#31
Прошла неделя — серая, мокрая, как асфальт после дождя.
Кислов не страдал. Да, с Борей они не разговаривали — и что? Значит, так надо. Он не из тех, кто бегает мириться, особенно если не чувствует вины. Пусть каждый варится в своём. У Вани были дела поважнее.
Он сосредоточился на Вике. Она была интересная — не из тех, кто сразу ведётся. В этом-то и был кайф. С ней нужно было играть умно.
Но всё вокруг будто замерло. Люди стали отстранённее, словно что-то висело в воздухе — тревожное, незаметное, как предгрозовое давление.
Вика улыбалась редко. Иногда — когда Ваня перегибал, делая из себя клоуна. Но в её глазах что-то менялось. Как будто она что-то знала. Или чувствовала.
Всё произошло после последнего урока. Егор, подошёл к Вике у выхода.
— Слушай, Вика, а пойдём в парк сегодня? Прогуляемся, мороженое купим. Давно не гуляли.
Ваня стоял у шкафчиков. Услышал. Улыбнулся уголком губ. Подошёл без спешки, будто просто оказался рядом.
— О, в парк? Звучит неплохо. Я тоже иду.
Егор замялся:
— Ну да, кто бы сомневался , Ромео блин.
— Да ладно тебе, — перебил его Ваня, глядя прямо на Вику. — Ты же не против, Вика? Весело же будет. Я хоть компанию нормальную составлю.
Он говорил спокойно, но с той самой дерзкой уверенностью, от которой у кого-то загорается злость, а у кого-то — интерес. У Вики в глазах мелькнуло второе.
— Не против, — сказала она, слегка приподняв бровь. — Посмотрим, насколько ты «нормальная компания».
— Увидишь, — усмехнулся Ваня. — Не соскучишься.
Они вышли втроём, но на самом деле Ваня будто раздвинул пространство — между ним и Викой образовалась своя реальность. Он шутил, поддевал её, иногда бросал острые, почти дерзкие фразы, но всегда ловил её реакцию, будто играл в шахматы — на шаг впереди.
И Вика это видела. Видела и начинала втягиваться. Егор плёлся чуть позади, молчал, как будто становился лишним.
А Ваня — он чувствовал, что вечер будет его.
День пронесся незаметно.
Парк медленно тонул в закатном свете. Воздух стал прохладнее, но легкий ветер только бодрил. Они гуляли до самого вечера: ели сладкую вату, кидали мяч в автоматах, смеялись. Ваня держался ровно — дерзко, уверенно, но без перегибов. Его несло на волне, и он чувствовал, как Вика всё чаще смотрит на него чуть дольше, чем надо.
Когда солнце уже почти коснулось горизонта, Вика вдруг остановилась и посмотрела вверх.
— Я хочу на колесо обозрения, — сказала она.
— Тогда погнали, — сразу ответил Ваня.
— Там вон очередь... — начал Егор, но Кислов уже схватил Вику за руку и побежал к аттракциону. Она засмеялась, подхватил его ритм. Бежали легко, почти как дети, будто не существовало больше никого и ничего.
— Осталась последняя кабинка! — крикнул оператор.
Они влетели туда почти одновременно. За ними что-то задыхаясь выкрикнул Егор:
— Подождите!
Но дверь уже захлопнулась. Кабинка дернулась и поплыла вверх, отрываясь от земли.
Ваня уселся напротив Вики, посмотрел ей в глаза и ухмыльнулся.
— Ну вот, теперь ты совсем в моих руках.
Она рассмеялась.
— Уверенность зашкаливает.
— Только по делу, — спокойно ответил он, не отводя взгляда.
Они поднимались всё выше, и город медленно раскрывался под ними. Светофоры загорались, машины мелькали как игрушечные, над крышами клубился дым от поздних ужинов.
— Красиво, — прошептала Вика.
— Я же говорил — не соскучишься, — тихо сказал
Ваня.
Он посмотрел на неё, а она — на него. И в этом взгляде было больше, чем просто "прогулка в парке".