25
Если бы в эту секунду на моих глазах упал метеорит – такого эффекта бы не было. Папа здесь. И не в тюремной робе, а в привычной одежде – брюках и серой тенниске. Его поседевшие волосы, как и раньше, зачесаны назад. Я растерянно моргаю, не зная, заплакать или засмеяться. Хотя делать нужно конечно второе. Папа на свободе. Это же самое настоящее счастье!
Т.И:Что ты.. А почему... Почему ты мне ничего не сказал?
От неожиданности и шока все я даже забываю о том, в чьей компании меня застали.
Т.И:Я думала, что это адвокат приехал.
-Так надо было.
Повернувшись, папа что-то говорит незнакомому мужчине за рулем, и опустив ногу на металлическую подножку, выходит из машины.
-Ну дай, что ли, обниму?
Захлебнувшись эмоциями, я стискиваю его шею. Такие нежности в нашей семье не приняты, но повод сегодня особенный. Самый близкий мне человек вернулся домой. И неважно, что дома в привычном смысле у нас уже нет. Дом – это там, где семья, а с остальным мы обязательно разберемся.
Т.И:Я очень соскучилась, пап.
Шепчу я, зажмурившись.
Т.И:Ты даже не представляешь, как.
- Об этом потом поговорим.
Похлопав меня по лопатке, он отстраняется.
- Ну здравствуй, Чимин. Сигаретой угостишь?
Затаив дыхание от ощущения приближающейся катастрофы, я медленно оборачиваюсь. Хуже компании для сегодняшнего завтрака придумать сложно. Чимин ненавидит папу, а папа презирает Чимина за тот, что тот со мной сделал. Если бы я знала... Если был хотя бы единственный намек на то, что папу могли освободить, я никуда не выходила. Просто бы терпеливо ждала его звонка.
Чим:Ты же вроде бросил?
Чимин неспешно подносит сигарету ко рту и глубоко затягивается. По его лицу и не скажешь, что появление папы его шокировало. Оно похоже на застывшую маску.
-Так ведь день какой?
Сощурившись, папа смотрит в небо.
- Дай одну, чего ты. Поболтаю со старым другом.
Чим:Это с кем?
-Ну как же? С тобой конечно.
За миролюбивым тоном папы мне чудится ирония.
- Не один пуд соли ведь вместе съели.
Чим:Соли не помню, а вот говна благодаря тебе я нажрался.
Чимин сплевывает себе под ноги.
Я кусаю щеку изнутри. После всего, что от сделал, он даже не пытается наладить диалог.
Чим:Держи.
Он все же протягивает пачку.
Папа неторопливо вытягивает из нее сигарету, вставляет ее в уголок рта и вежливо осведомляется:
-Прикуришь?
Вместо этого Чимин протягивает ему зажигалку. Я вижу, что папе это не нравится, но он терпеливо сносит это и прикуривает сам.
-Ну расскажи, как тут у вас, на воле? Слышал, ты неплохо освоился по возвращению. Караоке бар, мотели, база отдыха своя. Это немалые деньги.
Чимин смеривает его ледяным взглядом.
Чим:Ты мои деньги решил посчитать?
-Да нет, конечно. Просто радуюсь за тебя. И кстати, спасибо, что за дочкой присмотрел. Хотя после того, что ты с ней сделал, тебя можно было где-нибудь на пустыре прикопать. Ты не думай, что я забыл. Я ведь тоже почти Сеульский.
Мои щеки становятся пунцовыми. Помнится, я сама говорила Чимину, что по возвращению из тюрьмы папа отомстит ему за меня, но сейчас отчего-то хочется, чтобы тема со слитой видеозаписью больше никогда не поднималась. Меня больше не интересует сведение счетов. Папа вернулся, и теперь я хочу обо всем забыть. Вернуть свою жизнь к нормальности. Может быть даже возобновить учебу.
Чим:Гнида ты, а не Сеульский.
Презрительно выплевывает Чимин.
Чим:И прикопают, скорее, тебя. И даже до пустыря довозить не будут. Хер его знает, на что ты рассчитываешь, когда так запросто в моем районе объявляешься.
Затянувшись, папа бросает окурок под ноги и тушит его ботинком.
-Вот Т.И, смотри и запоминай. Уличный бандит, сколько бы денег он не заимел, так и останется уличным бандитом. И связываться с таким - только свою жизнь гробить.
Не в силах встретить ничей взгляд, я смотрю себе под ноги. Как прокомментировать это наставление - не имею ни малейшего понятия. Рядом с папой я всегда ощущаю себя маленькой девочкой, обязанной только слушать и внимать.
Чим:Лучше быть уличным бандитом до конца жизни, чем родиться и умереть крысой, ворующей у своих.
Чимин кривится.
Чим:Ты на воле и дня не протянешь.
Хочется закрыть уши и не слышать того, о чем они говорят. Что значит, и дня не протянет? Я не могу потерять папу. Не тогда, когда вновь его обрела.
-Да что же ты с таким упорством пытаешься повесить на меня украденный общак. Не потому ли, что у самого рыло в пуху, а? Жаль мне - твоего отца. Мировой был мужик.
Чим:Сука, заткнись.
Побагровев, Чимин резко шагает к папе. Глаза горят ненавистью, кулаки сжаты.
Вскрикнув, я в ужасе отшатываюсь. В то же мгновение задние двери круизера распахиваются и оттуда вылетают двое крупных мужчин в одинаковых черных толстовках. Один закрывает собой папу, второй оттесняет Чимина.
- Т.И, быстро в машину.
Требовательно подтолкнув меня в спину, папа занимает Пассажирское кресло.
Плохо соображая из-за паники, я неловко забираюсь на задний диван, и через несколько секунд оказываюсь придавленной телами мужчин в черном. Двери с грохотом захлопываются и круизер срывается с места. Сквозь тонированное окно я успеваю увидеть, как Чимин яростно бьет кулаком в стену. Выглядит он так, словно находится не в себе.
Т.И:Папа, мне за тебя страшно.
Мой голос неконтролируемо дрожит.
Т.И:Я боюсь, что с тобой что-то сделают.
-Не надо за меня бояться.
Произносит он, глядя на меня вполоборота.
- Главное, что ты цела.
Пытаясь проникнуться этими словами, я откидываюсь на спинку дивана. Сидеть между двух незнакомцев странно и неуютно, но я убеждаю себя, что папа знает, что делает. Донимать его расспросами о том, куда мы уедем, и кто эти люди, пока не решаюсь. Чувствую, что сейчас не время.
По мере того, как мы отдаляемся от кофейни, паника начинает ослабевать, но ровно до того момента, пока в зеркале заднего вида я не замечаю два огромных внедорожника, едущих за нами.
Т.И:Пап...
Взволнованно лепечу я.
Т.И:Мне кажется, нас преследуют.
Папа оборачивается и, оценив увиденное, небрежно отмахивается.
—Нормально все, это свои. Вещи твои где? У него? Ну а впрочем, неважно. Пусть там и остаются. Главное, загранпаспорт вернуть.