Фанфики Чонгук

— Подходите! Подходите! Сегодня в цирке удивительное представление! Настоящее чудище в шаре со снегом! Подходите! Подходите…

***

Зрители уже занимают свои места и готовятся к захватывающему зрелищу. Таинственная и мистическая обстановка цирка захватывает и погружает в атмосферу чудес с головой. Вот погасли софиты, и зал зажужжал.

А за кулисами вся труппа готовится к представлению. И вот поднимается занавес. Шоу начинается…

**

— Сейчас твой выход, Рукастик! Улыбайся как следует, понял? — мужчина: «весёлый» клоун вплотную наклонился к стеклянной стенке круглого шара и, стукнув по ней ладонью, встретился взглядом с раскосыми грустными глазами молодого парнишки напротив. Зло сверкнув ярко прокрашенными глазищами, клоун процедил сквозь зубы, — Если мы получим меньше, чем в прошлые разы, хотя бы на копейку, следующий месяц ты будешь питаться снегом из своего же люби-и-и-и-мого шарика, — продолжая все так же хищно пожирать паренька взглядом, клоун лязгнул зубами и отошел от клетки, напевая какую-то нескладную песенку.

А на сцене ведущий, раззадорив толпу парочкой нехитрых фокусов и выдержав короткую паузу, начал громко оглашать последнюю на сегодня постановку.

— Итак, встречайте! Гвоздь программы — чудище в стеклянном шаре со снегом! Прошу!

И вновь гаснет свет. Зрители, на секунду притихли, но затем громко зааплодировали: мальчишки засвистели, а девчонки послали тысячу и больше воздушных поцелуев в воздух.

И вот свет загорается, представляя зрителям того самого парня. Он пляшет и ловит снежинки, окружённый стеклянной скорлупой шара. Уже прошло минут 10, а он всё пляшет, ловит авации. И вроде бы ничего необычного, просто танцующий парнишка в шаре, но есть кое-что, от чего его и прозвали монстром. Его руки — совсем не руки, а ножницы. А парень всё пляшет. Надолго ли его хватит?

Но всему приходит конец — парниша устал, остановился и дышит, никак не может отдышаться. Неожижанно он засветился, подлетев в своём шаре, и принялся вновь танцевать.

Сейчас его глаза не грустные, наоборот — они веселые. Точнее, он отчаянно пытается сделать их таковыми и надеется, что зрители видят лишь радость в его взгляде. И они думают так, потому что видят смех на его лице.

Но, как все знают, глазам нельзя верить, они часто врут. И только те, кто сам когда-то смеялся сквозь слёзы, видит фальшь, способен отличить настоящие и искренние эмоции от наигранных.

Таких людей немного. Они все разбросаны по свету и, возможно, страдают также, как и этот паренёк сейчас. Но бывает, что судьба решает помочь и облегчить тяжёлую ношу таким людям, сведя их тропинки к одной дороге.

Сайчас, в зале, среди сотен разных смеющихся голосов, нельзя услышать одного, тихо плачущего и роняющего слёзы в платок.

Девушка — приёмыш, что с самого рождения, вот уже шестнадцать лет, живёт в строгости и несправедливости, без отца и матери, у своей тётки, не может сдержать слёз — она чувствует, как разряды тока раз за разом заставляют паренька за стеклом страдать.

***

Представление закончено. Зрители долго не хотели уходить, продолжая аплодировать с новой и новой силой. Лишь та девочка продолжала сидеть, правда уже не плача — нельзя, чтобы слёзы заметила ненавистная тётка.

Всё же, как бы люди не хотели, им пришлось вновь попасть из сказки в быль. Толпа людей водночасье вывалилась на улицу.

— Идём уже! Чего встала! А нюни чего распустила, а?! Пошла уже домой! Стой! Ты куда?! А ну вернись!

Девчонка побежала. Побежала, что есть мочи. Сколько можно терпеть? Боль, унижения, слёзы… Сколько можно?

Обежав почти полный круг вокруг цирка, девочка увидела вывеску «Служебный вход». Немного помявшись перед дверью, Сиротка тихонько толкнула её и вошла в уже опустевший цирк.

Вся решительность, которая была с ней во время побега стала потихоньку пропадать. Надо было скорее действовать, пока всё мужество совсем не пропало.

Но на деле девочка даже не имела плана. Что она хочет в этом цирке? Для чего она пришла сюда? И почему именно сюда? Ответы, как всегда, затерялись в самом дальнем и тёмном углу, в котором отыскать не то что ответы, даже двухметровый шкаф невозможно.

Всё же сумев отогнать тревогу и такие докучные мысли, Сиротка двинулась вглубь цирка, всё больше и больше утопая в его закулисном мире.

Прячась по дороге от проходящих мимо циркачей, девочка медленно двигалась куда-то — цирк большой, но сейчас он казался ещё больше.

— А ты молодец, Рукастый. Сегодня неплохо постарался, — где-то совсем рядом, вроде бы за этим поворотом, был слышен мужской голос. Может быть ей сюда? Чуть выглянув из-за угла, девушка увидела того паренька с необычными руками. Он всё также был в шаре, а рядом с ним стоял ужасно уродливый мужчина. С его лица ещё не до конца смылась краска, и девочка поняла — это «весёлый» клоун, — Мы получили больше, чем в прошлые разы. Ты сумел спасти свою шкуру, но ты же понимаешь, что с каждым разом твоя ставка растёт? Питайся снежком, Рукастик, от этого ты становишься только страшнее, а нам это на руку.

На этом мужчина закончил, и поднявшись в полный рост, ушёл, не заметив спрятавшуюся за ящиками девочку.

***

Настала ночь, весь цирк спал — пора действовать. Тихонько выбравшись из-за ящиков, девочка стала медленно подходить к шару со снегом и парнишкой внутри.

Тот же сидел неподвижно, спиной к ней, поджав колени к груди и слегка раскачиваясь назад и вперёд.

Сиротка встала перел стеклянной «стеной», потавив на неё ладони. Она всё рассамтривала фигуру напротив неё, точнее лишь её часть — спину.

Но, набравшись наконец храбрости девочка аккуртано постучала о стекло ладошкой.

— Как тебя зовут?

Фигура замерла.

— Не бойся меня. Пожалуйста, не бойся. Я не хочу причинить тебе боли.

Будто боясь уколоться, фигура некими рывками стала разворачиваться к девушке, и уже через несколько секунд перед ней во весь рост стоял парень с раскосыми грустными глазами и ножницами вместо рук. Он был красив, даже не обращая внимания на его недостаток. Крепкая хорошо сложенная фигура, красивое лицо…

— Я Чонгук. А ты? Как… Как тебя зовут?

— Я Марфа.

— Я же монстр. Разве, ты не боишься меня? Разве не будешь смеяться надо мной? Разве тебе не противны мои ужасные руки? Эх, это даже не руки, — глаза Чонгука заблестели. Сколько в них боли увидела Марфа. Её ладошки сжались в кулачки, а сердце застучало чечётку.

— Давай убежим? — всё, что смогла сказать девушка. Ненавистный ком подступал к горлу, не давая ей говорить.

— Так ты не боишься меня?

— Нет, не боюсь. И руки твои совсем неужасные.

— Правда?

— Да.

— Впервые мне кто-то говорит такое, — Чонгук подошёл к стенке шара и встал напротив Марфы, прислонив «руки» к её кулачкам. Их разделяло лишь стекло, — Спасибо, — по юным лицам скатились первые слёзы.

— Давай убежим?

— Давай. Вон там, в том ящике, лежит топор. Сможешь разбить шар?

— Смогу…

***

— Начальник! Рукастик сбежал! Шар разбит, а его нет.

— Искать!..

***

В то время, как Чонгука спохватились, они с Марфой были уже далеко, очень далеко. И сейчас, устроив привал, они вдвоём сидели на обрыве и смотрели вдаль, на горизонт.

— Почему ты спасла меня?

— Потому что понимаю тебя. Я тоже монстр. И узнай бы про меня твои циркачи, они бы сразу выкупили меня у моей тётки.

— А что с тобой не так?

— Я… Я владею магией, Чонгук. От этого меня называют ведьмой. Но… За что они так жестоки с нами? Мы же не причиняем им зла? Отчего они нас так ненавидят? Отчего мир так нксправедлив? — Марфа уже плакала, а Чонгук легонько обнимал её.

— Мир никогда не будет справедлив к каждому, но он даёт нам ниточки надежды на светлое будущее. Для меня этой ниточкой, единственной за много лет, стала ты. И я благодарен Судьбе, что всё случилось именно так. Возможно я и хотел бы что-нибудь изменить, — Чонгук взглянул на свои «руки», — но разве это в моих силах?

Грустная улыбка растянулась на его лице. Глаза уже не были настолько грустными, как в цирке, но и счастливыми их не назовёшь. Зато глаза Марфы загорелись надеждой и, взяв его руки в свои, она взглянула на Чонгука.

— Возможно ты и не можешь, зато я могу.

Время будто замерло. Всё вокруг, что окружало пару, стало искриться. Золотые «ниточки» и «ленточки», словно как в сказке, стали обматываться вокруг сцепленных рук Марфы и Чонгука.

Глаза Сиротки были закрыты, зато Чонгука наоборот. Он заворожённо наблюдал за чудом, которое происходило сейчас, и, отнюдь, далеко не в цирке.

Вдруг что-то вспыхнуло, опалив жаром лица обоих, и в ту же минуту всё погасло — мир снова стал обычным, будто ничего и не было.

Так бы и Чонгук считал, если бы не увидел своих… рук? Да, именно рук. Обычных человеческих рук.

— Марфа… Я…

— Стой. Ничего не говори. Просто идём. Нам стоит поторопиться до заката.

И девушка, пройдя мимо парня, быстрыми шагами направилась дальше. А Чонгук так и остался стоять на месте, глупо улыбаясь и смотря на удаляющуюся девичью фигуру.

— Марфа, подожди! — и бросившись со всех ног к Сиротке он, быстро преодолев растояние между ними, поднял ту вверх и закружил в воздухе.

Громкий смех обоих раздавался на всю округу и отдавался эхом в обрыве.

— Спасибо тебе, Марфа. Я… Не знаю, чтобы я делал без тебя, — девушка лишь тепло улыбнулась в ответ, а затем потянула Чонгука дальше, им предстоит долгий путь…

Возможно, это начало крепкой дружбы, а, возможно, и вечной любви. Ни Марфа, ни Чонгук не знали, что будет, и что ещё им предстоит, но зато оба они знали одно — всё наладится. Судьба повернулась к ним однажды, дала надежду и силы на то, чтобы жить дальше, а главное свела вместе тех, кто понимает друг друга, как никто другой.

Случайность? Возможно. Судьба? Может быть. В любом случае, черная полоса не продолжается вечно, и Чонгук с Марфой уже убедились в этом.

Жизнь продолжается…