Фанфики Чонгук

Она преследовала его уже не первые сутки, не имея возможности (а вернее подходящего момента) задержать. Сначала она нашла его в самом дальнем от военных действий городе, затем следила за ним и теперь просто шла по пятам. Он об этом знал, но не мог оторваться, посему старался все больше находиться среди людей. В толпе она ему ничего не сделает. Но чем стремительнее приближалась ночь, тем больше росло напряжение. А как не на руку был комендантский час! Количество прохожих редело, все стремились до девяти успеть домой. На улице оставался только патруль. Но это в других городах, здесь же это были редко проезжающие полицейские машины. Настолько редко, что бывало за ночь можно было встретить только одну на главной дороге. Согласно введенному военному положению большая часть полицейских была призвана в армию.

Была уже половина одиннадцатого, на улице редко, но еще встречались нарушители военного положения и все же большую часть мужчина и женщина шли одни. Он далеко впереди на фоне последнего кусочка бордового неба шел все быстрее, и все чаще оглядываясь. Она же просто преследовала свою жертву, уже совершенно спокойно, нисколько не скрываясь. Ему далеко не сбежать. 

Он остановился. Она, сделав пару шагов, тоже. Все замерло. Сейчас дело должно было решиться. Он развернулся к ней и вскинул пистолет. Она уже целилась в него. Было темно. Он и без того меткостью не отличался, но шальные пули могли сделать свое дело. У нее же еще был шанс. 

Откуда ни возьмись, выехала патрульная машина и с визгом остановилась в паре метров от женщины. Полицейский поспешно выбрался из автомобиля и вскоре уже целился в нее.

- Это полиция, бросьте оружие! - проорал он, выглядывая из-за машины, чтобы лучше прицелиться. О том, что есть третий и он тоже может быть опасен полицейский как-то не подумал.

Женщина с крайним удивлением посмотрела на него, но пистолет опускать не торопилась, да и не собиралась. Однако секундное отвлечение сыграло свою роль - преследуемый открыл огонь первым. Женщина только и успела, что выстрелить два раза наугад и спрятаться за машиной рядом с полицейским. Стрелявший добил по ним обойму, заставив скрывавшуюся парочку съежиться и прикрыть голову, и исчез: когда оба выглянули того уже и след простыл.

На улице вскоре началась неразбериха: как только стало ясно, что перестрелка закончилась, в домах зажегся свет, многие начали выглядывать в окна и расспрашивать соседей, кто что видел, некоторые даже несмотря на патруль, вышли на улицу. В конце концов, перестрелки в этом городе случались редко. В двадцати километрах восточнее находился военный штаб, охранявший всю округу, а ближайшее вражеское ополчение еще не дошло даже до соседней области, да и уже не дойдет, так как война близилась к своему завершению. Так что орудовали здесь только особо беспощадные и часто безмозглые бандиты, но и тех было мало.

Женщина поднялась, отряхнулась и, собиралась было уже уходить, как одна особенно сердобольная бабуля с тросточкой подошла к ней, размахивая оной, так что женщина даже отшатнулась. 

- У! Преступники несчастные! Покоя от вас нет! - бабуля еле ковыляла, но, казалось, если доберется, то забьет своей тростью насмерть. Женщину это мало волновало, она уклонилась и собиралась пойти своей дорогой. Полицейский ее остановил.

- Кто это был? - с неким вызовом спросил молодой человек.

- Один предатель, - спокойно ответила та. 

Молодой полицейский ожидал каких-то подробностей, но когда понял что их не последует, немедленно доложил по рации о сбежавшем, а так же координаты перестрелки. Одна из патрульных машин вызвалась помочь. 

Тем временем бабуля все продолжала рядом что-то причитать.

- У вас есть документ удостоверяющий личность и разрешение на использование оружия?

- С собой ни того, ни другого.

Женщина буквально чувствовала, как вляпывается туда, куда ей не нужно. У военных никогда не бывает подобных проблем, только если они не решают, что без документов у них больше шансов выбраться из вражеского стана. Она ведь не мола подумать, что это может стать проблемой в своем…

Она стояла, оглядываясь по сторонам, в надежде, что проблемка рассосется сама собой. Более того, женщина была почти уверена, что так и будет: полицейский спросит, кто она такая, она ответит, и на этом они разойдутся, как это обычно бывает в других подобных случаях.

- Простите, но я должен вас арестовать, до установления вашей личности и выяснения обстоятельств дела. Бросьте, пожалуйста, оружие, - выдал молодой полицейский месяцами тренированный у зеркала текст. Видно хорошо тренировался - голос дрогнул только раз.

- Вы серьезно?! - с долей обреченности и разочарованности воскликнула женщина. 

Не то чтобы она была сильно занята, но нынешнее положение дел ее не сильно устраивало. Вскоре, однако, ее мнение переменилось, хотя тоже не сразу. Женщина уставилась своим придирчиво-колким взглядом на полицейского. 

Только сейчас она в полной мере смогла обратить внимание на него. Совсем молодой, хорошо, если двадцати лет от роду. Сказать, что хорош собой все равно, что плюнуть природе в лицо. Он был великолепен! Он излучал юность своей чистой белой кожей и большими, удивленными глазами. Мальчишка был до неприличного чист и прекрасен, и особенно резко это ощущалось в условиях нынешней войны.

«Может все и не так плохо», - подумалось ей.

Женщина смягчилась, будучи заинтересованной. Она смотрела на него как голодная змея на свою добычу. Особой пикантности, конечно, добавляла его форма, в которой он пробуждал еще более неприличные мысли и массу идей противозаконных нарушений. 
Юноша не мог этого не заметить, от чего начал чувствовать себя не комфортно: переступал с ноги на ногу и старался на задерживаемую не смотреть. 

Женщина бросила ему под ноги пистолет и, мельком глянув на значок с именем, тихим голосом произнесла:

- Что ж, арестуйте меня, лейтенант Чон, - конечно, это было чистой воды издевательством над мальчиком. 

- Сержант. Младший, - чуть ли не заикаясь, поправил полицейский и поднял с земли пистолет, тут же кинув его в пакет и в машину. 

–Мне нужно составить протокол, - все еще заметно смущаясь, начал полицейский. - Назовите ваше имя, должность и количество полных лет.

- Старший лейтенант внутренних войск Пак Джесун, 30 лет.

Это несколько повергло в замешательство молодого полицейского. Рефлекс сработал на том, что надо отдать честь, поклониться и отпустить, но юноша быстро вспомнил, что дамочка без документов.

- У вас нет удостоверения, поэтому я все равно должен вас задержать, - оправдался он.

- Конечно, малыш, я так плохо себя вела...

Юноша несколько опешил от такой наглости, но ничего не сказал и просто предложил женщине сесть в машину.

- А обыскать? – спросила задержанная. – Вдруг у меня еще, где оружие спрятано…

Она усмехнулась, глядя на борьбу серьезности с неловкостью в полицейском. 

«Пожалуй, ничего не случится, если я немного с ним поиграю…» - и с этой мыслью оперлась руками на автомобиль в пикантной позе, чтобы юноше было удобнее и приятнее обыскивать.

Чонгука же занимали несколько иные мысли. Если откинуть то, что у задержанной имелась сексуальная фигура, причем начиная со слова «имелась», так как в их краях это редкость, он не хотел ее обыскивать, ибо туго представлял что, и как можно спрятать под обтягивающей майкой и шортами. К сожалению, пришлось последовать уставу. Оказалось, у нее за поясом и в ботинке хранилось по одному ножу. Однако смущение от пройденного мучения почти полностью затмевало здравое удивление тому, что задержанная, как говорится, «вооружена до зубов».

Чонгук снова предложил женщине сесть в машину и на этот раз она снова отказалась.

- А как же наручники? Я тут в людей посреди улицы стреляю, думаешь, не захочу и от тебя избавиться?

Полицейский обреченно вздохнул, а лейтенант уже завела руки за спину и игриво поманивала их сковать. Только после этого Джесун согласилась сесть в машину не преминув воспользоваться помощью в гораздо большем объеме, чем того требовали правила приличия.

«Да девки должны возле него лужицами расплываться», - не могла не отметить Джесун. – «Такой галантный!» 

Пока женщина усаживалась, подъехала еще одна патрульная машина. Чонгук пошел разговаривать с коллегами и, как заметила Джесун, бабка за ним. Ту нисколько не смущало, что на нее не обращают внимания, более того она продолжала что-то причитать. Полицейские обменялись буквально парой слов, после чего Чонгук вернулся в машину и они, наконец, поехали в участок. 

Ехали не больше десяти минут и все время молча. Участок был закрыт, и, как потом поняла Джесун, дежурил там только ее красавчик-полицейский периодически сменяемый своим напарником. Отделение было маленьким и из камеры предварительного заключения открывался отличный вид на основное помещение, включавшее в себя всего пять рабочих мест. Сержант Чон занимал ближайший к камере стол, так что женщине открывался вид на его спину и все чем тот мог заниматься.

По пути в камеру задержанная нарочито смущала юношу своими словами и действиями, но, оказавшись внутри, на какое-то время притихла. Дальнейшие действия сержанта не вызывали особого интереса, но ей было просто приятно за ним наблюдать. Он пытался пробить ее по базе данных, а заодно и ее оружие, но, конечно же, там ничего не нашлось и пришлось отправлять запрос в штаб. Как правило, это значило что результатов следует ждать не раньше утра. Но самое страшное, это то, что до тех пор заняться было откровенно не чем. А надо было. Не трудно догадаться, что в отсутствии посторонних мальчик скорее всего просто спал. Сейчас это было непозволительно.

Чонгук уселся за стол и стал его пристально разглядывать в поисках идей для ближайшего времяпрепровождения. Джесун с удовольствием наблюдала, как тот пытается заняться хоть чем-нибудь будучи обремененным ее присутствием и нездоровым интересом.

- Ох, малыш, ты будешь охранять меня всю ночь? Я чувствую себя в безопасности, - не преминула поиздеваться она.

Тот лишь поерзал на стуле от неловкости, но ничего не ответил и вообще сделал вид, что не слышал, внезапно взявшись за разбор документов. Джесун усмехнулась и решила в ближайшее время занять себя разговором.

- Такой красавчик… Хорошо что таких мало в полиции. Женская преступность возросла бы разы, - Джесун говорила медленно, подбирая слова и смакуя каждую мысль. - Хотя, думаю, голубятники тоже не прошли бы мимо, - у Чонгука покраснели даже уши, что заставило Джесун расплыться в довольной улыбке. – Как тебя сюда занесло? Наверно сразу после школы в рядовые пошел… Родители наверняка гордились - такой доблестный сын вырос… 

Чонгук не отвечал: женщина больше рассуждала, чем спрашивала, и вовсе не нуждалась в его подтверждениях. Он же продолжал вчитываться в бумаги ни слова, в которых не понимал, так как умом всецело присутствовал в разговоре. 

- Слушай, малыш, а у тебя девушка-то хоть есть? – внезапно прозвучал провокационный вопрос.

- Е… То есть Вас это не касается, - запнулся юноша и продолжил всем видом показывать усердную работу. - И, пожалуйста, прекратите меня так называть, - все же решил добавить он.

«Пожалуйста…» - умилилась женщина. Вся эта его вежливость и скромность сладостью щемила в груди. 

- Хорошо, сержант Чон, - подчинилась она и дальше продолжила свои рассуждения. – Что ж, ясно, ну, я так и думала, что есть. Наверняка миленькая девочка-цветочек, от которой все в восторге и ты в том числе… Был, по крайней мере. Ведь вы недавно отметили сто дней, а она даст только на триста, а может и того хуже – только после свадьбы. Не так ли? А когда дело до этого, наконец, дойдет, то она ляжет бревном и будет принимать все как должное… Ох, знавала я таких девиц в свое время. Забавно, все их парни потом ко мне уходили, - и Джесун действительно удивилась своему открытию.

«Ну ничего, этот малыш тоже скоро будет моим» - со спокойной уверенностью подумала она. Для нее это даже было скорее фактом.

Призадумавшись на эту тему, Джесун не сразу заметила, что мальчик застыл с документами в руках и просто смотрит куда-то перед собой. Не ожидала она, что ее слова возымеют такой успех, и ее тут же осенило:

- Она ведь уже так делает, да? – удивилась своей точности женщина. - Любые твои ухаживания принимает, как будто, ты ей должен и совершенно ничего не отдает взамен?

- Прошу Вас… Наши отношения Вас не касаются! – не выдержал больше Чонгук. – У нас все в порядке с отношениями. Мы любим друг друга и нам этого достаточно.

Парень прямо таки негодовал от возмущения и запинался чуть ли не после каждого слова, но так ни разу к заключенной и не повернулся. Где-то в глубине души он все же боялся взглянуть правде в глаза. 

Женщина все это спокойно наблюдала, в душе смеясь и одновременно жалея мальчишку.

«Еще как касается, малыш. Ведь я собираюсь тебя грязно совратить, заставить ей изменить, а заодно, возможно, и пересмотреть ваши отношения…» - подумала она.

- Малыш, если бы любил, то тебе до меня дела не было бы, - с более серьезной интонацией заявила Джесун. – Хоть бы я тут голая при тебе мастурбировала, тебя бы это не смутило. Но ты думаешь обо мне, тебя волнует каждое слово, прикосновение и даже взгляд… 

Крыть было нечем, однако Чонгук, и до этого героически старавшийся не обращать внимания на слова женщины, и сейчас приложил все усилия, чтобы ничем не выдать ее правоту. Ее слова были до безобразия точны, поэтому ни разу не промахнулись. Лишь какие-то незначительные мелочи отделяли заключенную от истины.

- Что ж, я все понимаю, - голос задержанной вновь нарушил недолгую тишину и снова сделался мягче, - гормоны требуют свое. Бедняга, совсем истосковался по женскому теплу.

Ее слова будоражили.

- Прекратите это!

Мальчишка уже начинал тихо беситься. Он совершенно не знал, как лучше поступить и что сказать в такой ситуации. Его бесило одинаково то, что женщина никак не хотела оставить его в покое, и то, что он на это все реагировал слишком бурно. Присутствие привлекательной женщины уже волнительно, особенно для молодого и неопытного парня, но когда эта женщина подает совершенно не двусмысленные знаки внимания, бесит еще больше то, что поддаваться на них нельзя.

В сердцах, забыв обещание хотя бы не смотреть на нее, юноша обернулся. Женщина, казалось, этого ждала. Она стояла, чувственно прижавшись к решеткам, смотрела на него острым взглядом хищника и с легкой довольной улыбкой на лице. Вспомнилась бабулька, кричавшая ему не верить этой женщине: военные – люди приличные, а эта не иначе как преступница и проститутка. Конечно, Чонгук и не собирался никому верить, пока не придет приказа ее отпустить или дело не разрешится иным способом, поэтому, смутившись, он резко отвернулся и снова взялся за свои бумаги.

Добившись своего, Джесун снова замолчала, вернувшись к своим невеселым думам. Чонгук вскоре закончил со своими бумажками и занялся увлекательным занятием: плеванием в потолок. Вернее сказать, он снова бурно искал себе занятие, но вскоре безделью все же проиграл и увлекся пасьянсом на стареньком компьютере. В гробовой тишине только и было слышно щелканье мышкой. Даже часы работали беззвучно. 

Время шло, Джесун занялась рассматриванием рабочих мест. Было интересно наблюдать, сколь разные люди здесь работают, но при этом, сколько у них общего: у кого-то на столе стоял цветок в горшке, у кого-то были разбросаны бумаги, еще у одного на видном месте красовались сувениры из путешествий, но почти у каждого стояла грязная кружка из-под кофе. У многих были фоторамки, но Джесун была видна только единственная на столе сержанта Чона. Это было групповое фото отдела, с которого Чонгук очаровательно улыбался, стоя на заднем ряду. Джесун поняла, что улыбающимся его еще не видела. Казалось, лицо его никогда не обременено проблемами, всегда светлое и невинное. А то, что творится у него в голове, является интереснейшей загадкой. 

Вскоре ей снова стало скучно. Джесун достала из ботинка еще один нож. Тишину участка нарушил резкий звук ударов по металлу. Женщина вольготно расхаживала по камере, водя ножом по решеткам. Реакция последовала незамедлительно.

- Упс, кажется, ты не все нашел, малыш, - ответила она на вопросительный взгляд Чонгука, и в качестве доказательства покрутила нож в пальцах. 

А ведь он уже надеялся, что она про него забыла! Эта ситуация его злила больше всех. Из-за того, что он плохо ее обыскал, теперь он должен был зайти к ней в камеру и уже от этого сердце колотилось. Хотя Чунгук был полон решимости и праведного гнева, а проще говоря, зол как черт, в камеру он заходил как в клетку с тигром, причем на съедение. По логике вещей это он должен был быть хозяином положения, однако этого совершенно не ощущалось. И гнев это нисколько не умоляло. 

- Отдайте, пожалуйста, нож! – войдя в камеру, потребовал полицейский.

Ни о каком повиновении речи идти не могло. Чем ближе он подходил, тем дальше она отступала, пока не уперлась в стенку, после чего спрятала руку с ножом за спину. У Джесун был и более коварный план, но она решила, что полицейского лучше еще больше не злить. Мальчику и так было нелегко. Теперь кровь в нем действительно бушевала.

Он подошел к женщине совсем близко, так что она ощущала исходящее от него тепло и слабый запах одеколона. Джесун невольно сглотнула.

- И прекратите меня называть малышом! Я уже достаточно взрослый, – с акцентом на «достаточно» прошипел он. Женщине хотелось смеяться от этого детского лепета. – Проявите хоть каплю уважения!

«Ох, поверь, малыш, тебя я уважаю в разы больше многих из тех, кого знала годами…», - подумала она, но ответила, лишь:

- Прости, малыш, - сопровождая это уже привычной лукавой улыбкой. – Я не хотела тебя обидеть.

Казалось, он сейчас сорвется. Его распирало от желания сделать хоть что-нибудь, пускай даже поддаться на провокации, но он удержался, только позволив себе силой отобрать оружие. Джесун была удивлена; то ли она теряла сноровку, то ли ей действительно попалось невиннейшее создание и воплощение благопристойности. Где-то в глубине души заиграла совесть, требовавшая оставить его в покое. Мальчик слишком хорош. Джесун на какое-то время согласилась.

Он ушел дальше ничего не делать и отгонять от себя нежелательные мысли, а она погрузилась в долгие размышления о своем плохом поведении. Это всегда плохая идея вестись на эмоции, особенно после сильного душевного потрясения.

Время близилось к рассвету, когда зазвонил телефон. Сержант быстро подскочил к аппарату и достаточно долго что-то выслушивал, периодически вставляя короткие «да» или «нет», а когда открывал камеру чтобы пригласить Джесун к телефону, то выглядел несколько подавленным.

Из трубки звучал привычный голос командира, правда излишне возбужденный и громкий. Он не заморачивался с приветствиями, а сразу начал отчитывать лейтенанта. Видно мальчишке тоже досталось. Все с таким же понурым видом тот стоял рядом, слушая обрывки телефонного разговора.

- Нет, со мной все в порядке… Ну зачем вы так? Он ни в чем не виноват! Парень действовал по уставу, так что он молодец! Да… Да, я действительно была без документов… - Чонгук покраснел и еще сильнее опустил голову. Джесун, не обращая на него внимания, продолжала. – Так вышло… Ничего, развеялась, развлеклась, - с этими словами она подмигнула полицейскому. – Таких честных людей еще поискать! Премия - это отличная идея... Конечно, серьезно! Похоже, что я шучу? – после этого она какое-то время только слушала. Вскоре ей, видно, надоело, и она спросила, - Лучше скажите, его поймали?... Отлично. Тогда скоро буду, ну, насколько это возможно, я машину далеко оставила… Как-то не сподручно было… Хорошо… 

На этом разговор был окончен. Повисло неловкое молчание.

- Теперь вы свободны, - первым нарушил его юноша. Стараясь показать себя более уверенным, он поднял на женщину взгляд и теперь не стесняясь, смотрел ей в лицо. Его одолевало необъяснимое разочарование. Неужели ему будет не хватать ее издевательств?

- Да, пожалуй, - пробормотала Джесун и в задумчивости провела пальцем по линии его подбородка. Малыш не дернулся, и по его лицу действительно невозможно было понять, о чем он думает. Возможно, он сам не знал, чего хочет, поэтому теперь, ввиду ее скорого отбытия, невольно позволял ей решать за него.

«Кажется, игру я все же выиграла», - подумала женщина, но гораздо спокойнее чем того требовала ситуация и потраченные душевные силы. То ли виновато утро замещавшее ночное наваждение насущными проблемами, то ли проснувшаяся с первыми лучами солнца совесть, кричавшая, что сейчас не время для романа на одну ночь и что мальчик не заслужил такого обращения. Совесть была права, за таких как он выходят замуж и живут долго и счастливо. 

Джесун снова осмотрела Чонгука с ног до головы. Как же она сейчас завидовала ему, он оставался все таким же неизменным: чистым, неопытным и шикарным в своей униформе. Пожалуй, возбуждал он ее ничуть не меньше чем раньше, так что в одном Джесун себе все же отказать не смогла.

Целовался он плохо. Казалось единственное, что он пока что мог это доводить до полного отсутствия приличных мыслей. Однако учился мальчик быстро, и этого было более чем достаточно. Как ни странно, но находясь в его робких объятиях, она действительно чувствовала себя спокойнее. Казалось, даже набралась сил и смелости для предстоящих дел.

- Прости малыш, - извинилась она после этого долгого поцелуя. – Сегодня ничего не выйдет… Но оно ведь и к лучшему, да?

Она еще раз пристально рассмотрела его, отмечая про себя каждую деталь, улыбнулась его незадачливому виду и ушла, сказав только:

- Еще увидимся, - в надежде, что они действительно еще увидятся.