Человек своей судьбы

Франция, Жуи-ле-Реймс, 1926 год.

Летнее птичье многоголосье, тянущееся из-за окна, разбудило Антуана. Он проснулся, слегка сонный, но готовый к очередным школьным экзаменам. Свет наполнял комнату, а на его лице проступила лёгкая улыбка — кажется, лето вот-вот наступит, а с ним и долгожданные каникулы.

— Ах, как же достала эта учёба... Когда же всё это закончится? — вздохнул он, откидывая одеяло.

В дверь постучали, и вошла мама — слегка нервная, с растрёпанными волосами, с утренним беспокойством в глазах.

— Сынок! Давай, просыпайся, тебе пора в школу! Завтрак готов, на кухне ждёт.

Антуан зевнул и потянулся, мысленно готовясь к очередному дню, полному скучных занятий и бессмысленных тестов. Он встал с кровати и пошёл в ванную, но взгляд его упал на отражение в зеркале: молодое лицо, на котором только начинали появляться первые следы взросления. Он заметил щетину на своём лице и тихо проговорил:

— Мужчиной становлюсь... Невероятно.

Как бы ни казалось это по-мужски — быть с бородой, — ему это всё же не совсем подходило. Взяв отцовскую бритву, он начал брить себя. Несколько раз он неловко приложил лезвие к коже, случайно порезавшись, оставив на лице маленькую царапину.

— Опять Антуан соизволил себя поранить... — пробормотала его мама, проходя мимо. — Ну что это такое.

Да, Антуан замечал, что в последнее время стал каким-то неуклюжим. То ударится об угол, то упадёт с велосипеда. Он порой даже не мог понять, почему стал таким рассеянным.

Спустившись на кухню, встретил своего отца, Мишеля, который уже сидел за столом, и с улыбкой произнёс:

—  Доброе утро!

— Доброе утро, отец.

Мишель выглядел несколько задумчивым, а потом, вглядываясь в глаза Антуана, произнёс:

— Слушай, сегодня ты в школу не пойдёшь. Для тебя экзамены отменяются.

Антуан, не веря своим ушам, приподнялся на стуле.

— Да ну! Неужели? Я же всю ночь готовился... — с разочарованием произнёс он.

Отец удивился такому ответу, ведь обычно Антуан никогда не жаловался на экзамены, но, несмотря на это, продолжил:

— Да ладно тебе... зато есть приятная новость!

— Какая? — с любопытством спросил Антуан.

Мишель слегка ухмыльнулся, потянувшись за чем-то в кармане.

— Помнишь, как ты говорил, что мечтаешь путешествовать? Так вот, я нашёл для тебя подработку. Смотри, у тебя есть велосипед, так? Я поговорил с руководителем местных новостей, и ему нужны доставщики газет. У нас в городе недавно установили почтовые ящики почти в каждом доме, и теперь нужно их заполнять. Будешь кататься по городу, больше узнаешь Реймс и полакомишься своим любимым круассаном.

Антуан был удивлённо заинтригован. Сначала не знал, что и сказать, но в конце концов произнёс:

— Пап, это лучший подарок! Спасибо!!

— Пожалуйста, сынок, рад помочь тебе. Давай, сходи в новостное бюро. Я договорился с директором, чтобы ты поработал с ним два дня.

Мишель передал ему карту, указав на местоположение новостного бюро.

Антуан с благодарностью принял карту и, попрощавшись с родителями, вышел из дома. На улице его уже ждал верный английский велосипед.

Сев на велосипед, он поехал через город, наслаждаясь утренним воздухом и легким ветерком. Вскоре ему пришла в голову мысль о том, как он приобрёл этот велосипед.

Роджер был пацифистом-анархистом с необычной философией социальной справедливости, и, как Робин Гуд, считал, что богатые должны делиться с бедными. Но вот, однажды он пошёл дальше своих идеалов и украл велосипед у какой-то девочки.

Антуан вспоминал его с лёгкой улыбкой. Когда он был ещё подростком, они с Роджером часто шутили и пели песни, рисуя на стенах странные, но необычные граффити. В тот самый момент, когда Антуан увидел этот велик, Роджер спросил:

— Украл? — удивлённо ответил Антуан.

— Есть два типа людей — первые, которые покупают, а вторые, которые воруют. Кстати, я как раз из второй группы.

— Не стыдно?

— Ничуть. Может, купишь у меня?

— Ты уверен? Вдруг я в полицию попадусь...

— Да ты что, бери! Тебе до дома пять километров, а деньги у тебя есть. Почему бы и не попробовать?

Рискнув, Антуан купил велик задешево, и с тех пор стал его верным владельцем.

Проезжая по Реймсу, Антуан замечал лица прохожих, запах свежего хлеба, крики детей в переулках. Мысли беззаботно перескакивают с одного на другое, ни на чём не задерживаясь. На ходу, не задумываясь, он вполголоса напевает:

«Ку-ку, розы расцветают,

Ку-ку, ветви зеленеют,

Ку-ку, вот и пришла весна.

Ку-ку, солнце в небе играет,

Ку-ку, и глаза девушек,

Ку-ку, сияют так же.»

Велосипед всё ещё радовал его, и пока он мчался по городу, его мысли постепенно возвращались к Роджеру.

Скоро он подъехал к кафе «Братья Бруневичи». Остановив велосипед и поставив его рядом с кафе, он подошёл к двери и с интересом заглянул внутрь из окна.

Взглянув в окно, он заметил двух братьев у барной стойки. Это было неприметное заведение, но с особым шармом. Простые деревянные стулья, кофейное оборудование, парящее горячим паром, а на полках — чай, на вид простой, но с какой-то тайной силой.

Братья Бруневичи были не только мастерами своего дела, но и вечно конкурировали между собой — один варил чай, второй — кофе.

После путешествия Йозефа по Цейлону он решил ввести чай в меню кафе. Французам, привыкшим к крепкому кофе, было трудно понять столь необычный и аристократичный вкус. Однако со временем жители города разделились на два лагеря: одни полюбили чай, другие — всё так же остались верны кофе.

Антуан посмотрел на входящих гостей и почувствовал лёгкое смущение. Ощущал, что их дружеская конкуренция не зря занимала умы местных жителей.

Кафе «Братья Бруневичи» стало настолько популярным, что его посещает вся страна. Это был их пик, когда они стали известны. Кто знает, может, дальнейшее сотрудничество дойдет до расширения в филиалы...

Антуан вошёл в кафе, чуть настороженный, но готовый узнать, что его ожидает. Здесь всё было как обычно: старые деревянные столы, низкие потолки, дымный воздух, наполненный ароматами кофе и чая. Братья, несмотря на деловую атмосферу, ссорились из-за пустяка.

— Йозя, зачем ты опять не моешь тарелки? Я что, за тебя буду? — ворчал Иоаки, вытирая кофейные пятна с барной стойки.

— Да ладно тебе, Иоаки. Тебе разве самому не сложно это сделать? Понимаешь, у меня и так проблемы с этим поставщиком чая! Опять проблемы с Цейлоном! — ответил Йозеф, с трудом сдерживая раздражение. Он выглядел так, как будто ночь прошла без сна, но всё же пытался сохранять бодрость, улыбаясь.

Иоаки вздохнул, сдался и стал мыть посуду. Всё это происходило на фоне трескающегося звука старого граммофона, из которого доносились забытые джазовые записи. Антуан подошел ближе, всё-таки не в силах удержаться от любопытства. Он подслушал, как братья обсуждают не только проблемы с чаем, но и планы на будущее.

— Я вот думаю, надо бы расширяться, а то если мы только в Реймсе будем, так вся Франция о нас забудет... — сказал Иоаки, внимательно наблюдая за кофейным аппаратом, который как раз готовил порцию эспрессо.

— Ты что, с ума сошел?! — воскликнул Йозеф. — Ты сам видел, сколько народу в очереди? Мы уже на пике! Посмотри на эту толпу... Нам что, теперь совсем заняться нечем? Вон! Пусть Фрэнки с этим разберется. Он у нас бизнесмен, — добавил он, указывая на подвал, где находился Фрэнки.

Антуан усмехнулся, увидев, как братья спорят, и направился к столу, где стояли старые журналы и газеты. Подходя к барной стойке, он заметил, что в кафе сегодня не просто встреча с приятелями. На сцене стоял небольшой ансамбль. Неожиданно для него, ведущий произнес:

— Дамы и господа, встречайте нового и молодого джазового энтузиаста с его квинтет группой... Джанго Рейнхард!

Весь зал наполнился бурными аплодисментами. Антуан замер. Парень в простом костюме, с тёмными волосами и диким взглядом вышел на сцену — ему было около двадцати. Его движения были чуть дергаными, но в них была уверенность, как у тех, кто знает, что делает.

Он взял гитару, ещё не зная, какой успех его ждет, и произнёс:

— Здравствуйте... Я, если честно, только начинающий исполнитель. Моя группа хорошо играет, а насчёт себя — не уверен. Мы подготовились к выступлению старательно. Надеюсь, вы оцените.

Когда ведущий объявил: «Минорный свинг!», в зале наступила тишина, а гитарист с лёгким волнением начал играть на высочайшем уровне. В каждом аккорде ощущалась буря эмоций, как если бы сам воздух вокруг наполнился этим свингом. Пальцы Джанго летали по струнам, словно магия. Антуан был потрясён тем, как этот молодой парень, без излишнего пафоса, играл с такой простотой и удивительным мастерством

Антуан, поглощённый мыслями, не смог удержаться и подошёл к бармену. Он сдержанно попросил:

— Чай, пожалуйста, — и протянул два франка.

— Да, сейчас! — отозвался Йозеф.

Пока бармен готовил чай, Антуан решил развеять своё любопытство и спросил:

— Эй, бармен, как тебя зовут?

— Йозеф, а тебя Антуан, — ответил тот, не поднимая глаз от процесса заваривания.

— Откуда знаешь? — удивился Леруа.

Йозеф, чуть улыбнувшись, пояснил:

— О тебе весь город говорит, я слышал немало...— его взгляд стал немного серьёзным.

Он замолчал на мгновение, словно обдумывая свои слова, а затем продолжил:

— Кстати, я слышал, что с тобой кое-кто хочет познакомиться.

— Кто? — Антуан поднял брови, заинтересовавшись.

— Леруа, ты теперь тут не просто так. Этот парень уже достал меня...

— Хорошо, где он?

— В подвале, ждёт тебя.

С этими словами Йозеф подал Антуану чашку чая и кивнул в сторону лестницы, ведущей в подвал. Леруа, немного настороженно, решил, что, раз уж дело так завертелось, не стоит отказываться.

Когда Антуан спустился в подвал, его встретил курящий охранник, тихо пыхтя из своей трубки. Он не выглядел особенно угрожающим, но в его взгляде скрывалась какая-то строгость, присущая охранникам в таких местах.

— Пароль, — спросил охранник, не поднимая глаз.

Антуан, немного растерявшись, посмотрел на стену, где висел старый плакат из фильма «Весела жизнь под лучами зари». Плакат был выцветший, но всё же отчётливо читаемый. Антуан, задумавшись на мгновение, решился на что-то интуитивное, взяв слово из плаката.

— Заря, — произнёс он уверенно.

Охранник задумался на секунду, потом, кивнув, открыл дверь.

— Входи.

Антуан прошёл внутрь. Перед ним открылось не самое примечательное помещение: несколько шатких столов, окружённых картёжниками, пренебрежительно щёлкающими картами и горячо спорящими о том, у кого был туз.

— Да у меня туз был! Как я мог проиграть?! — возмущался один из них, резко поднимаясь с места, чуть не опрокидывая бутылку с вином.

Антуан не обратил внимания на сцену, его взгляд упал на мальчика, сидящего у стены. Лицо у него было грубое, будто жизнь успела его потрепать, но в руках он держал скрипку и играл так, что всё остальное теряло смысл. Музыка пронзала воздух, пробирая до костей. Она звучала не идеально, с шероховатостями, но в ней было что-то живое, что-то настоящее.

— Интересно, что это за парень? — подумал Леруа.

Казалось, что от такой красивой игры, рождается некая легенда, по типу Рейнхарда. Но слишком пока не раскрывшая свой потенциал, чтобы выступать перед целой толпой.

Он снова взглянул на карты. Одни выигрывали, другие теряли последнее. Но в этой комнате ощущалась энергия — что-то неизведанное, выходящее за пределы простой карточной игры.

Один из игроков поднял взгляд и заметил вошедшего Антуана. Светлая рубашка с закатанными рукавами, слегка помятая от дороги, тёмный жилет. А взгляд его серо-голубых глаз быстро скользнул по комнате, оценивая присутствующих.

— Эй, парень! — окликнул его один из игроков, откидываясь на стуле. — Давай-ка сюда!

Антуан уверенно сделал несколько шагов вперёд.

Игральные карты, дешёвый алкоголь и густой табачный дым. Стены пропитаны этим запахом, а декоративные, немного выцветшие занавески хранят в себе запах десятков таких же ночей.

Где-то в углу на стене тикали деревянные часы, а кто-то нервно постукивал пальцами по столу.

— Да, — спокойно ответил Антуан.

— Ну, какими судьбами? Долго тебя искали! — усмехнулся тот.

— Да так... мимо проходил. Решил заглянуть на чай, — сказал Антуан, поставив чашку на игральный стол, рядом с разбросанными картами.

Все, не отрываясь от карт, следили за Антуаном. Когда в воздухе повисла неловкая пауза, он, попытавшись разрядить обстановку, слегка покачав головой, спросил:

— Как это «долго искали»? Разве моего дома не знаете?

— А я тебе кто, сыщик? — ухмыльнулся парень. — Я передал ребятам тебя найти, а они, видимо, не справились. Вон они, перед тобой сидят.

Слева от Антуана сидел мужчина с ярко выраженной внешностью, явно не местный.

В его облике угадывались немецкие черты — резкие, точные, как вырезанные ножом, и взгляд, словно просвечивающий насквозь.

— Гюнтер, сорвиголова, — представил его тот, что сидел напротив. — Ну, так какое у тебя к нему дело?

Гюнтер, у которого настроение уже было подпорчено серией проигрышей, раздражённо буркнул:

— Не твоё дело!

— Видишь? — ухмыльнулся лидер банды. — Картёжник. Вот таким же злым станешь, если будешь часто в карты играть.

Гюнтер, хоть и недовольно, но согласно кивнул. Может, карты и не были лучшим способом разбогатеть.

— В общем, Антуан, знакомься, — заводила махнул рукой. — Слева от тебя картёжник Гюнтер Бауэр.

Гюнтер сдержанно пожал руку:

— Приятно познакомиться, Леруа.

— Справа от тебя — я. Меня зовут Фрэнки Три Пальца.

Антуан приподнял бровь:

— Почему три?

Фрэнки ухмыльнулся, сунул руку в карман жилетки и вытянул наружу ладонь... с тремя пальцами.

— Родился таким. И такое бывает.

— Я тебе не завидую, — с лёгкой иронией заметил Антуан.

— Да ладно, завистник, в отличие от тебя у меня хотя бы девушка есть! — Фрэнки подмигнул, и за столом раздался дружный смех.

Хотя в его словах была доля правды. В их городке девушки либо уезжали, либо пропадали в разъездах. Оставались только такие вот посиделки, кофе в маленьких заведениях и неспешные прогулки.

Фрэнки, всё ещё ухмыляясь, продолжил:

— Спереди от тебя, Леруа, сидит Дэвис. Я зову его Уэбли. Догадаешься почему?

Дэвис сам ответил:

— Люблю револьверы.

— Этот дурачок готов обнимать шестизарядный, как родную мать, — хмыкнул Фрэнки.

— В основном нас обыгрывает Пруденс, гроза покера — добавил он. — Хотя сегодня, похоже, не в ударе, Да? Дэвис?

— Как мой шестизарядный...барабан не в ударе...

— Везучий идиот, — пробормотал Гюнтер.

Пруденс лениво подкинул карты:

— Удача — штука переменчивая, друг мой. Как твои ставки.

Гюнтер шумно выдохнул:

— Фрэнки, хватит масло лить. Дай мне уже поговорить с Антуаном.

— Да без проблем, голубки, — ухмыльнулся тот. — Идите, уединяйтесь.

Гюнтер встал, бросил на стол последнюю карту:

— Ладно, радуйтесь, что я вас сегодня пожалел. В следующий раз на кофе не останется.

— Ты там помалкивай в своём картёжном гробу! — отозвался Пруденс, не отрываясь от своих карт.

Фрэнки рассмеялся:

— Может, ещё поцелуетесь на прощание?

Гюнтер театрально схватил Антуана за плечи и, покачав головой, скорбно произнёс:

— Прости, мадам, но моё сердце принадлежит картам!

Поднимаясь наверх, Антуан спросил:

— Как погодка?

Гюнтер удивлённо посмотрел на него:

— С чего бы мне знать? Я в подвале сидел!

Антуан пояснил:

— У вас ведь картинка висит, с прогнозами.

Гюнтер вспомнил и хмыкнул:

— Ааа... Ну, минут через десять или уже сейчас будет солнечно.

Они поднялись ещё на пару ступеней. Вдруг Гюнтер прищурился и спросил:

— Слушай, а ты свой чай не забыл?

— Какой ещё чай? — Антуан обернулся.

— Ну, ты же с чашкой был, когда вошёл в подвал. Йозеф тебе налил, да?

— Точно... — вспомнил Антуан, резко осознав.

— Оставил чашку на игральном столе...

— Вернёшься? — с наивной любопытностью спросил Бауэр.

— Неа. Пусть постоит. Будет повод зайти ещё раз, — ответил Леруа с неожиданным оптимизмом, будто в простом чае увидел знак, что день ещё только начинается.

Тем временем, Джанго сменил мотив, переходя к техасскому блюзу. В воздухе витала смесь чая, кофе и старого виски. День только начинался.

Они вышли из кафе, и дождь, казалось, не собирался прекращаться. Мелкие капли мягко ударяли по асфальту, образуя лужи, в которых отражались тусклые огни уличных фонарей.

Антуан слегка прищурился, когда дождь коснулся его лица, и произнес:

— Да... Даже не заметил, как засиделся до самого вечера. А тебя, Гюнтер, Богиня Аматерасу не только в картах не жалеет, так ещё и в погоде.

Гюнтер, не склонный к унынию, улыбнулся и пожал плечами:

— Хватит меня уже унижать. Не проблема это. Знаешь, мне как-то один мудрец сказал: без горя и счастья не бывать.

Антуан подхватил с намеком:

— Ну что, пойдем без зонтов?

Гюнтер задумался, но затем ответил с улыбкой:

— Знаешь, а с зонтом как-то скучно... Нечего других беспокоить. Давай-ка без них!

— А давай! — согласился Антуан, и его искренняя улыбка немного осветила темные улицы.

Время шло, дождь продолжал моросить, но настроение Гюнтера постепенно улучшалось. Он начал напевать странную, почти детскую мелодию, подстраиваясь под атмосферу дождливого вечера:

Пою я под дождём, под огнями фонарей,

Это счастье моё — я снова влюблён!

Я смеюсь сквозь туман, что навис надо мной,

Солнце в сердце моём, и любовь — предо мной!

Антуан, поглощённый своими мыслями, шёл рядом, почти не произнося ни слова, внимательно наблюдая, как Гюнтер, несмотря на погоду, оставался верен себе. Вскоре любопытство взяло верх:

— Слушай, а куда ты меня ведешь?

Гюнтер усмехнулся, в его взгляде мелькнула ирония:

— Узнаешь — поймешь... Идём дальше.

Антуан пожал плечами и отозвался резко:

— Ладно, — сказал он, не зная, чего ожидать.

Они шли по узким улицам, среди старинных домов, где все было пропитано атмосферой провинциального уюта. Свет от фонарей преломлялся в каплях дождя, создавая теплое сияние на тротуарах. Прогулка была спокойной, но каждый шаг, как будто, приближался к какому-то важному моменту.

Гюнтер, видя, что Антуан не торопится с вопросами, наконец, начал говорить:

— Знаешь, Антуан. Я долго тебя искал.

Антуан, немного озадаченный, остановился и посмотрел на него.

— Почему именно я?

— Кафе Бруневичей — наша точка. Йозеф — свой человек, наш главный информатор. Не кровный брат, но ближе некуда. Через него мы выстраиваем связи по всему городу.

Антуан почувствовал, как внутри всё напряглось.

— Зачем вам всё это?

Гюнтер слегка повысил голос, чтобы Антуан его услышал:

— Тише, тише. Не торопись, всё равно рано или поздно узнаешь...

Они прошли еще несколько шагов, пока не добрались до небольшого бульвара, укрытого зеленью и зарослями цветов. Здесь они присели на скамейку, и Гюнтер начал разговор, который мог изменить всё.

— Наш город не такой уж интеллигентный, как может показаться. Ты давно здесь живёшь?

— Да, давно. Но я не читаю и особо ни с кем не общаюсь, — ответил Антуан, чувствуя, как какой-то новый интерес поднимался внутри. — Расскажи подробнее.

Гюнтер достал из кармана зелёное яблоко, поднёс его к губам, откусил и, продолжая разговор, смотрел куда-то в сторону:

— Наш город начал расти вокруг рабочего порта. Всё началось с него. Когда строительство закончили, мой отец, как и, наверное, твой, перебрался сюда. А ты сам откуда?

— Жуи-ле-Реймс. Маленький городок возле Реймса, где я сейчас живу.

— Не знаю такой, но да ладно... — Гюнтер чуть ухмыльнулся и продолжил. — Так вот, порт построили, а порядок так и не навели. Именно отсюда пошла контрабанда. Ну, и есть такая банда — Винцетти. Знаешь такую?

Антуан покачал головой.

— Не знаю, — сказал он, и Гюнтер чуть ухмыльнулся, продолжая разговор.

— Так вот, она раньше управляла Реймсом. Потом пришли корсиканцы, но порядка они особо не навели — просто ушли. Как я понял от Пьера, у них и так хватало ресурсов и связей.

Антуан отвёл взгляд, чувствуя, что разговор принимает всё более опасный оборот.

— И вот... Наша банда родилась благодаря Фрэнку. Он не фанат грабежей и шантажа, но у него есть пример — его отец.

— А кто его отец?

Гюнтер взглянул на Антуана с серьёзным выражением лица, как будто открыл секрет:

— Его зовут Пьер Дюваль. Он сам возглавляет Корсиканскую мафию. Если хоть слово про это выйдет наружу — тебе сотрут в порошок.

Антуан немного растерялся, но он знал, что это только начало того, что ему предстоит услышать.

— А тебе разве можно об этом рассказывать?

Гюнтер усмехнулся, и его глаза затмило нечто темное и непостижимое.

— Даже нужно, особенно тебе.

Он помолчал, словно обдумывая свои слова, а затем, тихо и с оттенком уверенности в голосе, продолжил:

— Фрэнк завидует своему отцу так, что между ними был такой спор...

Фрэнк стоял у окна, его взгляд был прикован к картине на стене. Это было изображение его отца — Пьера Дюваля, в полном расцвете сил, в дорогом костюме и с уверенным выражением лица, как будто мир был в его руках. Он был молодым, сильным, но в глазах Фрэнки читалась не только гордость, но и отчуждение. Этот человек, его отец, казался ему чужим, даже несмотря на родственные узы. Фрэнки помнил, как дед часто уходил в запои, оставляя его одного в пустом доме, тогда отец, Пьер Дюваль, заботился о нём.

Он отошел от окна и подошел к столу, на котором лежала карта города, покрытая жёлтыми и красными метками. Это была карта их владений, которую Фрэнки изучал уже не один час. В каждом уголке — пабы, рестораны, кафе, которые теперь были частью их организации. На карте каждый символ, каждая линия и цвет означали контроль, деньги и власть. Здесь не было случайных отметок, и каждая метка была плодом долгих усилий, хитрых маневров и, порой, жестоких решений.

Фрэнки, чувствуя, как пальцы касаются бумаги, ощутил, как в груди разгорался азарт. Он взглянул на карту, и в его голове начала выстраиваться собственная версия событий. Он уже представлял, как берёт этот город под свой контроль. Секреты, которые его отец прятал за теми неведомыми дверями, становились ясными, и на месте старой картины уже рисовалась его собственная версия этой жизни. Он ощутил, как его амбиции, словно тлеющий уголь, разгораются в огонь.

Он снова посмотрел на старую картину отца, но теперь её взгляд казался ему не таким могущественным, как раньше. Фрэнки знал, что он был готов выйти за пределы той жизни, что его отец для него выстраивал. Он мог стать тем, кто перепишет правила, кто будет стоять на вершине, и все остальные будут ему подчиняться.

Задумчиво выдохнув, он повернулся к Пьеру, который, казалось, знал все его мысли.

— Знаешь, Фрэнки? — начал Пьер, усмехнувшись, — Я достиг вершины своей славы. Добился большего, чем мой отец алкоголик. Посмотри на эту карту, здесь все владения нашей организации. Пабы, рестораны. Все они платят мне долю и моему другу... Благодаря моим советам, теперь мы правим этим городом. Для тебя у меня будет совет — не вздумай идти против мафии. Если ты сделаешь один лишний шаг, они просто тебя уничтожат.

Фрэнки почувствовал, как его сердце сжалось, но одновременно появилась уверенность. Он не собирался подчиняться никому.

В мыслях Фрэнки играл азарт. Будто бы сама система: эта карта, эти люди, эти правила — можно обмануть, разрушить, а потом построить что-то своё, намного более сильное.

— Знаешь что? — сказал он, улыбнувшись с вызовом. — Я просто возьму их всех и завладею ими. Они все будут подчиняться мне.

Пьер усмехнулся, почувствовав эту дерзость, которую его сын был готов проявить. Он знал, что это всего лишь протест, полное отрицание того, чему его учил.

— Ха-ха, только попробуй, — ответил он с легким сарказмом.

Он знал, что его слова воспримут как шутку. Но в глубине души уже строил планы, отличавшиеся от тех, что показывал ему отец.

Так Гюнтер и рассказал Антуану, как всё было.

— Антуан... Теперь, перед тобой наша банда. Банда Фрэнки Три Пальца. Сначала он познакомился и подружился с главным информатором Йозефом. Ну и начал он знакомить всех по накатанной... Ему ведь всякие проходимцы порасскажут о мальчишках.

— Как познакомились?

Антуан с интересом повернулся к Гюнтеру, ожидая его ответа. Гюнтер же, улыбаясь, заложил руки за спину и потянулся, как будто эта история была ему особенно приятна.

— Начнём с самого первого. Пруденс. Они с самого начала были как братья — бок о бок боролись. Всё началось со школы. Как только Фрэнки собрал свою банду, он сразу предложил Пруденсу стать её частью.

— И что? — Антуан вопросительно приподнял бровь.

— Отказался. Поначалу отказался. Знаешь, как-то не вписывалось в его планы. А Фрэнки, с его характером, не мог просто оставить Пруденса в стороне. Вспомнил, как тот умел жульничать в карты и спекулировать вином, и решил, что для Пруденса найдётся место в его деле.

— Забавно. И как убедил?

Гюнтер улыбнулся хитрой улыбкой, вспоминая, как разворачивалась эта сцена.

— Уходя из школы, Фрэнки подошёл к Пруденсу. «Ну давай, Пруденс, ты же талант, я тебя знаю!» — он сказал, в его голосе не было даже намёка на сомнение.

— А тот? — Антуан не сдержал улыбки.

— «Смирись с этим, Фрэнки. Зачем мне твои проблемы? Чёртов кретин!» — Пруденс, конечно, был упрям, но Фрэнки знал, как уговорить.

Гюнтер продолжил, его глаза вспыхнули, когда он рассказывал о том, как они начали своё дело.

— И вот, вспоминает Фрэнки, что Пруденс — отличный игрок в карты, что он умеет обыгрывать всех вокруг. И ещё — этот парень не чурается спекуляций с вином. Так что, он предложил: «Что если зарабатывать на этом?»

— Ты не можешь быть серьёзным, Гюнтер. — Антуан наклонился вперёд, заинтересованный.

— Я тебе говорю! Они начали с простого: покупали вино днём, продавали ночью, когда был запрет на продажу. Сработало! Пьянчужки, подростки — все их знали и брали вино. Причём дешево. Всё шло на ура.

Гюнтер немного помолчал, как будто переживал о том, что с этим бизнесом вскоре связано что-то гораздо более сложное.

— Вот, понимаешь, подвох начинается, когда тебе нужно развиваться. Вот тут уже начинают тебя замечать не просто люди с улицы, а настоящие мафиози. Винцетти, Корсиканцы — они на них смотрели, но не трогали. Потому что на тот момент они были ничтожны.

Антуан задумался, но Гюнтер уже продолжал.

— Но вот в Реймсе, где-то в кварталах, есть невероятный потенциал. Фрэнки задумал создать винодельню на средства своего отца. И всё бы ничего, но вот тут и началась беда.

— И что, не получилось? — Антуан попытался угадать.

— Не-а, не получилось. Ты знаешь, почему? — Гюнтер посмотрел на него с серьёзным выражением. — Потому что Фрэнки был... как сказать... грубоват. Он любил драться. И вот один из тех моментов, когда он избил младшего школьника, оказался не таким простым. Этот парнишка оказался сыном старшего из клана «Дюгуа». А они... они контролируют большую часть Реймса. Вот так и произошёл конфликт.

Гюнтер на мгновение помолчал, а Антуан, явно шокированный новостью, не мог сразу переварить услышанное.

— И что же произошло дальше? — спросил он, не скрывая удивления.

— Вот, Фрэнки, — продолжил Гюнтер, — попал в неприятности. Но в этот момент Йозеф помог ему. Он дал ему приют в подвале. Там и начался поворот в их деле. Но вот старший Дюгуа приказал отомстить. С тех пор у нас с ними война. Серьёзная война. Мы не можем двигаться дальше.

Антуан всё это время пытался осмыслить происходящее, пока Гюнтер продолжал.

— Так вот, Леруа, — сказал Гюнтер, с оттенком загадочности в голосе. — Ты знаешь, что твой род был связан с дипломатией, да?

Антуан слегка насторожился, но кивнул, сказав:

— Мой отец, Мишель, воевал в Первую мировую. За свои подвиги он получил Военный крест...

— Нет, нет, — перебил его Гюнтер. — Я не про отца. Намного глубже.

— Ааа...мой предок, Жан-Поль Леруа, был французско-русским дипломатом.

Гюнтер кивнул, интересуясь, куда заведёт этот разговор.

Антуан вздохнул и начал рассказывать историю, которая казалась настолько удивительной, что даже Гюнтер на мгновение забыл о своём деле.

— В XIX веке Россия решила провести колонизацию в Африке. В Джибути, где случился инцидент — солдаты России напились с местными и напали на французский форт. Это чуть не привело к войне между Россией и Францией. Однако Жан-Поль Леруа убедил французских губернаторов не начинать войну, предложив сделку: «Отдадим вам форт, но за это вы нам ежемесячную плату».

Антуан сделал паузу, а Гюнтер в это время смотрел на него с выражением удивления и уважения.

— А что с теми, кто напал на форт? — спросил Бауэр.

— Отправили в Сибирь, конечно. Местечко, говорят, солнечное, — усмехнулся Антуан. — Наверное, отдыхают там. Кто знает? Но это неважно.

Гюнтер пристально посмотрел в глаза Антуану и заговорил с серьёзностью:

— Так вот, твой предок был дипломатом. А мы с тобой, Леруа, тоже не просто бойцы. У нас есть умение договариваться, видеть дальше, чем остальные. Ты понимаешь, в чём дело? Пока мы воюем с этим кланом, мы стоим на месте. Давать отпор — это тупик. Но ты можешь стать тем, кто остановит эту вражду. В тебе есть холодная голова, нужная родословная и доверие обеих сторон. Это редкое сочетание. И именно оно может стать ключом к перемирию.

Антуан задумался. Ему не хотелось вмешиваться в эти грязные дела, но в городе ему и так делать было нечего, кроме как раздачи газет, а скучать — это совсем не его.

— А мне что за это будет? — сдержанно спросил он.

Гюнтер, не скрывая своей хитрой улыбки, ответил:

— Тебе нравится красное вино? Я могу взять два ящика.

Антуан усмехнулся, удивлённый столь необычным предложением.

— Так и быть. Попробую свершить дело своего предка, даже если это ящик вина — а не французский форт.

Они крепко пожали друг другу руки, заключив сделку. Гюнтер ещё раз посмотрел на Антуана, как будто изучая его.

— Ладно, давай уже двигаться. У меня тут ещё кое-что на уме.

Антуан, вдруг вспомнив, что забыл взять свой велосипед, вырвался вперёд.

— Точно! Я забыл свой велик!

Гюнтер засмеялся.

— Ну ты и забудливый! Давай, иди за своим байком. А я тут подожду.

Антуан помчался на всех парах, а Гюнтер с лёгкой улыбкой наблюдал за ним.

Добежав почти до кафе, Антуан замедлил шаг: у его велосипеда толпилась компания подростков. Один из них стоял на стреме, другой, вооружившись щипцами, пытался перекусить цепь, охраняющую велосипед, а третий, увидев приближение Антуана, толкнул приятеля локтем и вполголоса бросил:

— Эй, глянь, это не его велик?

Парень с щипцами бросил взгляд на Антуана, окинул его с головы до ног и фыркнул:

— Не похоже. Слишком оборванный для такого велосипеда.

Щипцы застряли, не поддаваясь, и парень с раздражением вытер лоб, перевел взгляд на старшего в компании — Сида.

— Слушай, Сид, тут никого нет! Может, он вообще Бруневичу принадлежит. А он тут до одиннадцати! Давай лучше зайдем кофейку возьмём?

Сид лениво кивнул, скользнул взглядом по пустынной улице и махнул рукой:

— Ладно, Лео, за мной.

Пока шайка направлялась к кафе, Антуан осторожно подкрался к велосипеду, ловко извлек из кармана ключ и в одно движение снял замок. Только он сел в седло, как сзади раздался резкий крик:

— Лео! Сид! Быстро за мной! Велик увозят!

Голоса мгновенно наполнились азартом погони. Сид и Лео, не раздумывая, вскочили на свои велосипеды, Лео, на бегу засунув руку в карман и сжав тяжелый камень. Кто знает, когда пригодится.

Антуан рванул вперед. Сердце бешено колотилось, ноги молниеносно крутили педали. Он выжимал из велосипеда всё, что мог, а позади гремели колёса и раздавались яростные крики преследователей. Чудом не сбив зазевавшуюся даму с корзиной багетов, он нырнул в узкий переулок, но шайка не отставала

— Лео! — крикнул Сид, разрабатывая план. — Заворачивай в соседний переулок, возьмем его в кольцо!

— Понял! — отозвался Лео, сворачивая в сторону.

Антуан, уловив замысел, понял, что попал в ловушку. Впереди громоздились мусорные баки, перегородившие дорогу. Он уже собирался резко свернуть, но заметил покосившуюся деревянную доску, ведущую вверх. Не раздумывая, он направил велосипед на импровизированный трамплин и, пролетев через заграждение, торжествующе выкрикнул:

— Выкуси!

Но Лео уже вытащил камень и, прицелившись, метнул его. Антуан метнулся взглядом в поисках выхода — и тут же ощутил резкий удар в висок. Перед глазами всё поплыло.

Он рухнул с велосипеда, больно ударившись о булыжную мостовую. Последнее, что он успел заметить перед тем, как мир погрузился в туман боли, — фигуру, стремительно приближающуюся к нему.

— Антуан! Я здесь! — раздался знакомый голос.

Гюнтер, не мешкая, врезался в преследователей, одним ударом отправив Лео в нокаут. Сид попытался отбиться, но схватка быстро переместилась в темный переулок.

Антуан же лежал на булыжной дороге, сквозь полузакрытые веки разглядывая небо. Его мысли путались, в ушах звенело. И вдруг перед ним склонилось лицо. Девушка. Светло-русые локоны, утонченный профиль, а главное — её глаза. Глубокие, зеленые, с тёплым ореховым оттенком. Они смотрели на него с таким волнением, что у Антуана перехватило дыхание.

— Глаза... — едва слышно пробормотал он.

Девушка моргнула и чуть склонила голову, повторяя, будто зачарованная:

— Да... глаза...

Мгновение длилось вечность. Но тут она очнулась, подалась вперед и протянула руку:

— Вы в порядке, месье? Можете подняться?

Антуан с трудом приподнялся, схватившись за предложенную руку.

— Ага... жить буду.

— Как вас зовут? — спросила она, помогая ему встать.

— Антуан.

— Я Джулия. Приятно познакомиться.

— Познакомиться с человеком, который еле стоит на ногах? Везение, не иначе.

Она улыбнулась, а потом её взгляд упал на перевернутый велосипед. На хромированной раме, с изящными узорами, красовалась гордая надпись: «Made in England». В этом городе таких было всего два. Один принадлежал её брату. Другой... ей самой.

Щеки девушки вспыхнули алым.

— Или невезение... — пробормотала она, медленно переводя взгляд на Антуана.

Он не сразу понял, что происходит, но её внезапно налившийся гневом взгляд подсказал ему нечто крайне неприятное.

— Это ты!.. Ты украл мой велосипед!!

— Что?! Нет, постой! Дай мне объясн...

Но Джулия не собиралась слушать. Она сжала кулак, а в следующий момент Антуан сложился пополам от точного удара ногой в пах.

— Сни... — выдавил он, прежде чем мир погас окончательно.

Когда Гюнтер, расправившись с преследователями, вернулся к другу, он застал странную картину: девушка яростно колотила Антуана сумочкой, выкрикивая возмущенные слова.

— Вор! Вот тебе! Получай!

— Мадам! — вмешался Гюнтер, осторожно отводя её руку. — Почему вы так злитесь на моего друга?

— Он украл мой велосипед! Я искала его год!

Гюнтер скептически взглянул на неподвижного Антуана.

— Простите, мадам, но я его знаю. Он не вор.

— Почему я должна вам верить?

— Потому что вы не оставите избитого человека просто так, верно? — тихо спросил Гюнтер.

Джулия сжала губы. Взгляд её метался между Антуаном и велосипедом. В конце концов, она тяжело вздохнула, согласившись, потому что не смогла устоять перед его милым взглядом и своей доброй душой.

— Ладно... но нести будете вы.

— С удовольствием, мадам! — с улыбкой ответил Гюнтер, бережно поднимая без сознания приятеля.

Так и началась история Антуана и Джулии — с погони, удара камнем, яростного гнева... и зелёных глаз с тёплым ореховым оттенком, которые он не забудет никогда.