масляных ламп на столбах.
Молча гляжу на нее в ответ непроницаемым взглядом.
- Я все рассказала старейшинам. Вик подтвердил мои слова. Это твоя последняя ночь в лагере. - произношу я наконец, выпрямляясь.
Женщина лишь устало вздохнула, отставляя кружку.
- Что ж. Хорошо. - она приподнимается, кивая своим собеседникам. - Отличная работа - объединиться с этой крысой. Даже удивительно, как это он согласился.... А вообще, уже похрен.
Вид у нее на редкость спокойный, что меня весьма озадачивает. Никакой паники или беспокойства по поводу того, что ее скоро изгонят.
- Что я тебе сделала? Неужели это все из-за дурацкого рейтинга?
Женщина останавливается передо мной, натянуто ухмыляясь.
- Дурацкого? Ты хоть видела женский рейтинг нашей секции? Я до сих пор гадаю, каким же образом ты угодила в десятку лучших. Ты сменила Эми. Она была в ярости и засыпала с единственной мыслью - выбить тебя с места, которое принадлежало ей годами. Ты, новенькая, уже, наверное, поняла, что люди здесь готовы убить за место в верхней части этого гребаного списка, который ежегодно отправляют в Край. Только лучшие файтеры из лучших получают шанс устроиться к ним на службу.
Ирэ кивает мне на прощание, спускаясь с террасы.
- Оказывается, те, кто говорят: не рой другому яму, сам в нее сядешь, - в конце концов правы..... - она оглядывается на меня. Ее взгляд задерживается на моей косе. - ...Знаешь, учитывая, что ты не выполнила наш договор, я все же окажу тебе услугу и дам один совет по бездумцам, пока меня еще не выперли.
Она жестом подзывает меня к себе, но я стою на месте. Ирэ понимающе кивает.
- Ты права. Я бы тоже не стала подходить.
- Удачи за пределами. - бросаю я, разворачиваясь, чтобы уйти.
Внезапно чувствую, как меня крепко хватают за волосы сзади. Ирэ резко дергает меня за косу и тащит за собой по земле, мои ноги буксуют в поисках опоры. Острое натяжение в районе головы пронзило череп вспышкой боли, и я отчаянно хватаюсь за воздух, не в силах оказать какое-либо сопротивление.
Сделав последний рывок, женщина повалила меня на пень для рубки дров, продолжая удерживать на месте за волосы.
Послышался свист воздуха, за которым последовал безошибочный звук топора, вонзившегося в пень.
Каждый нерв в моем теле похолодел от страха, когда я осознала, насколько близко подошла к смертельной для себя ситуации. Зрители на террасе потрясенно застыли, не сводя с меня глаз.
Голос Ирэ прошипел мне в ухо: - Вот тебе мое последнее напутствие. Длинные космы в схватке не помогут.
Она разомкнула руку и зашагала прочь, оставляя меня на коленях, щекой прижимаясь к грубому дереву.
Послышались торопливые шаги. Рывком топор, пригвоздивший мои волосы ко пню, был извлечен. Затуманенным взглядом вижу перед собой Лею, ее глаза полны беспокойства.
- Эм... Знаешь, короткие волосы тебе даже пойдут, - бормочет она. Подняв оружие вверх, она демонстративно отшвырнула его в сторону. - Это за спасение меня и Кира. И если уж на то пошло, я не соглашалась с решением Эми оставить тебя тогда.
Девушка удалилась, оставив меня наедине с пустым разумом.
...
Мия зашла в столовую, и ее обычная энергичность была заменена какой-то болезненной бледностью и отстраненностью. Заняв место рядом со мной, она избегала зрительного контакта и почти не притрагивалась к еде, ее взгляд беспокойно метался по сторонам. Я почувствовала, как от нее исходит тягостное волнение. И все же я воздержалась от расспросов, решив предоставить ей спокойствие, в котором она, похоже, нуждалась.
Утро я провела в немом забытьи. Я едва нашла в себе смелость взглянуть на свою новую внешность в зеркале. Отражение было жалким. Я так упорно тренировала себя. И для чего? Я даже не могу постоять за себя. Ирэ была права. Я не заслуживаю быть в десятке лучших.
Мне с трудом тогда удалось заставить себя вылезти из постели, чтобы подровнять неровные концы волос. Теперь их длина едва доставала до плеч, что резко отличалось от той русой копны, которой я всегда обладала.
Спрятав новую стрижку от посторонних глаз под капюшоном, я принялась за завтрак, но тут до меня донесся тихий разговор других файтеров.
- ...Ирэ куда-то исчезла прошлой ночью. Сегодня утром должно было быть ее публичное изгнание, - шепнул один из голосов.
- ...Видимо, сбежала, - послышался ответ, заставив меня удивленно вскинуть брови.
Стоило мне поднести к губам дымящуюся кружку с чаем, как более-менее спокойную атмосферу столовой нарушает внезапное появление группы файтеров со старейшинами. Мое замешательство усиливается, когда Мия вдруг поднимается со своего места.
- Прости, Тим, - шепчет она, бросая мимолетный взгляд на своего парня, который сидел с другими ребятами за соседним столиком.
Выражение лица Тима становится обесцвеченным, глаза расширяются от потрясения, и он тут же кидается к ней, но его удерживают несколько файтеров.
- Почему?! - голос Тима дрожит, мольба остается в воздухе. Мия избегает его взгляда, ее щеки блестят от слез.
Лев, нахмурив брови, поворачивается к Рэду, который восседал за дальним столом в окружении командиров других секций.
- Что нам с ними делать? Они нарушили заповедь двадцать, - обращается Лев к старейшинам с тяжелым оттенком.
Рэд наблюдает за разворачивающейся ситуацией, не проявляя ни малейшей эмоции. По столовой прокатывается ропот, очевидцы перешептываются, и тут до меня доходит. Заповедь двадцать.... Мия...... беременна?
Широко раскрытыми глазами всматриваюсь в свою подругу. Теперь я все поняла. И причину по которой она набрала немного лишнего веса, не пила и ела больше обычного. Сердце сжалось от осознания и жалости к ней.
- Отпустите его, - приказывает Лев файтерам, освобождая Тима. - Тим, как мужчина, понесет наказание за случившееся и будет изгнан на рассвете. Мия останется здесь, - окончательный и непреклонный приговор эхом разнесся по залу.
Тима силой уводят, его судьба предрешена, а группа медиков отправляется с Мией на тщательный осмотр.
Инстинктивно бросаюсь за ней, но, едва оказавшись у последних столов, чувствую, как меня останавливает чья-то твердая рука на запястье. Поднимаю глаза и сталкиваюсь с неподвижным взглядом Рэда. Смаргиваю слезы, отводя глаза в сторону.
...
Прошел один долгий месяц. Но я до сих пор помню тот день, когда распрощалась со своими единственными друзьями, словно это было только вчера. Тим и Мия...
На церемонии изгнания в воздухе царила тяжелая смесь помпезной официальности и напряжения. Когда Тим стоял перед старейшинами и собравшейся толпой, в его глазах не было и намека на страх, несмотря на всю серьезность ситуации. Я наблюдала за происходящим с замиранием сердца, чувствуя, как на грудь давит бремя его судьбы.
Мия не пришла на церемонию. Слышала, как лекари говорили, что она проплакала всю ночь и наутро почувствовала себя скверно. Я понимала, что меньше всего ей хотелось бы, чтобы Тим видел ее в таком состоянии.
Утром следующего дня по лагерю пронеслась новость об исчезновении Мии, и по общине прокатилась шоковая волна. Я ощутила на себе отпечаток небытия, как будто это все было нереально. Мысль о том, что она бесследно пропала, не давала мне покоя, и я цеплялась за любую соломинку надежды в наступившей темноте.
Отчаяние захватило меня, когда я обыскивала ее комнату в поисках хоть какой-то зацепки о ее местонахождении. Ее уход стал для меня настоящей зияющей пустотой, которая грозила поглотить меня целиком. Я была эгоисткой. Мне было страшно потерять единственную подругу, которая у меня была. Но в то же время я надеялась, что это был их тайный план с Тимом. Что теперь они были вместе и направлялись в какое-нибудь безопасное место.
Ответ я обнаружила случайно, будучи в своей комнате. Под моей подушкой лежало письмо. Она оставила сообщение. Я так ненавидела себя тогда, что не могу его прочитать, а показывать его кому-то другому было слишком рискованно. Вдруг там что-то важное, касающееся их местонахождения, или что-то еще, о чем я не должна разглашать... Это письмо предназначалось только мне. Вот если бы у меня был хоть кто-то, кому я могла бы доверить его прочтение. Но нет. Все, кто был мне когда-то дорог, покинули мою жизнь... Я осталась совершенно одна.
Письмо я спрятала под матрасом, где уже хранила дневник Макса.
...
Начинаю двигаться первой, неспешно приближаясь к своему противнику на тренировочном поле, плавно вращая боевой палкой. Я не стану наносить удар первой. Терпение - ключевой момент в битве за мастерство и стратегию.
Бросившись вперед, парень пытается ударить меня палкой по руке, но я ловко уворачиваюсь от атаки, уходя в сторону.
Как только открывается брешь, прыгаю вперед, нанося удар по его спине. Казалось, я почти глумлюсь над ним, так как он спотыкается в очередной раз и чуть не падает. Парень разворачивается, пытаясь ударить меня по ногам, и низко подныривает. Выполняю быструю подсечку, и его голова запрокидывается, после чего он, пошатываясь, отлетает назад, получив мощный удар в область живота.
Палка позволяет мне держать оппонента на расстоянии и предугадывать каждую его отдельную атаку. Всякий раз, когда он пытается атаковать, я либо уклоняюсь, не желая тратить на него силы, либо наношу простые горизонтальные удары.
Наконец замечаю, что он сдается, измотанный и раздосадованный до предела.
- Чего не добьешь меня уже? Давай. Будет честно. - хрипит парень, опираясь на колено после поражения.
Делаю, как он просит. Выполняя блок на месте, опираюсь на палку, разворачиваюсь и провожу обратный хук так, что он попадает ему прямо в грудь. Парень опрокидывается на спину, тяжело дыша.
Наступившую тишину разрывают аплодисменты, с каждым мгновением становящиеся все громче.
Обернувшись, я замечаю толпу зрителей, файтеров из разных дисциплин и просто наблюдателей, которые собрались, чтобы понаблюдать за действом.
Протягиваю руку своему павшему противнику. Он охотно принимает ее, позволяя мне помочь. Закинув его руку мне на плечо, мы начинаем неспешно двигаться в сторону наших домов.
...
Когда я переступила порог трактира целителей, в нос хлынул поток запахов разнотравья, смешиваясь с оживленной болтовней людей и звоном бокалов.
Пробравшись к стойке, я попросила налить мне самую крепкую настойку на травах из имеющихся. Подошедший бармен, пожилой мужчина с добрыми глазами, налил мне темно-коричневый настойки, которая обещала прогнать все сомнения и страхи, которые я питала в этот день.
В окружении группы файтеров у стойки меня приветствовали теплыми улыбками и дружелюбными возгласами. Некоторые одобрительно похлопывали меня по спине, поздравляя с недавним достижением - первым местом в женском рейтинге файтеров. Новость распространилась как лесной пожар, и я вмиг оказалась в центре всеобщего внимания, став самой популярной девушкой секции.
Люди знали о моем пути, о том, как я неустанно тренировалась, чтобы достичь этого уровня. Мне завидовали, меня уважали, мной восхищались. И вот сегодня я приняла решение. Сейчас или никогда. Наступил тот самый день, когда я открою всю правду о крушении парома, так долго преследовавшую меня. Теперь-то у меня будет много сторонников, которые поддержат меня.
Ощущая духоту и шум переполненного заведения, я выбралась на улицу, так как очень хотелось на свежий воздух. Прохладный ветерок овеял мои пылающие щеки, пока я шагала к домикам старейшин на окраине лагеря.
Но ноги почему-то привели меня в одно определенное место.
Стоя среди деревьев и нервно покусывая щеку, я замешкалась перед домом Рэда - хижиной, более крупной и заметной, чем остальные, приютившейся среди многовековых елей.
Пока обдумывала свой следующий шаг, входная дверь распахнулась, и мое сердце пропустило удар: из дома показалась Эна, на губах которой играла довольная улыбка.
Девушка вздыхает с чуть покрасневшими щеками, собирая свои растрепанные волосы в пучок. Она некоторое время стоит на крыльце, слегка потягиваясь.
Прячусь за деревьями, к счастью, листва здесь достаточно густая.
Дыхание застревает в горле, когда на пороге появляется Рэд. Мне видна лишь его спина. Но этого достаточно, чтобы я окончательно потеряла дар речи. На нем только тренировочные штаны, а его атлетическая спина поблескивает от пота.
Я прикусываю язык, впиваясь ногтями в ладони. Он соврал. Соврал тогда, у костра.
Чувствуя, как меня вдруг захлестывает холод, я отхожу подальше в лес.
Если выпивка согревает, когда тело мерзнет... Сможет ли она заглушить во мне новоприобретенное онемение души?