Жгучий сеанс
— Что, смотреть больше нечего? — ворчал парень, стоя у расписания.
— Нет, — довольно хихикая, качала я головой, смотря на единственный сеанс воскресным вечером.
— Не могу поверить, что мне придётся смотреть этот ужас, — вздыхая, покупал он билеты на этот несносный фильм.
— Ну, Гукки, не ворчи, после я сделаю тебе приятное, — соблазнительно шептала я под стать концепту фильма, а он лишь закатил глаза.
— И этот бред тебе нравится? — томно шептал парень, прислоняясь ко мне, чтобы не привлечь внимание нескольких парочек, сидящих спереди.
— Нет, — смущенно отвела я взгляд, от родных глаз, что так насмешливо смотрели на меня, когда на экране вновь замелькала постельная сцена.
— Врунишка, — усмехнулся Чон и взял меня за руку, не отпуская до конца просмотра.
На одной из очередной сцены меня обдало диким жаром, а рука, что так долго была взаперти его широкой ладони, покрылась капельками пота, причиняя дискомфорт.
— Я ненадолго, — прошептала я, поднимаясь с места, когда стало слишком душно и ерзать на кресле стало невмочь, а взгляд и вовсе был прикован не к фильму, а к парню, что внимательно наблюдал за этим непотребством, прикусывая губу.
Безлюдный холл и еле светящие лампочки создавали пустоту, что звонким эхом провожала мои шаги.
Скинув шарф, что давно сжимал шею, я слегка промочила ее водой, а после лицо, что давно полыхало багряным цветом, напоминавшим щеки во время мороза. Лицо, смотревшее на меня в отражение, было слишком раскрасневшимся, а глаза, освещенные яркими лампочками по краю стены, застелила невидимая пелена.
— Зачем мы вообще пришли сюда? — задалась я вопросом, снова окуная лицо в холодную воду, приводя себя в чувства. Уж слишком разбушевалась моя фантазия, а ему хоть бы хрен, сидит и даже не дрогнет. Стук двери и тихие шаги, на которые я сначала не обратила внимание, хотя надо бы, пока чужие руки не сжали мою талию, прижимая к себе.
— Так жарко, да? — прошептал он, смотря на меня через зеркало.
— Ты что тут делаешь? — наконец дошло, что мы не дома и это женский туалет общественного места.
— Сама позвала, — хмыкая, вскинул он бровь, проводя носом по шее, охватывая ее горячим дыханием.
— Я больше не хочу смотреть, пойдем домой, — пыталась вырваться я из объятий парня, но он лишь сильнее сжимал руки, поворачивая к себе лицом.
— Почему? Тебе не нравится фильм? — наигранно невинным голосом пролепетал Чонгук.
— Просто я хочу домой, — провела я рукой по острому подбородку любимого, давая понять о продолжении дома.
— Нет, — Отрицательно покачал он головой, и с лица ушла былая улыбка, резко заводя мои руки за спину, связывая их моим же шарфом.
— Что ты делаешь? — пыталась я высвободиться из их стягивающих нитей.
— Думаешь, я не видел, как ты сглатывала во время постельных сцен, а твои руки начинали дрожать? Так ты извращенка, милая, — усмехаясь, снова развернул он меня к зеркалу, пожирая взглядом сквозь него.
— Я…я нет, — предательски задрожал мой голос, отрицая происходящее.
— Вот зачем ты привела меня сюда, разве нет? — просовывая свою руку под кофту, провел он небольшую дорожку своим холодным пальцем по животу, от чего тело покрыли мурашки, заставляющие съежиться, чувствуя его власть над моими чувствами.
— Чонгук, мы в туалете не позволяй себе многого, — зашипела я, явно не радуясь такой ситуации, в которой нас могли поймать.
— Да ладно тебе, они все равно все слишком увлечены «наиинтереснейшим» фильмом. Так почему бы нам не создать свой собственный? — на последних словах его губы яростно впиваются в мои, большой ладонью, поворачивая лицо к себе через плечо.
— Ну так что? — приостановившись на секунду, шепчет он, пропуская сквозь пальцы давно затвердевшие соски. И когда он успел сделать это?
— Пойдем домой, — все еще настаивала я до тех пор, пока не раздался звонкий шлепок, заполняющий все помещение.
— Какая плохая. А что делать тогда с этим? — прижимаясь сзади, почувствовала я, как твердая плоть пытается вырваться наружу из тесных штанов.
— Сам виноват, что тебя возбуждают такие вещи, — провокационно потерлась я об его возбуждение, слыша легкое шипение за спиной.
— А ты, значит, нет? — смотря исподлобья в отражение, пытался он угадать ответ, но он и не нужен, потому что его рука медленно сползала вниз, минуя резинку юбки и трусов.
— А просишь остановиться. Да я был прав, — скалясь, говорит он, резко вставляя в меня два пальца, выбивая желанный стон.
— Посмотри на себя, — прерывисто шепчет он, быстрыми движениями раздвигая стенки внутри, и я вижу, как извиваюсь в его объятиях, поддавшись терзающим пыткам рук, которые грубо сжимали сверху и быстро двигались снизу, доводя до грани желания.
— Не так быстро, любимая, — язвит он, вытаскивая пальцы, которыми не хотел завершать начатое.- Ей тоже не сразу давали наслаждение.
— Чонгук, прошу, — скуля, ерзала я, сильней прижимаясь к его твердому телу сзади.
— Как правильно нужно просить? — произносит он, снова накрывая мою задницу ладонью с характерным пощипыванием.
— Прошу, господин, — поняв, чего он хочет, молящее смотрю на парня, чье лицо выражает явный восторг. И пусть теперь нас могут поймать, мне все равно, лишь бы он завершил то, чего я так хочу и явно не продержусь до дома.
— Так-то лучше, — поднимает он мои руки над головой, выворачивая их в локтях, и освобождает от одежды, сопровождая все своим несдержанным рычанием.
— Ах, господи, — закусываю я губу, когда он оттягивает соски, заставляя тело пронзиться недолгой болью, сменяющейся наслаждением.
— Не господи, а господин, — ерничает Чон, надавливая на поясницу, и я упираюсь щекой в холодный гранит у раковины, когда его рука поворачивает голову, заставляя смотреть в отражение. После я слышу, как звенит пряжка его штанов, а меня покидают трусы, сползая до колен.
— Будешь кричать, будет хуже, — предупреждает он, когда горячая плоть прижимается к клитору, проводя по нему, и я чувствую зуд, подаваясь вперед, но его руки слишком сильно держат мои бедра, а мои бездвижно лежат на пояснице.
— Хм, — ухмыляется он и резко набирает темп, проникая внутрь, от чего я громко вскрикиваю, но нахожу в себе силы, сдерживаться, прокусывая губу до крови.
— Чонгук! — хныкаю я, когда он снова останавливается, полностью, покидая мое тело.
— Что? — заглядывает он на мое лицо, вытирая каплю алой крови на губах.
— Либо ты заставишь меня кончить, либо ты этого больше никогда не сможешь сделать, — пытаюсь взять его на слабо, лишь бы прекратить пытку и скорее уйти из этого места.
— Вот как? — снова его усмешка и он начинает поднимать штаны, пытаясь запихнуть в них стоящий член.
— Ащ, — шипит он, видя мое разочарованное лицо и соленую каплю, падающую из глаз и, подается на мою маленькую провокацию, а руки рывком усаживают на твердую поверхность, шире разводя ноги по сторонам.
— Вот и что с тобой делать? — риторически спрашивает он, снова проникая в меня, но на этот раз мягче, словно извиняясь, а рука звонко хлопает по стеклу, заставляя его задрожать, когда я решаю сильней сжать его внутри, давая понять, что хочу быстрее.
И получаю желаемое…
Чон все быстрее двигается внутри, сжимая ноги в руках, чтобы не взорваться раньше времени.
— Чонгук, быстрей, ах… — извиваюсь я, падая на раковину совсем не чувствуя рук.
— Да! — выкрикиваю я, когда он поднимает меня на руках, полностью опуская на свой член, который сейчас мне слишком необходим, и я выгибаюсь всем телом, сжимая пальцы на ногах после нескольких толчков, не падая только благодаря его рукам, что бережно прижимают к вздымающейся груди.
— Мы должны будем сходить на третью часть, — выбегая из здания, смеется он, скрываясь с места преступления, на стенах которого осталась его сперма.
— Если только та женщина тебя не забыла, преступник, — усмехаюсь я, вспоминая кассира, которая заходила в туалет в момент нашего побега и одарила нас непонятливым взглядом.