Император

Сжатая ладонь замерла над дверной ручкой. Стойкий запах больничных лекарств щекотал обоняние. Медсестры сновали их стороны в сторону, отталкивая Джанет, а метал дверных петель слабо вибрировал в ушах.

Неделя. Прошла неделя с момента, как она разрушила еще один кусочек дряхлого и рассыпающегося прахом Барьера, поддавшись вырвавшимся эмоциям. Казалось бы — она делала последние полгода все, чтобы не позволить этому случиться, — и вот она здесь, стоит в нерешительности открыть дверь к человеку, из-за которого все усложнилось еще больше. Впервые за десять лет она позволила себе проявить эмоции.

Впервые за десять лет она почувствовала, как трескается тщательно возводимый вокруг кокон.

Резко выдохнув, Джанет взялась за ручку и, надавив, заглянула в палату.

— Можно?

Запах свежей выпечки ударил в нос.

Амелия развалилась на койке, скрестив ноги и перелистывая глянцевые листы какого-то журнала одной рукой, пока другая сосредоточенно отрывала от круассана кусочки и отправляла в рот под дождь из слоёного теста. Взгляд ярких изумрудно-зелёных глаз впечатался в Джанет, и губы Амелии растянулись в широкой улыбке.

— Приве-е-ет! — Она отбросила журнал и свесила ноги с кровати. — Не думала, что ты заглянешь!

— Да. — Джанет сдавленно кашлянула, тихо закрывая за спиной дверь. — Я тоже удивлена.

Амелия не бежала к ней навстречу. Амелия не бросалась с криками на шею и не пыталась сломать каждое ребро из того немногого, что было в человеческом теле. Амелия не была Эйлин, и глупо было ожидать, что она кинется к Джанет с радостными объятиями после долгой разлуки. Которую помнила только одна из них.

Новая палата нравилась Джанет намного больше ожоговой. В ней все еще было недостаточно украшений, чтобы захотелось избавиться от каждого из них, но несколько корзинок с цветами, воздушные шарики и огромный плюшевый медведь в углу разбавляли унылые серо-зелёные больничные краски.

В углу в мусорном баке торчали стебли каких-то цветов — возможно роз, если судить по разбросанным вокруг алым лепесткам, — и несколько смятых газет.

— Але... — Джанет опустилась на край больничной кровати, откинув в сторону одеяло. — Твой брат уже заходил?

О том, что новости долетят до семьи Куэрво в несколько минут Джанет даже не сомневалась. Все проведённые мысленные расчёты говорили, что вся свита тут же прибудет в больницу, сопровождаемая разве что не фанфарами. Так оно и вышло: на следующий день все первые страницы бульварных газетёнок были усыпаны статьями о чудесном выздоровлении старшей дочери «платинового магната». И конечно же рядом с портретом Амелии красовались отзыв старушки о похищении инопланетянами, которым, она, почему что поставила только девять звёзд из десяти по шкале приключений, и расследование мистических событий, набросившихся на город в последние несколько месяцев. В иной раз Джанет поверила бы в инопланетян, но сейчас могла только хмуриться и мрачно смотреть на зафиксированные какими-то людьми факты проникновения миров друг в друга.

Она должна была догадаться, что кто-то заметит происходящее.

И она должна была почувствовать источающуюся Куэрво силу. В Амелии ее было немного, совсем чуть-чуть, чтобы быть обнаруженной. Александр же оставлял после себя следы, куда бы он ни направился. Он был угрозой для окружающих. Но пока он стоял на последнем месте в списке дел, которые Джанет предстояло решить.

— Да, — взгляд Амелии метнулся на воткнутый в мусорку букет, и она потянулась за стоявшей на тумбочке миской с кашей. — Забегал на несколько минут. Сначала, когда нужно было сфотографироваться с репортёрами, а потом — еще через день. Он не вёл себя так же неловко со времён школы, когда я застукала его с одноклассницей. Весь раскраснелся и покрылся пятнами. — Она зачерпнула ложкой кашу и с задумчивым видом слизала ее, глядя поверх плеча Джанет. Ей было тяжело улыбаться, но уголки ее губ потянулись в сторону сразу же, как зубы звякнули о металл. — Удивительно, но я даже не успела соскучиться. Ни по кому из них.

Неловкое молчание, повисшее между ними, давило даже на Джанет. Она ощущала его, впитывающееся в кожу липким налётом горького привкуса и дымом пожара. Мэлли неторопливо расковыривала свой завтрак, вытаскивала из каши по изюминке и отправляла в рот, игнорируя оставшуюся часть блюда. Винить ее было сложно — затхлый запах плохо приготовленного молока долетал до Джанет, отбивая то немногое, что оставалось в ней от человеческого голода.

— Итак, — Амелия заинтересованно покосилась на неё, со звоном ковыряя ложкой кашу, — не расскажешь мне, что произошло?

— Тебе повезло с врачами.

Амелия с прищуром уставилась на Джанет, кажется, гадая серьёзно она это говорит или решила просто пошутить. Неловко и не слишком уверенно.

— В это я могу поверить, — медленно кивнула Мэлли. — Но... как ты выбралась? Я... — она сглотнула. — Я помню окруживший нас огонь. Ты была слишком далеко, чтобы я могла... Чтобы я могла спасти тебя.

— Мне удалось выбраться раньше, чем огонь добрался до меня, — сухо протараторила Джанет, словно это был доклад на заседании кафедры, а слова — очередным решением уравнения. — Мы все очень волновались, Мэлс. Ты всех перепугала.

«Удивительно, если бы это было не так.»

Джанет резко отвернулась к окну — Амелии не стоило видеть ее кисло скривившееся от голоса Алана лицо. Он был здесь. Был совсем рядом. Оставлял на коже свои невидимые следы и контролировал каждый шаг. Как и всегда. Пальцы свело судорогой, и Джанет поспешила сжать их в кулак, задыхаясь от подступившей к горлу злости. Чужие незнакомые ощущения протекали по ее телу, окутывали его и стягивали в тисках.

— Прости. Постараюсь больше не попадать в пожары, после которых можно оказаться в больнице больше чем на полгода. — Амелия привстала и ткнула ее пальцем в бок.

Ощущение резко исчезло, и Джанет с облегчением выдохнула. Эхо от голоса Алана растворилось в трепещущихся маленькими огоньками мыслях: он всегда был где-то рядом, работал бесперебойным радио на фоне сознания, сопровождал в самые сложные моменты и спешил поделиться советом. Алан Маккензи. Алан. «А», «л», «а» и «н» — буквы складывались в уравнение, решением которого стало ее новое имя. Лана. Конечно же, Джанет казалось это идеальным вариантом. К тому же, ее внутренний голос не упускал возможности подсказать, что она все делает правильно. Он не упускал возможности похвалить ее и направить, сказать, что нужно делать и как открыть в себе скрытые таланты, о которых Джанет не хотела бы никогда знать.

Голос Алана никогда не упускал возможности посоветовать ей новые варианты решений.

— Я скучала.

«Я тоже.»

Тело оцепенело. Мышцы отказывались слушаться, вторя слабой вибрацией знакомому насмешливому тону. Голос, который смолк на десятилетие и звучал только в минуты ночных кошмаров, снова раздался в голове Джанет, потеснив из неё Алана. Она тоже скучала. Она мысленно повторяла это снова и снова в надежде доказать, что ей не послышалось, но ответом служила только тишина отчаяния. Голос брата таял негромким эхом, оставляя после себя треск поленьев в камине и маслянистый запах краски.

Джанет поёжилась, обхватив себя руками, и встала.

— Когда домой? — она встретилась взглядом с отражением Амелии в стекле.

— Сегодня. Или завтра. Зависит от Хано, — отмахнулась та, бросив миску на прикроватную тумбочку, — он обещал забрать меня, как только освободится с работы. На него теперь столько обязанностей навесили, что он не смог придумать ничего лучше, чем сразу вывалить на меня «Папа умер». Не то чтобы я не готовилась к этому дню, и все же...

— И все же пунктуальность не главная черта твоего брата. Или эмпатия. Мне жаль, что ты не простилась с ним. Это... — Глубокий вдох и крепко сжатые пальцами предплечья, — помогает смириться.

— Или еще больше погрязнуть в сожалениях. Жизнь продолжается, — отражение Амелии пожало плечами. — И я могу позволить себе скорбеть чуть больше нескольких дней. Удивительно. Я думала, что не смогу оправиться после... — она сдавленно всхлипнула, подавив рвущиеся сквозь больничную пижаму эмоции, — после...

— Смерть Эйлин была ударом для всех. Но, — Джанет резко обернулась к Амелии и, наклонившись, сжала ее ладонь своей, — я рядом.

— Да, спасибо, — неловко крякнула та.

— Возможно сейчас у тебя эмоциональный шок. Скажи, если тебе внезапно станет плохо. Или захочется обсудить произошедшее. Возможно, я смогу помочь.

— Хорошо.

Неловкая улыбка на скривившемся лице Амелии кричала о помощи. Она слабо шевельнула рукой, вытаскивая ее из-под ладони Джанет, и ей пришлось отпрянуть. Она слишком давила на подругу? Нет, кажется, она делала то же самое, что и родители, пришедшие к ней в палату, чтобы сказать, что брата больше нет. Кажется, она вела себя точно так же, как те самые надменные взрослые, для которых произошедшее было всего лишь строчкой в полицейском рапорте и записью на приём к психотерапевту. Кажется, она вела себя точно так же, как отстранившиеся от детей родители.

Никто не знал, как справляться подобной болью.

Даже Джанет Калверт.

Пальцы скользнули по протянувшейся в воздухе багровой трещине, закрывая разрыв. Он гудел, вибрировал и завывал ветром в морских ракушках. У Джанет все еще хранилась одна из таких: острая, со сломанным карем, приложив которую к уху можно было услышать запечатанный навечно в бесконечной спирали смех ребёнка.

Она выкинула их все, кроме одной.

Кроме той, что в пять лет притащил ей с побережья брат.

Она отвернулась к окну, пристально разглядывая мельтешащие по улице человеческие фигуры. Холодные и пустые, они сливались с серым асфальтом. Некоторые пульсировали слабым теплом, но его было настолько мало, что потребовался бы целый город, чтобы заделать хотя бы небольшую трещину в Барьере. «У меня есть маленькая просьба», — Алан скользнул в спальню намного менее уверенный, чем обычно. Ему не нужно было просить ее помочь — Джанет казалось, что она обязана сделать все, чтобы этот мир простоял лишние пять минут. Было лишь вопросом времени, когда испаряющиеся силы начнут находить своих истинных владельцев.

Удивительно, как человеческие тела ослабели за годы отсутствия магии. Они разрушались, гнили изнутри и разрывались, не выдерживая просачивающейся в них энергии. Джанет оставалось только подобрать их и вернуть, надеясь, что этой небольшой заплатки хватит еще на несколько часов жизни. Каждая секунда в движении. Каждый час — в попытках сохранить то, что осталось.

Потому что он не просил.

Потому что она знала, что нужно делать.

Джанет хмыкнула, нервно теребя воротник водолазки. Серые точки разошлись, оставив на площади перед больницей огромную пульсирующую багровым цветом фигуру. Она двигалась слишком медленно, чтобы не позволить себя заметить, но Джанет, щурясь, смогла проследить ее только до угла больницы. Затем фигура скрылась, оставив после себя след из энергии.

— Приятно знать, что что-то остаётся постоянным.

— М-м-м? — Джанет резко обернулась, непонимающе уставившись на подругу.

Амелия нахмурилась:

— Ты. Как будто не было этих месяцев.

Нескольких месяцев. Долгий сон Амелии был всего лишь прихотью Алана Маккензи.

«Зачем?»

«Хочу наслаждаться слепой надеждой Александра в то, что его сестра может когда-нибудь проснуться. Он ведь любит ее, ты знала?»

Кто-то хмыкнул в ее голове: то ли собственный внутренний голос, то ли призрачно присутствующий Алан, — и Джанет закрыла глаза, сжав пальцами переносицу.

— Их и не было. Для тебя. К тому же, — Джанет повела плечами, скидывая с себя ощущение чужого присутствия, — полгода слишком маленький срок, чтобы измениться. Привычка за двадцать один день? Вряд ли, — она грузно выдохнула, вернувшись к наблюдению за улицей. — Нужно намного больше времени, чтобы принять новую жизнь. Время быстротечно. Постарайся не тратить его впустую, Мэлли. И... продолжай делать из Александра человека. Возможно, у тебя даже получится спасти его.

— Скорее он привяжет меня к себе, и мы вместе пойдём ко дну, — едко отозвалась Амелия.

Джанет и сама бы отправила Александра на дно озера. Это было лучшим, что он заслужил. Но каждый раз ей говорили «нет», каждый раз голос в голове приказывал дать Александру Куэрво еще времени пожить. Как будто...

Как будто на него у вселенной были совсем иные планы.

Багровая точка вынырнула из-за угла больницы, двигаясь уже быстрее. Она пульсировала, лавировала между людьми и иногда останавливалась около одного из них, будто присматриваясь. Она источала энергию, которую легко было уловить с четвёртого этажа больницы, даже не глядя в окно — Джанет выхватывала каждое изменение движения цели раньше, чем оно происходило. Точка пульсировала — но энергия исчезала слишком быстро, оставаясь на асфальте разноцветными радужными лужами и мерцая в воздухе лёгкой взвесью тепла.

— Прости, мне... — Джанет попятилась к выходу, неотрывно следя за целью. — Мне нужно идти. Я еще загляну к тебе, если ты не вернёшься домой раньше.

Она вылетела из палаты быстрее, чем Амелия крикнула ей вслед прощание и разразилась недовольной интеллигентной бранью. Джанет не была Идеалом, но ей хватало сил, чтобы мысленно оставаться с подругой еще несколько минут, пока ноги сами спускали ее по ступенькам на первый этаж. В приёмное отделение.

На втором этаже Джанет замедлилась. Пальцы вцепились в поручень, и шальная мысль высоким юношеским голосом предложила переместиться прямо на площадь. «Ведь никто этого не заметит», — пронеслось мимо неё невесомым ветерком, сложилось в несколько невесомых систем уравнений и рвано разлетелось сигаретным дымом, когда Джанет махнула перед собой рукой. Наваждение исчезло так же быстро, как появилось. Она уже достаточно нанесла урона Барьеру, позволив Амелии выздороветь. Искажение реальности, временные превращения и ограниченный запас энергии — физика и устои мироздания были против того, чтобы Джанет шла по простому пути.

Но кончики пальцев пощипывало предвкушением лёгкого и быстрого перемещения.

Она даже не догадывалась, как будет по этому скучать.

«Да брось, Джен, — мурлыкнул голос в голове. — Это же всего лишь один раз, который не сможет нанести вред реальности. Ты можешь упустить ценный источник энергии в попытках не допустить маленькую погрешность в балансе.»

Дематериализация. Телепортация. Перемещение в пространстве. Человечество придумало достаточно названий для процесса, который был запрещён в это части мира с момента разделения. Никто не задумывался о его природе в искусстве и науке, а попытки приблизиться к решению всегда заканчивались крахом. Джанет не удивилась бы, если бы за всеми провалами учёных стоял Идеал, тщательно следящий за тем, что можно рассказать разумным существам, а что нет. Разрыв себя на маленькие частички для быстрого перемещения казался привлекательным до того момента, как ты начинал испытывать боль от него.

Странно: Джанет не помнила, чтобы телепортация была такой болезненной.

Она бросила взгляд на наручные часы и засекла время. Мир вокруг загудел, закружился, сливаясь в сплошную стену из красок и разорвался, принеся с собой темноту. Ноги больше не стояли на бетонных ступеньках — Джанет ощущала лёгкость, как при взлёте на детской качели. И что-то тут же потянуло ее вниз, ударило в район солнечного сплетения и сдавило несуществующие ребра до хруста. Хотелось взвыть, разорвать стягивающую мышцы кожу и выпустить скапливающуюся боль наружу.

Ей нужно было всего лишь переместиться на площадь, но вместо этого Джанет застряла в стремительно сжимающемся пространстве. Голоса вокруг шептали, врезались в неё, бросали из стороны в сторону и утягивали глубже. Они шептали, переходя на крик, когда она вырывалась. Голоса окружали ее, пока среди них не прорезался тот самый, подсказавший ей перемещение:

«Сюда...»

Джанет выбросило на площадь. Легкие горели, сердце бешено колотилось, врезаясь в ребра, а предплечья чесались. Быстрая оценка времени — секундная стрелка даже не двинулась, только под пристальным взглядом Джанет вновь начав свой ход. Боль отступила, оставив после себя только головокружение и ощущение тошноты. В кармане завибрировал телефон — следом раздался навязчивый перелив колокольчиков, и рука рассеянно ткнула на кнопку громкости, заглушая звонок. Последний, с кем хотелось бы сейчас разговаривать, был Алан.

Он должен был почувствовать эту пертурбацию в материи на себе.

Вблизи серые фигуры людей сливались в незаметный фон, на котором разглядеть навязчивый след багровой энергии было намного проще, чем с четвёртого этажа. Джанет все еще немного покачивалась, следуя по дорожке из красного кирпича между малоэтажными домами. Кеды едва ли походили на серебряные башмачки, но они привели ее прямо к замершему над трупом бездомного юноше.

— Советую не двигаться.

Рука вспыхнула, согревая Джанет и воздух вокруг. Парень замер, а затем резко подскочил и обернулся, вскинув руки в сдающемся жесте.

— Я могу все объяснить, — протараторил он. С уголка его губ стекала тонкая багровая струйка, и он поспешил слизать ее кончиком языка, кажется, надеясь, что Джанет этого не заметит. — Только не убивай. Прошу.

— Пять секунд.

Джанет шагнула к нему, сжав руку в кулак. Вампир отшатнулся, запнулся о ногу «закуски» и повалился на асфальт.

— Три, — сухо отозвалась Джанет.

Ее волосы затрещали сгорающими в камине поленьями. Она сделала еще шаг, выдохнув короткое «два», и занесла руку, распаляя воздух — дышать им было больно, кровь в венах кипела, а от земли поднимались струйки пара.

— Я преследую выжившую! — зажмурившись, прокричал вампир, выставил вперёд руку и отвернулся.

Если бы это могло спасти от первородного пламени, мир существовал бы намного дольше. Джанет хмыкнула и замерла. Но не опустила руку.

Почувствовав, что в ближайшую секунду никто не собирается превращать его в след от тела на асфальте, юноша неуверенно открыл один глаз, посмотрев сначала на свою руку, а затем на Джанет.

— Выжившую? — осторожно переспросила она.

— После произошедшего на озере. — Слова вампира яркими вспышками васильковых глаз врезались в сознание Джанет. — Я был в барьере и сбежал. А она помогла нескольким из них проникнуть в этот мир, чтобы осмотреться.

— Из них?

— Из них, — округлив свои большие зелёные глаза до размера пяти центов повторит парень. — Я могу отвести тебя к месту, где они «высадились». Если оставишь меня в живых.

Эйлин любила в случайных ситуация повторять всего одну фразу: «Ничего непонятно, но очень интересно». У Джанет было бесконечное число вариантов, кем могут быть загадочные «они», но она и без этого прекрасно знала каждого потенциального нарушителя спокойствия миров. Неспособные смириться со своим низшим положением, порождения Духов всегда стремились показать себя. То, когда они тронут Барьер, было всего лишь вопросом времени. Которого у Джанет сейчас не было.

— Хорошо. — Кулак погас. — Ты все равно умрёшь через несколько часов. Этот мир убивает всех пришедших с той стороны. Не большая разница сделаю это я или кто-то другой. Разве что... — она на мгновение нахмурилась, обеспокоенно посмотрев на небо, и тряхнула рыжими волосами. — Неважно. Отведи меня к ним.

Один вампир против нескольких высших существ. Нельзя было упустить такой шанс. К тому же... К тому же нельзя было позволить им встретиться с Идеалом. Нет, конечно, вероятность подобного события стремилась практически к нулю — Алан скорее всего знал о проникновении и, как всегда, наблюдал со стороны, — и все же лучше было бы им побыстрее вернуться в свой мир.

Или раствориться в Барьере.

Несколько раз повторять ее новому проводнику не пришлось: он резво вскочил, махнул Джанет рукой и быстрым шагом устремился только по одному ему известному маршруту. Оставалось только поспевать за ним, оглядываться на предмет слежки и надеяться, что Алан сейчас слишком занят, чтобы следить за ее перемещениями по городу.

— А ты... — спустя минут десять быстро ходьбы, осторожно поинтересовался вампир, оглянувшись через плечо, — охотница?

— Вроде того.

— Никогда не думал, что здесь тоже они есть, — хохотнул вампир. — Хотя, если быть честным, я не думал, что здесь вообще есть кто-то живой. Знаешь, странно осознавать, что наш мир оказался не единственным во вселенной.

— Так и есть. Этот мир не единственный во вселенной. Но один из немногих, что все еще живы. Статистическая погрешность.

Джанет шла позади него, сжимая кулаки и следя за движениями парня. Он был не старше ее. Светлые волосы вились от застывшей в воздухе влаги. Он двигался рвано, сбиваясь с ритма шагов и спотыкаясь, как будто его подгоняло что-то невидимое. Под бледной тонкой как пергаментная бумага кожей предплечий проступали толстые сизые вены: густая кровь в них пульсировала, перекатываясь по мёртвому организму и пытаясь запустить безнадёжно больное сердце.

— Боюсь, обычно я путешествовал в компании более разговорчивых дам, — вампир попытался разбавить неловко повисшую паузу, крутанувшись на пятках и отвесив Джанет шутовской поклон.

Она только закатила глаза и кивнула, приказывая продолжить путь.

— За кем ты следишь?

Вампир помедлил, прежде чем ответить.

— Это... — он подпрыгнул, сорвав с дерева пожухлый жёлтый лист клёна, и разорвал его посередине, — личное. Она должна мне одну жизнь. — Небольшой кусочек с хрустом отлетел от ножки листа, и вампир растёр его в пыль между кончиков пальцев. — Она обещала, что все будет хорошо, и предала меня. Она убила мою сестру. — С еще одним оторванным кусочком из вампира вырвался истеричный смешок. — Мы, конечно, не были сильно близки, да и по факту мы даже не брат и сестра, но все же я считаю долгом чести отомстить за ее смерть. Повезло, что удалось улизнуть из этого загробного мира. Думал, сойду с ума, пока копошился в этой яме с отбросами и пробирался к краю. — Он тяжело вздохнул и тут же по-детски возмущённо добавил: — Там даже плана эвакуации не было!

— Потому что оттуда никто не должен был сбежать, — индифферентно пожала плечами Джанет. — И ты в том числе.

Он выглядел даже хуже, чем могли выглядеть вампиры. Кажется, он только что перекусил, но вместо здорового румянца, его кожа посерела, пальцы била мелкая дрожь, и он сжимал руки в кулаки, напрягаясь каждой мышцей тела. Он терял силы с каждой секундой и пытался держаться на ногах, чтобы выполнить обещание.

Что-то в нем было знакомое, и приходилось напрягаться, чтобы его образ не ускользал: силы, отобранной у Эйлин, хватило, чтобы немного усилить оставшуюся без плоти оболочку, и все же этого было недостаточно. Физическая боль резкими приступами схватывала Джанет, выкручивала суставы, вдавливала кости и вырывала кусочек за кусочком, напоминая, где ей надлежит быть — в Барьере, с такими же, как и она.

— Я тебя знаю. — Джанет резко остановилась, ухватившись за ускользающую проворным лисьим хвостом мысль. — Ты Феликс. Ты привёл Эйлин во Двор Чудес.

Феликс замер около вывески трейлерного парка и, нахмурившись, посмотрел на Джанет.

— Ла кур де миракль, — задумчиво протянул он. — Боюсь, последний раз я посещал его... века полтора назад. Прятался там от охотников почти сразу после обращения. И, боюсь, Эйлин привёл туда не я. Нет, я помню ее, — тут же суетливо добавил он. — Мы были в соседних камерах, и я помог ей выбраться, но потом... Мы разделились. Меня схватили. И ее я думал, тоже.

— Нет. Ее привёл кто-то, выглядевший как ты. Он выглядел как ты. Я... Я видела его своими глазами, — растерянно пробормотала Джанет. Она перебирала всех возможных тварей, существовавших с зари времён (вампиры к ним не относились), но в голову приходил только один вид. — Оборотень?

— Это вряд ли. Оборотней, способных превращаться в других людей, не видели уже несколько столетий. Орден от них избавился — они были слишком опасны. Нет. Это был не оборотень. Это был...

Феликс осёкся, прикусив язык. Буквально. Он дёрнулся, будто поперхнувшись, а затем сквозь его плотно сжатые губы начала сочиться кровь. В два шага подлетев к нему, Джанет осторожно коснулась его челюсти двумя пальцами, медленно выпуская из себя слабый поток энергии. Достаточное условие, чтобы заживить раны вампира, но недостаточное, чтобы заставить его тут же с безумным смехом вырвать себе глаза.

Отплевавшись, Феликс отёр рукавом кровь с губ и коротко кивнул:

— Спасибо. Видимо, что-то не в то горло попало.

— Или кто-то.

Джанет оглянулась, но поблизости не было никого, кроме парочки зависших на ветке ели ворон да снующих под ногами крыс. Она даже не ощущала присутствия чужой ауры, прощупывая местность на несколько кварталов вперёд. Только скудные остатки былого леса, пресный запах озёрной воды с водорослями и машинное масло трейлерного парка, к которому ее привёл Феликс.

— Мы на месте, — он снова сплюнул кровь, указав на небольшую вывеску рядом с ними.

Знакомое название приветствовало Джанет на площадке трейлерного парка. Короткий взгляд на стройные ряды мобильных домов — никаких признаков разрывов. Никого следа чужого присутствия. Воздух в этой части города был спокоен и неподвижен, даже как-то слишком равномерен, словно кто-то нарочно контролировал его. И Джанет обязательно разберётся с этим позже. А пока...

— Здесь никого нет, — она выжидательно уставилась на согнувшегося пополам Феликса.

Вампир только растерянно уставился на неё, открывая рот, как выброшенная на берег рыба, и разводя руками.

— Я не знаю, куда они делись! — он проскочил мимо Джанет и остановился в нескольких шагах от неё. — Я правда видел, как они вышли из портала именно здесь! — Выжженная земля под его ногами ровным кругом расползлась в стороны, подтверждая слова. — Потому что я скользнул следом за ними!

— А потом?

— Они договорились встретиться через несколько часов на этом же месте. Я отправился за... — он запнулся, сжав пальцами переносицу, и нервно топнул ногой, — за своей целью, а потом ты начала за мной следить и в общем я немного сбился со следа. К тому же у меня сейчас от обоняния одно только название осталось. Этот портал, чтоб его, — Феликс раздражённо махнул рукой куда-то в непонятном Джанет направлении, но ей и так было все ясно без дополнительных подсказок.

— Он иссушил тебя.

Джанет хотела бы звучать не так холодно — какая ирония! на конкурсе двойников Пламени она должно быть заняла бы последнее место, — но каждый раз ее участие в жизни другого человека заканчивалось максимально неловко. Гипотеза, построенная на собственном восприятии мира, подтверждалась наглядными экспериментами. Эйлин. Амелия. Случайные прохожие. Амелия. Эйлин. Н...

Нейт.

Джанет едва не поперхнулась воздухом, впервые за много лет произнеся это имя. Пускай не вслух, но она избегала его, открещивалась и прятала за несколькими замками. Она боялась, что, открой она хотя бы одну страницу прошлого, и вернуться в реальность она больше не сможет. И при этом день за днём продолжала вычерчивать на страницах тетрадей формулы, графики и поверхности, видя в них то ровный нос брата, то изгиб его смеющихся губ, то... разрез золотистых глаз. Таких же, как у неё. Смотреть в зеркало и жить дальше. Дышать и продолжать движение. Решать — и сбегать из реальности, прячась за бездушными буквами. «Она это перерастёт. Просто... дайте ей время», — Джанет морщилась, слыша знакомые слова. Нет, время не поможет. Время — всего лишь еще одна переменная в ее бесконечном уравнении жизни, производной от которого всегда была смерть.

— Как ты узнала? — Феликс с ошалелым взглядом смотрел на неё, не моргая. Джанет даже не была уверена, моргал ли он хоть раз за все это время.

— Не думала, что заложенные правила продолжал функционировать, — она повела плечами, приблизившись к выжженой на земле траве. — Диссоциация неизбежна. Ваш мир проникает в этот, а Барьер высасывает из них обоих силы. Как будто есть что сохранять, — саркастически хмыкнула она одним уголком губ, и всмотрелась в землю.

Трава оказалась примята несколькими парами следов. Кто-то топтался на одном месте. Или же пытался скрыть образовавшийся на земле ровный круг. Воздух наэлектризовался: пробегающие в нем маленькие разряды покалывали кончики пальцев Джанет. Подняв взгляд на Феликса, она выдохнула:

— Ты скверно выглядишь. Тебе нужно вернуться обратно.

— Я не могу! — тут же возразил он, замахав руками. — Они скоро сами должны вернуться! Вряд ли мы бы пропустили огромную зияющую алую дыру в воздухе прямо перед своим носом. Нужно просто подождать.

— У нас нет на это времени. И у тебя тоже. — Взгляд скользнул по стремительно расползающимся по коже язвам. Феликс выглядел бледней, чем обычный вампир. Хотя не сказать, что Джанет часто их видела. — Иди, пока от тебя не осталась куча пепла. А я осмотрюсь.

Плотно сжав ладонь в кулак, она стянула в него окружающее тепло, и затем ударила воздух. Он поддался, натянулся на кулак, как тонкая полиэтиленовая плёнка, и с хрустом прорвался. Длинный рваный шрам реальности, сквозь который проглядывался другой трейлерный парк, почти такой же, что был вокруг них, но грязнее, старее и разрушенной.

Повторять Феликсу несколько раз не пришлось. Еще раз сплюнув на землю кровь, вампир обречённо вздохнул и протянул руку к разрыву: багровые края затрещали, как поленья в камине; от них потянулись тоненькие струйки, коснувшиеся пальцев Феликса, и в следующую секунду он растворился, покрывшись багровым градиентом. Смотреть на происходящее в замедленной съёмке — Джанет двигалась намного быстрее, сливаясь с пространством и огораживая разрыв от остального мира — было занятно. Но как только Феликс исчез, Джанет хлопком ладоней друг о друга закрыла проход.

В воздухе запахло озоном. Она захрустел, взвыл и рядом на землю рухнуло что-то тяжёлое и железное. Джанет замерла. Повисла тянущаяся тишина ожидания подробностей. Следом за ней взвыла сигнализация машины. Протяжная и надоедливая. Откуда-то справа от Джанет. Хлопнула дверь, и мусор зашуршал под ногами еще одного посетителя трейлерного парка. Прильнув спиной к стене ближайшего мобильного дома, Джанет медленно двинулась вдоль него, вслушиваясь в осторожные шаги. Человек двигался напряженно, выжидающе и... неуверенно.

Остановившись у края трейлера, Джанет замерла. Человек появился перед ней через секунду: высокий, кудрявый, в знакомом дорогом пальто, от которого несло таким же дорогим мужским парфюмом. Александр Куэрво пульсировал энергией: она расходилась от него электрическими разрядами, взрывалась в воздухе шаровыми молниями и оставляла после себя лёгкий лавандовый след. Он осматривался, сжимая в руках пистолет, и собирался уже было повернуться к Джанет, как она выпустила в его сторону поток жара, сбив с ног и вырвав оружие.

Александр болезненно застонал — лучший звук, который можно было услышать в жизни, — и перевернулся на спину, хватаясь на нос. Металлический запах донёсся до Джанет, и она, подскочив к Александру, склонилась на ним, разглядывая залитое кровью лицо.

— Что вы здесь делаете?

Он распахнул свои черные глаза и зло уставился на неё. Кажется, он даже забыл, что секунду назад ему было еще больно. Теперь он только тяжело дышал, его ноздри раздувались как у разъярённого красной тряпкой быка, и смотрел на Джанет, будто не веря тому, что он видит.

— Хотел задать аналогичный вопрос, — прошипел он. — Какого черта происходит, Блейк?

— В прошлую нашу встречу, мне казалось, вы едва не выложили на стол всю мою родословную, — хмыкнула Джанет, отступив, — мистер Куэрво. Неужели вы слишком сильно ударились головой, забыв об этом?

— Что?..

Неужели он не помнил ничего из произошедшего на озере? Растерянный взгляд Александра мог означать только одно: догадка Джанет оказалась правдой. Александр следил за ней, отряхиваясь от грязи, и, кажется, ожидая пояснений к ее словам. Но у неё их не было.

— Джен!

Тело Джанет пронзила боль. Резкая и тупая, она медленно разлилась по ее телу. Ноги примёрзли к земле, и она не обернулась на знакомый голос.

— Здесь небезопасно, — заглядывая в глаза Александру, процедила она. — Вам лучше уйти и как можно быстрее, если хотите дожить до рассвета.

— Джен, ты!..

Быстрые лёгкие шаги — и Мэри-Кейт схватила ее за предплечье, отчаянно тряся его. Смотреть на неё было сложно. Еще сложнее — не смотреть. Она уже совершила ошибку, показавшись ей в парке. Сейчас она повторяла ее. Но что Джанет могла сделать, почувствовав опасность для неё? Уйти? Бросить на произвол судьбы? Заставить саму разбираться с последствиями решений? Нет, Джанет не была такой. Она не была, как...

Идеал.

Александр продолжал валяться на земле. Мэри-Кейт трясла ее руку, пытаясь обратить на себя внимание Джанет, а она просто смотрела в пустоту, выхватывая из неё осколки калейдоскопа воспоминаний. Щеку обожгло хлёсткой пощёчиной веток и в кожу впились хвойные иголочки. Колени засаднило от падения, и в нос ударил запах благовоний. Женский смех. Повсюду женский смех. И лай гончих. Пальцы сжались от боли. Нужно было бежать. Нужно было сорваться с места и бежать быстрее, пока они не догнали ее. Нужно было спрятаться. Это... это было какой-то ошибкой. Ей должны помочь. Ее должны приютить в ее храме.

Джанет споткнулась об невидимую корягу: ноги подкосились, и Мэри-Кейт подхватила ее, помогая удержаться. Не смотреть на сестру было самым сложным — и Джанет с этим не справилась. Светло-карие глаза Мэри-Кейт, бледные веснушки и миловидное личико — она всегда отличалась от них с... Нейтом. Она — тёплый огонёк свечи, направляющий тебя по ночным коридорам замка с привидениями, в то время как Джанет — поглощающий этот замок огонь, в котором сгорят даже бесплотные надежды и страхи.

С трудом оторвав от сестры взгляд, Джанет вновь посмотрела на Александра.

— Частая корректировка памяти может скверно сказаться на сознании человека. Возможно, — она мягко высвободилась из хватки Мэри-Кейт, отступая обратно к выходу из трейлерного парка, — вы видели, каким порой бывает мистер Белл. И поверьте, я не хочу вам такой же судьбы.

Они не вспомнят ничего. Джанет уже практически привыкла к этому. Александр не помнил их встречу на озере, как не помнил и... тот вечер в доме Куэрво. Мэри-Кейт не вспомнит ничего, что произошло сейчас. Слишком близко. Слишком болезненно и чуждо — Джанет хотела бы, чтобы сестра знала, чтобы не гонялась за ней в попытках поговорить или встретиться. Она видела, как Мэри-Кейт караулит ее у дома Куэрво, как навязывается на спектакли к мистеру Маккензи и как невзначай расспрашивает его подольше после репетиций или занятий в его университете. Только чтобы получить больше возможностей пересечься с Джанет.

— Это брат твоей подруги?

Вкрадчивый тон Танатоса заставил Джанет посмотреть в сторону Мэри-Кейт. Он стоял позади неё бесплотной фигурой, видеть которую могла только Джанет, склонился над Александром и рассматривал его как образец на уроке биологии. Джанет кивнула в ответ, оставив на лице Танатоса удовлетворённую ухмылку.

Глаза Мэри-Кейт раскраснелись и припухли. Слезы на них с каждой секундой проступали все отчётливей, и она наконец всхлипнула, шмыгнув носом.

— Джен, прошу, давай поговорим. Ты... — она судорожно втянула воздух, — ты не можешь сбегать от меня и дальше. Не теперь! Я... Почему ты спасла на в парке? Зачем?

— Этот мир не предназначен ни для кого, кроме людей, бельчонок. Я...

Слова застряли в горле раскалённым комком нервов. Ступни щекотали язычки пламени, и Джанет снова отступила. И еще раз. Ощущение загорающихся ног становилось только сильнее. Кто-то смеялся. Голосов вокруг становилось больше, они шептались, кричали и оскорбляли ее. Они выкрикивали ее имя и плевали ей вслед, пока огонь щекотал ее пятки.

Танатос с серьёзно-озадаченным лицом оторвался от Александра и посмотрел на Джанет несколько бесконечно долгих мгновений, прежде чем раствориться золотистым туманом. Александр наконец поднялся и теперь искал свой пистолет. Мэри-Кейт же в нерешительности топталась на месте, наблюдая за Джанет.

— Уходите. — Голос сломленным хрипом вырвался из ее горла, и она посмотрела в глаза сестре. — Сейчас же!

Парень — кажется, это был Ричард, друг Мэри-Кейт — подскочил к ней и потащил прочь, несмотря на активное сопротивление со стороны младшей из Калвертов. Александр замер: его тело напряглось, и он оглянулся на Джанет. Его черные глаза проследили за Джанет, и он, схватив с земли пистолет, бросился вслед за Ричардом и Мэри-Кейт. Хлопнули двери. Автомобиль несколько раз чихнул, завёлся и завизжал задней передачей.

Ноги продолжали гореть, но шум голосов стих. Джанет мутило — завтрак рвался наружу, но она вспомнила, что выпила только чашку кофе, прежде чем выдвинуться в больницу к Амелии. Мир вращался. Цокот каблуков эхом отражался от стенок черепа и тонул в ковровых дорожках коридора. Кто-то кричал ей вслед, просил вернуться и подождать, но она продолжала бежать вперёд. Автомобиль затрещал стартером — испуганные глаза водителя в зеркале заднего вида потонули в клубах огня. Бензин одурманивал, но даже он не мог спасти от пришедшей с ожогами боли.

Мышцы свело судорогой. Повалившись на колени, Джанет согнулась и зашлась кашлем. В горле клокотало, но ничего кроме слюны и хрипов из него не вырывалось. Живот бурлил. Суставы ломались, а вслед за ними и кости. Джанет подняла взгляд — вокруг неё не было трейлерного парка. Только черная пустота, сменившаяся яркой вспышкой. Тело взлетело, сбросило с себя несколько десятков килограмм и подлетело в воздух. Предплечья рассекло невидимое лезвие, выпуская наружу скрывающуюся в венах силу. Темнота расступилась на секунду, но Джанет не успела ничего разглядеть — ее тут же подхватили и понесли дальше потоки боли и бессознания. «Телепортация», — пронеслось в ее голове, прежде чем яркий свет ослепил ее. А затем снова пустота. Вспышка. И чернота вселенной. Ее бросало, как теннисный мячик, а зацепиться пальцами за сетку сил не было. Джанет скреблась, кричала сорвавшимся голосом и разрывала раз за разом материю, пытаясь вернуться, но ее лишь глубже затягивало в воронку...

...Пока знакомые руки не схватили ее за плечи, и голос не растворился в щебетании птиц:

— Ну, тише-тише. Я рядом. Все закончилось.

La cour de miracles (фр.) — Двор чудес.