•24• Мысли и Действия
Сердце светловолосой выбрало человека вопреки всему. Времени, обстоятельствам, ссорам и обидам. Вокруг неё было много парней, красивых, умных, удачливых и, от части, популярных. Но она их не видела, да и не хотела, потому что есть он, к кому тянется её душа и пылающее сердце. Это не объяснить ничем, просто всё так, как есть. И пусть у шатена не лёгкий характер и ветер в голове. Зато она точно знает, что он всегда будет рядом и займёт её сторону, вопреки обществу и разногласиям. Она выбрала его из тысячи других и, не задумываясь, пойдёт за ним, с закрытыми глазами даже на край света. Потому что это настоящая влюблённость.
Сероглазая пахла его несбывшейся мечтой с нотками лаванды и фруктов. С ней Ваня забыл имена, телефоны, адреса и дороги, ведущие в другие города. Потому что все дороги вели к ней. Аделина была его единственным городом. Местом, где он мог быть спокойным и буйствующим одновременно. Он пытался захватить её сердце штурмом, и наступлением, но, иногда, одерживал горькое поражение. Сейчас же всё перевернулось. Сменилось, словно эксклюзивная пластинка в старом проигрывателе. К ней кудрявый испытывает только нежность и всё самое главное, что когда-то было глубоко закопано и скрыто от чужих глаз.
Никогда ничьи горячие ладони так не проходились по её хрупкому телу. Никто прежде не трогал её так ласково и аккуратно, как сейчас это делал Киса. Зрачки Кирилловой расширяются, а губы дрожат. В нос забивается терпкий аромат сигаретного дыма и одеколона. Голова кружится и перед глазами пляшут сотни звёзд, которые взрываются, словно фейерверк ярких красок, когда она слышит его прерывистое дыхание.
Небо озаряется яркими красками, которые накрывают город, словно купол, желающий скрыть что-то сокровенное и тайное. Внизу кипит городская жизнь, а крыша наполнена тишиной и умиротворённым спокойствием. До этого бушующее море, наконец стихло и в спокойной водной глади отражается закат. Девушка закрывает глаза и глубоко вдыхает, желая продлить этот момент. Лёгкий холодок касается лица, а губы сами расплываются в счастливой улыбке. Она слышит, как снег сзади похрустывает — Киса не может спокойно стоять на месте, привлекая её внимание.
— Зачем ты взяла этот стрёмный рюкзак?— она повернулась, смотря на парня. Его лицо было серьёзным, а бровь изогнута.— Сколько ему лет? Триста?
Тонкие девичьи пальцы легли на потрёпанную лямку рюкзака. Бирюзовый цвет уже не был таким ярким и в некоторых местах торчали нитки. Она поставила его на парапет, пришлось приложить усилия чтобы расстегнуть тугую молнию. Достав толстую папку, русая прижала её к груди.
— В нём хранятся все мои воспоминания, связанные с тобой.— тихо проговорила Адель, сжимая папку с такой силой, что костяшки пальцев онемели.— Я не могу оставить то, что так дорого моему сердцу. Поэтому, хочу подарить их тебе.— она протягивает ему вещь, на что глаза парня округляются.
Кислов открывает её и достаёт стопку листов, на которых изображены его портреты и их совместные. Белая бумага была изрисована серым карандашом, на некоторых из них, линии были резкими и точными, на вторых же: мягкими и плавными. Это могло значит лишь одно, что каждый из рисунков, был создан в определённом настроении.
Он аккуратно проводит пальцем по каждому рисунку, боясь испортит то, что Аделина так бережно хранила и берегла, как самое сокровенное. Каждый лист был идеально ровным, словно их выгладили утюгом. Сквозь десятки, если не сотни бумаг, он наконец добирается до конца, где портреты помяты, а карандаш местами небрежно размазан.
— Я... это было, когда мы...
— Я понял, не объясняй.— перебил Киса, складывая бумагу обратно. Сделав это, он в два шага оказался возле девушки и взял её за руку.— Ты дрожишь.
Русая посмотрела на пальцы, которые трусились, словно она пробежала марафон. И правда дрожит.
Мелкая дрожь пробежала по всему телу, поднимая мурашки на руках и шее. Если бы не шатен рядом, она бы рухнула на пол, не в силах держаться на ногах.
— Это холод,— объяснилась Кириллова. На улице не было так морозно, чтобы дрожать, как осенний лист на ветру.— Просто прохладно.
— Я согрею тебя, Нежность.— Ваня погладил её щеку большим пальцем, а в его глазах плескалась теплота, перетекающая в тело девушки.— Иди сюда.
Кудрявый припал к её губам, требовательно и быстро. Её спина ударилась о край парапета, за которым была такая высота, что при взгляде вниз, становилось страшно. Адель ахнула, больше от сильного и настойчивого поцелуя, нежели от удара. Боль не ощущалась, было только давящее на тело наслаждение. Кровь стала жидким огнём, выжигающим любые ненужные чувства, кроме удовольствия и желания. Тело Кислова прижимало её сильнее. Он обхватил руками талию девушки, и из горла вырвался тихий стон, когда он прикусил нижнюю губу зубами, оттягивая.
Светловолосая чувствует, как внизу живота завязывается узел, а сердце набирает темп каждый раз, когда тёплые губы Вани касаются её. Горячие поцелуи становятся настойчивее, спускаются ниже, скользят по скуле и, покрытой мурашками, шее. Становится так жарко, что одежда кажется лишней. Дрожащими пальцами, она расстёгивает пуговицы, распахивая пальто. Его крепкие руки сжимают свитер, не позволяя себе спуститься ниже. Рассудок туманится и рамки стираются в прах. Адель перехватывает его ладони, спуская их к бёдрам, разрешая дотронуться до неё. Парень становится увереннее, а ключицы уже влажные от поцелуев.
— Ты вынуждаешь меня стереть последнюю границу.— голос Кисы надрывается, становится томным и мягким.— Я, конечно, не против, но ты потом сляжешь с температурой и блядской пневмонией.
Кислов не умеет доверять людям, в этом есть что-то патологическое. Он всегда верил в то, что если сам не может разобраться со своими демонами и чувствами, то и у других не получится. Но судьба решает по-другому и даёт Кирилловой разобраться со всем, что творится в его голове. Она делает это легко и быстро, словно психотерапевт, разбирающийся в своём деле. Живущий этим делом. Можно сказать точно: девушка живёт им.
Шатен коротко мажет по губам, медленно и тягостно. После этого, целует лишь нижнюю, а потом отстраняется, поднимая голову к темнеющему небу. Аделина бурно реагирует на потерю контакта и холод резко пробивает её тело. Рука на бедре сжимается и ускользает, заставляя пылающее место остывать. Ей хочется вжаться в него сильнее, сдавить в своих объятиях, подобно капкану. Уткнуться лбом в горячую грудь. Замереть так на всю жизнь, на вечность, в которую она так верит.
Сероглазая поворачивается, возвращая взгляд к постепенно пустеющим дорогам и улицам. Тот, кто сейчас с ней рядом, стоит намного дороже, чем болезни и обычное существование. Всё бесцветно и серо, а Ваня бесценен. Он появился в её жизни и показал, что значит чувствовать, желать кого-то так сильно, что тормоза срывает, хотеть заботиться и дарить всё, что можешь, всегда быть опорой и поддержкой. Всегда быть рядом.
Кудрявый реакцию на свои действия считывает, как заученную годами формулу. Он всё ещё пытается сдерживать себя как можно дольше. Потому-что, чем больше раскрепощённость, тем сильнее немеет тело, переставая слушаться. Русая в его руках становится непривычно мягкой и податливой, а пользоваться этим парень не хочет. Она не игрушка. Не бездушная вещь или кукла. Она — самое ценное, что есть в его одинокой жизни.
Кириллова собирается с мыслями и поворачивается к Кисе, который всё также смотрит в небо. Взгляд проходится по расстёгнутой куртке, откуда выглядывает чёрный свитер, с красным рисунком пламени. Кадык выпячивает, придавая шее особою привлекательность. Она замечает, как сжата его челюсть. Скулы острые, словно лезвие. И без того взъерошенные волосы, лохматятся с каждым потоком ветра. Девушка опускает голову на бок, замечая, что в нём что-то не так. Чего-то не хватает. Глаза бесстыже шарят по лицу и волосам, останавливаясь на ухе, в которым должна висеть чёрная серьга, в виде креста. Её нет. Русая вглядывается в мочку, где виднеется небольшая дырка. В голову лезут разные мысли, начиная от потери, до того, что серьги там никогда и не было.
— Где крест?— прищурив глаза, она внимательно наблюдает за тем, как он тяжело сглатывает.— Серёжка, что висела в ухе — её нет.
— А, это.— он машинально прикасается к уху, делая это каждый раз, когда волнуется.— Я с ней кое-что сделал.
— Что?— она выгибает бровь, не понимая, как он мог расстаться со своим главным отребутом, который ему так нравился.
Киса сунул руку в карман и тяжело вздохнул, даже не смотрел ей в глаза, отводил взгляд. Он высунул руку, крепко сжимая кулак, на указательном пальце виднелась цепочка, небольшие кольца которой, впились в кожу. Девушка наблюдала за каждым его действием, глазами бегая от лица, к руке. Ваня шагнул ближе и вытянул раскрытую ладонь, в которой лежал тот самый крестик, повешанный на цепочке.
— Это тебе.— тихо проговорил тот, переступая с ноги на ногу.— Я долго думал, что тебе подарить и решил, что сделать цепочку — лучший подарок.
Она вытянула руку, забирая подарок. Долго смотрела на него, изучая каждую деталь. На задней части, виднелась гравировка, которой раньше не было. Светловолосая посмотрела на шатена, он включил фонарик на телефоне и надпись было видно чётче. На чёрном металле, неровными и, местами, тонкими буквами, было выведено: «АиК», а рядом небольшое, немного кривое сердце.
— Адель и Киса.— объяснил кудрявый и сделал ещё один шаг к ней.— Я написал это сам, пришлось испортить пару-тройку железок, чтобы набить руку и не накосячить.
В носу неприятно защипало, а перед глазами всё поплыло, от солёных слёз. Капли скатились по пылающим щекам, впитываясь в ворот свитера. Русая не моргая смотрела на парня, который отвёл взгляд куда-то в бок. Солёных дорожек стало больше и она громко всхлипнула, переставая сдерживаться. Шатен вернул растерянный взгляд на её лицо и, быстро прижав к себе, уткнулся в запутанные от ветра шелковистые волосы. Отстранившись, парень посмотрел на неё.
— Не плачь, моя Нежность.— ласково ворковал тот, совершенно не понимая, что вызвало в ней такую реакцию.— Ты чего?
— Прости, я...я.— она задыхается и проводит рукой по щекам, отворачивая лицо.— Мне очень приятно, правда. Не хочу, чтобы ты снова видел меня такой слабой.
— Эй, дурная.— подцепив пальцем подбородок, он поворачивает её лицо к себе.— Твои слёзы — это не слабость, не нужно их скрывать. Я обещал тебе, что буду рядом. Поэтому, позволь себе показывать мне все эмоции, которые ты чувствуешь.
Если бы он только знал, какие чувства кипят внутри неё, при одном только его взгляде. Кровь бурлит, а голова становится лёгкой, кислород перестаёт поступать в лёгкие, когда его губы оказываются в миллиметре от неё. Хочется кусать, целовать, вжиматься и сжимать. Мысли только о нём. Кудрявый выносит ей весь мозг, выносит все мысли из головы, сбивает привычный ритм сердца, превращая его в гидроэлектростанцию. С Кисловым она чувствует себя любимой и живой, такой, какой никогда прежде не была. Внутри больше ничего не скулит, не скребётся, как забитый в угол зверь. Внутри всё цветём и полыхает.
Для кудрявого всё так странно. Он не может поверить, что русая согласилась быть с ним. Приняла настолько тяжёлое решение, даже не раздумывая. Не смотря на то, что знает, какой он на самом деле: агрессивный, злой и вспыльчивый. Это поведение не шло ни в какие рамки, но девушка принимала всё это. Принимала и понимала. Из всех людей на этой планете, Аделина единственная, кто заставила его потерять контроль над намертво заколоченными внутри чувствами. Она единственная, с кем он хочет ощущать удовольствие. Нет, не в сексе. Удовольствие, которое люди ощущают, при нахождении рядом друг с другом, при поцелуях и объятиях. С ней, он хочет ощущать весь спектр эмоций, который только возможно испытывать.
— У меня есть для тебя ещё кое-что.— тихо проговорил Киса, оставляя лёгкий, едва ощутимый поцелуй на мочке уха.— Пойдём, на улице холодает.— он крепко сжал её ладонь, переплетая пальцы в замок.
Кириллова послушно поплелась на ним, последний раз бросив взгляд вдаль. Город постепенно погружался в темноту, а до этого выключенные фонари, наконец зажглись. Железный люк скрипнул и Киса остановился, смотря на то, как какой-то неизвестный парень преодолевает последние ступеньки.
— Глеб?— удивлённо спросила девушка, вскидывая брови.— Ты что тут делаешь?
— Пришёл посмотреть на город.— спокойно ответил Гирин, выпремляя спину.— А ты что тут забыла? Ещё и в такое позднее время.
— Она не одна.— вмешался ровный голос Кислова, его брови были нахмурены так, что между ними слегла складка.— А ты кто такой?
Кислов знал его, но почему-то, всё таки задал этот вопрос.
— Глеб Гирин.— коротко стриженый совершенно не заметил тон шатена, протягивая ему руку, чтобы поздороваться.— Можно просто Глеб.
— Киса.— буркнул тот, недоверчиво вкладывая ладонь.— И давно вы знакомы?
— Нет, совсем недавно начали общаться.— русая поспешила объясниться, чтобы кудрявый не надумал ничего лишнего.— Встретимся позже, хорошо?— она вернула свой взгляд к Гирину, и улыбнулась.
— Хорошо, Благородная.— отозвался он, с широкой улыбкой. Только сейчас девушка заметила его разбитую губу.— Будь осторожна.
— С хуя ли, ты её так называешь?— взорвался Ваня, а желваки на его лице зашевелились.— Она занята, не советую яйца катить.
— Эй, ты легче будь! Пыл поубавь.— Глеб насторожился и до этого светлые глаза — потемнели.— У нас с тобой есть что-то общее, если ты не заметил.
— Например?
— Она.— более спокойно продолжил Гирин, убавляя нахлынувшую в сторону Кислова ярость.— Не советую портить Аделине настроение, это сейчас точно ни к чему.
Над ними повисло тяжёлое молчание. Казалось, что даже оживлённый до этого город, замолчал. Девушка чувствовала напряжение всем телом, и это ей совершенно не нравилось. Сейчас может произойти то, чего ей совсем не хочется.
______________________________________________
НЕ СКУПИТЕСЬ, ОСТАВЬТЕ ПАРУ ПРИЯТНЫХ СЛОВ, И НЕ ЗАБЫВАЙТЕ ПРО ГОЛОСА!❤️
Рекомендую к прочтению:
«Мы встретились слишком рано»
«Сердце твоё- камень»
«Спецвыпуски по фанфику «Сердце твоё- камень»
«Уйдём во мрак»
«Одно солнце на двоих» - фф с Борей Хенкиным.
Тгк с моментами из книг, спойлерами к новым главам и многим другим:
|•ctk_sb•|
Тик ток: mbcr_ctk