4
Тихий скрип открывающейся двери бегло разорвал изощрённую тишину спальни, заставив Мелиссу тут же поднять голову и вырвать своё затуманенное сознание из лап глубокого транса, что за десять минут отсутствия парня успело убить как минимум половину её нервных клеток. Кропотливое перебирание в голове вариантов толкования последних слов друга, в которых Мел чётко уловила подвох, осознав двусмысленность предельно многозначного приказа «раздевайся», так ни к чему и не привело, исключая обильно окрашенное алым цветом лицо, которое даже в сумраке помещения явственно оттенялось, контрастируя на фоне доминирующей белоснежной мебели. Стоя у громадного окна, что занимало треть всей стены, брюнетка чувствовала ничем необоснованное, нашедшее себе уютное пристанище внизу её живота волнение, которое, образовав тягостный узел, принуждало в который раз нервно прикусывать губу и перевести растерянный взгляд на абсолютно спокойного Чонгука, что теперь уже был в других джинсах и футболке и, дёргая дверную ручку вверх, обернулся, поднимая глаза на недоумевающую девушку.
На умиротворённом лице мелькнула тень слабой презрительности, когда он с намёком на оценку во взгляде прошёлся вдоль худощавого тела подруги, замечая, как хлипко подрагивают её коленки.
— Почему ты всё ещё в одежде, Мел? — поинтересовался парень значительно приглушённей, чем обычно: его голос граничил с шёпотом, но звучал достаточно уверенно, вызывая тем самым волну леденящих неконтролируемых мурашек у европейки. Она испугано выдохнула, когда заметила, как Чон размеренным шагом в несколько секунд преодолел большую половину расстояния между ними и, параллельно расслабленно снимая часы с левого запястья, которые, подходя к зеркалу, в полной тишине аккуратно положил на полочку рядом, вероятно, всё ещё дожидался от подруги что-то более похожее на объяснение. Но Мелисса усидчиво молчала, слыша безотчетно гулкие удары непослушного сердца, что так и норовит вырваться из груди или, в лучшем случае, поломать ей несколько рёбер. Восприняв навислую тишину за ответ, парень с глубоким размеренным выдохом утвердительно кивнул своим мыслям. — Снова смущаешься? — он облизал пересохшие губы и, закончив с предыдущим делом, неторопливо двинулся в сторону подруги, которая, в свою очередь, уловив его движение, инстинктивно сделала опрометчивый шаг назад. Столкнувшись спиной с преградой в виде окна, девушка оторопело замерла, удивляясь тому, с какой лёгкостью, без тотального труда, Чонгук возвысился над ней, вжимая тяжело дышавшее тело в прозрачную плоскость, и, одной рукой оперевшись о неё, зафиксировал зрительный контакт с широко раскрытыми карими глазами напротив. — Мне это надоело, малышка.
Сумев кое-как воспринять новоиспечённый факт о том, что другу надоела её застенчивость, Мел взяла за основательный довод серьёзность, с которой он это произнёс, и сопоставила неутешительный вывод, что, в принципе, для неё не предполагал ничего хорошего. Навязчивые последствия «злости» своего «учителя» украдкой в самой устрашающей форме заползли в её голову, вмиг разбудив необузданную фантазию.
— И ч-что ты собираешься д-делать? — Мел судорожно выдохнула, посчитав правильным остановить поток безудержного воображения и узнать о своей участи от самого Чона. Излишнее переживание по этому поводу сопутствовало режущему холоду, исходящему от окна позади, который баснословно противопоставлялся теплу горячего тела друга, тем самым пронизывая сотнями мелких иголочек каждый участок матовой кожи. Лоб и тонкая шея от такой изменчивой температуры тотчас покрылись влажной испариной, в то время, как Гук в который раз ухмыльнулся и неторопливо поднёс большой палец к мягким губам своей подруги.
— Я ознакомлю тебя с твоим телом, — он томительно очертил их чёткий контур, наблюдая за тем, как Мерлов суматошно забегала глазами со стороны в сторону, в очередной раз усиленно пытаясь понять смысл сказанных другом слов. Усерднейшая умственная деятельность не мешала лихорадочному состоянию, которое принудил девушку схватиться за край футболки парня, таким образом ища точку опоры и минимальную возможность устоять на ногах, но Чонгук, не взирая на беспорядочное поведение девушки, наклонил лицо ниже и, проницательно глядя на неё, добавил: — Всё, что от тебя потребуется — немного расслабиться и довериться мне, сможешь, малышка Мел?
Хриплый шёпот с колоссальным опаздыванием донёсся до европейки, бесповоротно выбивая её из привычной колеи и заставляя, робко дыша другу в губы, которые находились в ничтожно малых сантиметрах от её, нервно сглотнуть, ощущая где-то внутри упоительный трепет. Чон же, в полной мере лицезрев всю плачевность состояния Мелиссы, решился сменить тактику, переключаясь с настойчивости на уступчивость:
— Я могу гарантировать тебе удовольствие в конце этого урока, поэтому всего лишь слушайся и выполняй всё, что скажу, договорились? — он снисходительно улыбнулся, оставшись польщённым быстрой покладистостью брюнетки, которая, выдержав волнительную паузу продолжительностью в минуту, неуверенно кивнула и, скорее всего, достигнув пика напряжённости, витавшей даже в атмосфере этой комнаты, сама потянулась к другу, сильнее сжав ткань его чёрной футболки. Затуманенный рассудок не способствовал адекватному мышлению, но девушка и не чувствовала в нём особой потребности, когда крепкие руки парня бережно обвили её талию, а в его тёмных глазах загорелся странный огонёк, что, блеснув своей неоднозначностью, закрепился озорной ухмылкой. Списав глупые предрассудки на параноидальную мнительность, брюнетка устало прикрыла веки, вмиг находя тёплые губы Чонгука, и, чувствуя, как его влажный язык самовластно заскользил с уголка её рта и, пройдясь по нижней губе, проник в него, начиная активно двигаться внутри, тихо застонала. Дыхание сбилось практически сразу, унося за собой всю недоверчивость и опасения Мелиссы, что попросту развеялись среди уймы новых эмоций и желаний.
Медленно спустившиеся к её рубашке пальцы Чона не были готовы к сопротивлению маленьких пуговичек, что, не подаваясь его незамысловатым действиям, упорно не хотели расстёгиваться и давать ему доступ к вожделенному сейчас женскому телу, поэтому он, не намереваясь тратить своё драгоценное время, просто разорвал шёлковую ткань, что тут же сползла по хрупким плечам вниз и оказалась на полу. Такой внезапный поступок друга, безусловно, напугал Мелиссу, которая всё ещё старательно водила кончиком языка по его дёснам и, не предвкушая столь быстрого перехода к более решительным действиям, спешно отстранилась, оставляя между их распухшими губами серебряную ниточку слюны. Стремясь как можно быстрее прикрыть оголённую область груди и выразить своё недовольство по этому поводу, девушка не приняла во внимание того, что её личные преднамерения никоим образом не учитывались Гуком, из-за чего он, окатив подругу волной неслышного посыла, призывающего стоять на месте и не двигаться без его разрешения, убрал её скрещённые перед собой руки и припал губами к желанным ключицам и шее. Жгучие поцелуи, коими он изобильно покрывал её нежную кожу, местами покусывая и зализывая влажным языком образовавшиеся пятнышки, вырвали из уст брюнетки глухой стон, после чего Чонгук, слабо сжав её маленькую грудь через неплотную ткань лифчика, ухмыльнулся резко убавившемуся над его ухом голосу.
Лицо и уши залились уже проклинаемой Мелиссой краской, наносясь, кажется, сотым слоем, когда тёплые ладони парня скользнули ей за спину, на секунду отрывая от холодного стекла, скорее всего собираясь справиться с застёжкой бюстгальтера, что, теперь же оставаясь единственным предметом верхней одежды на ней, служил для парня своеобразным препятствием.
Тело друга казалось настолько близким, что брюнетка попросту не могла дышать, задыхаясь в собственных протестах: поднимавшиеся по горлу слова, застревали в нём же, не давая девушке минимальной возможности высказаться.
— Я не трону тебя сегодня, малышка, — в очередной раз замечая её состояние, которое граничило с безумием, хрипловато произнёс парень, — всего лишь помогу раздеться, — пальцы теперь уже с лёгкостью справились со своей задачей, освобождая Мел от оков тесного белья, заставляя её, застеснявшись, прикрыть веки и опустить голову. — Удовольствие ты будешь приносить себе сама, — чуть тише добавил он, в то время как уже и так крайне смущённая девушка, не в силах совладать с собственным сознанием, что вмиг перевернулось и после услышанного стало резко выносить на передний план весьма пугающие картинки, приложила максимум усилий, чтобы не сгореть под прожирающим взглядом друга, который спокойно наслаждался изгибами тела практически нагой девушки перед ним.
— Ты можешь так не пялиться, Чонгук? — сипло выдавила Мерлов, в который раз борясь с внутренним острым желанием сбежать куда подальше и вместе с тем ощущая огромное количество крови, прильнувшей к щекам. Румянец, равно как и сказанные ею слова, совсем не тревожили парня, в отличии от короткой юбки, которая всё ещё находилась на девушке и препятствовала целостности желаемого им образа.
Гук, вернувшись обратно к губам брюнетки, которые слегка подрагивали, приземлил свои ладони на её ягодицы, аккуратно сжав их и вызвав тем самым очередной испуганный писк, вылетевший неожиданно для неё самой. Не обращая на это должного внимания, парень стремительно принялся искать ещё одну застёжку теперь уже на её юбке, отмечая это извечной проблемой и мысленно негодуя по этому поводу.
Затвердевшие вмиг соски Мел, что непривычно для неё тёрлись о футболку друга, вынудили парадоксально странное ощущение, эпицентром которого она обозначила низ живота, осесть горячей дрожью по телу, даря новые неизведанные эмоции. Под этим дурманящем воздействием застенчивость отправилась на второй план, радушно уступая место вожделению и страсти, а те, в свою очередь, принудили её к малейшей активности: Мелисса, трясущимися руками потянувшись к другу, избавила его от чёрной, изрядно мешающей ткани и, прижимаясь к мускулистому телу ближе, наслаждалась изворотливостью его языка во рту.
Однако, когда через некоторое время её юбка отправилась вслед за шёлковой рубашкой, Чонгук медленно отстранился, мгновенно фиксируя ухмылку на своём лице.
— Ляг на спину, — он лёгким кивком указал на просторную кровать позади себя и отошёл от подруги на расстояние, позволяющее ей чувствовать себя незащищённой и уязвимой, но, в силу своего доверия, брюнетка послушно обошла Чона и легла точно так, как было приказано. Густые волосы волнами рассыпались по подушке, а коленки девушка стыдливо поджала, чувствуя морозные мурашки по телу только лишь от одного взгляда друга, что бесстыдно следил за тем, как учащённо поднимается её обнажённая грудь, следуя быстрому дыханию. — Ты будешь делать это впервые, я прав? — парень, наконец, добравшись глазами до красного пятна, именуемого её лицом, склонил голову в сторону и прикусил губу, сопротивляясь рвущемуся наружу дикому желанию сейчас же овладеть подругой, не взирая на их «обучение» или же её согласие, но, как всегда, подавляющее чувство честности и достоинства, всегда царствовавшее над ним, притупляло это наваждение, не позволяя поддаться искушению.
Мелисса же, приблизительно поняв, о чём идёт речь, неуверенно покачала головой из стороны в сторону, замечая, как понятливо кивнул её друг и снова ухмыльнулся.
— Ты должна действовать медленно и не торопиться, поняла, малышка Мел? — считая нужным предупредить девушку об ключевой детали всего процесса, Чон дождался запоздалого кивка от неё и, облизнувшись, продолжил: — А теперь подними правую руку и пройдись ею от шеи до бёдер, — брюнетка тут же безоговорочно приподняла руку и боязливо повела ею вдоль своих ключиц, чувствуя, как образовавшаяся дрожь распространилась от ласкаемых ею участков, по всему телу. — Нет, не бойся и сделай это чуть медленнее, Мел, — парень восторженно наблюдал за тем, как европейка нервно сглотнула и коснулась своей кожи ещё раз, неспешно ведя рукой вниз. Её щёки снова залились новой порцией краски, а веки, тяжелея, томно опустились вниз, — Старайся делать это подушечками пальцев — тебе должно быть приятно.
— Но я ничего не чувствую, — с закрытыми глазами резко возразила брюнетка и опасливо остановилась на границе между шеей и грудью, действительно боясь совершить ошибку, не следуя указаниям друга. Тот, отыскав в этой наивной глупости долю привлекательности, лишь слегка усмехнулся, поднимая уголки рта вверх.
— Коснись двумя руками своей груди, — Мел рвано выдохнула и подняла с кровати вторую руку, податливо накрыв ею выпуклость своего тела. — Аккуратно проведи по соскам указательным и среднем пальцами, прежде чем начать массировать их, — услышанное вынудило брюнетку всё-таки открыть глаза, решаясь встретиться с помутневшим, поблёскивающим чёрным, взглядом друга, чей голос достиг апогея властности, толкая её на мысль о том, что для него это вовсе не впервые — учить девушку наслаждаться своим телом.
Мерлов с щемящим чувством в груди закусила губу и накрыла комбинацией пальцев свой сосок, рефлекторно оттягивая его и буквально чувствуя, как смущение, мощной волной накрывшее всё тело, вылилось в ощутимую влажность между ног, заставляя тем самым оторваться от увлекательного занятия и стыдливо прикрыть разгорячённое лицо ладонями.
Чон, находясь в без сознании о состоянии подруги из-за её всё ещё прикрывающих заветное место трусиков, принял решение перейти к более убедительным действиям и, устало выдохнув, подошёл к девушке. Желания тянуть время и заставлять делать её это самостоятельно совсем не было, поэтому, опираясь о край кровати, парень аккуратно схватил ноги Мел и стал неспешно покрывать невесомыми поцелуями нежные участи кожи чуть выше колен, пытаясь успокоить подругу и не напугать её раньше времени. Весьма интимные прикосновения такого рода приятно щекотали кожу Мелиссы, но исконная застенчивость всё ещё давала о себе знать, выигрывая в сопоставлении с возбуждённостью. Но опять-таки Гука это не волновало, ведь сейчас его единственной задачей было, заскользив ладонями выше, ухватиться на резинку белья и неторопливо снять его с девушки, которая, снова зажмурив глаза и сильнее сжав простыню в ладонях, подчинилась, слегка приподнимая бедра.
— Медленно опусти руку вниз, — вновь призвал парень и, пользуясь колоссальной силой воли, вернулся на своё прежнее место, внимательно следя за тем, как подруга, вероятнее всего догадавшаяся, к чему всё идёт, раздвинула ноги пошире и двинулась рукой по указанному маршруту, закусывая губу. — Надави пальцами на клитор и пройдись по нему вверх вниз, — Мел вздрогнула от режущих слух слов и, повременив немного, неспешно провела средним пальцем вдоль половых губ, смущённо чувствуя густую жидкость, слегка стекающую вниз. Дыхание, до этого и так не слишком налаженное, моментально участилось, а из пересохшего рта вырвался протяжный звонкий стон, вместе с которым из головы вылетело всё по определению ненужное, концертируя внимание девушки исключительно на получаемом удовольствии.
Чонгуку, на удивление, не пришлось направлять подругу дальше — она сама прекрасно поняла, что нужно делать и, позволив этому влечению поглотить себя целиком, стала медленно, как и приказывал парень, рисовать мучительно сладкие круги вокруг клитора, круговыми неспешными движениями массируя его. Пальцы действовали так, как подсказывало брюнетке чутьё, в то время как она сама выгибала спину до пугающего хруста, инстинктивно накрыв оставшеюся рукой левую грудь и сжимая её в вспотевших ладонях. Самовольничество Мерлов не осталось незамеченным парнем, и он вновь удивился соблазнительности лежавшей перед ним девушки, что одним только сладостным стоном заставила член в его чертовски тесных штанах в который раз напрячься, убавив как минимум в несколько раз и без того бушующее возбуждение, требующее срочной разрядки. Уже сейчас Гук понял, насколько поспешил с выводами, решив, что сможет безоговорочно контролировать себя при виде обнажённой и чересчур сексуальной подруги.
— Войди в себя двумя пальцами, малышка, — стараясь как можно чётче выразить своё очередное указание, парень перевёл затуманенный взгляд на подрагивающие руки Мел, что опустились чуть ниже. Она, закинув голову, чувствовала лёгкий дискомфорт и непривычное ощущение наполненности, которые своей резкостью вывели из воодушевлённого состояния и принуждали повременить с дальнейшими действиями. Но уже через несколько мгновений, решив рискнуть, брюнетка упивалась сногсшибательностью сочетания среднего и безымянного пальцев, которые она медлительно ввела в себя, стоная во весь голос и закатывая глаза от наслаждения. Нежные толчки, спровоцированные ею самой, постепенно набирали темп, выбивая из груди весь воздух и заставляя слабое головокружение окутать неустойчивое сознание, которое, вероятно, слишком тонко воспринимало примитивные утехи. Мерлов закусила губу и снова привела тонкие пальцы в действие, с лёгкостью погружая их в своё тело и из-за изобильной характерной влажности создавая пошлые шлепки, что чередовались с громкими выдохами-вдохами Чона рядом. — Чёрт, — бросил он и, мысленно нарушая собственную договорённость о сегодняшнем позволении малышке самостоятельно насладиться собой, быстро сделал несколько шагов к кровати.
Возмущению брюнетки не было предела, когда она услышала неимоверно хриплое «хватит» от друга в тот момент, когда уже поджимала пальцы на ногах, дожидаясь приближения предвиденного финала, но поняв, что у Гука, как и всегда, впрочем, были совсем другие планы, которые кардинально противоречили ожидаемого ею завершения сегодняшнего «занятия», протяжно застонала.
Нависшее над девушкой тело вынудило её приоткрыть веки и устремить свой взор в глаза напротив, чей недобрый огонёк, бушующий с неопределимой силой, был уже хорошо знаком и не вызывал никакого беспокойства. Недовольство всё ещё кипело в груди, но Мел, будучи завлеченной в очередной требовательный поцелуй, отложила его на потом, обвивая спину друга руками и позволяя его языку проскользнуть сквозь чуть приоткрытые губы. Чонгук же, не планируя останавливаться исключительно на них, стал покрывать дрожащее от томления тело под ним мягкими поцелуями, медлительно спускаясь всё ниже и, минуя оживлённо поднимающуюся вверх-вниз грудь, добрался до рёбер и живота девушки, неспешно знакомя Мел с каждой эрогенной зоной её тела. Слышать в благодарность щедрые громкие выдохи и чуть приглушённые стоны было наивысшим удовольствием, поэтому парень, скользнув чуть ниже и бережно очертя пупок подруги языком, вырисовывал вокруг него спираль, чувствуя тёплые ладони, что вцепились ему в плечи.
Такой неоднозначный жест для Чонгука был овеян загадкой, ведь он слабо понимал, царапая своими острыми ноготками его кожу, выражая тем самым свой протест, Мел хочет, чтобы он остановился, или, наоборот, тихо и томно стоная, просит друга продолжать? В любом случае, Гук хотел завершить начатое, поэтому быстро опустил лицо на уровень её поясницы, удобно устроившись между ног брюнетки, которая тут же громко замычала, стараясь отодвинуть друга от себя. Но парень, проявив силу, зафиксировал её колени в нужном положении и восхищенно выдохнул. Для него самого было в новизну видеть Мелиссу в таком положении: с закрытыми то ли от смущения, то ли от истомы веками, чуть приоткрытым влажным ртом, что надрывно хватал воздух, словно задыхаясь, и руками, которые теперь уже были расставлены по обе стороны от неё и нервно сжимали белую простыню. Сейчас девушка была чрезвычайно привлекательна, находясь перед ним с раздвинутыми ножками и с выраженной на лице мольбой делать хоть что-то.
— Я хочу, чтобы ты кончила с моим именем на губах, ясно, малышка Мел? — Чонгук, не торопясь, кинул взгляд на изнурённую подругу и, не дожидаясь в принципе не интересующего его ответа, смочил губы слюной, довольно облизавшись. Начиная покрывать мелкими поцелуями приятно пахнущую кожу внутренней стороны бедра Мел, парень краем уха слышал её рваное дыхание и смущенное мычание, вызванное тем, что он был первым, кто касался её там, и это осознание поощряло его самолюбие, вызывая тихую усмешку.
Гук, предварительно расставив ноги Мелиссы пошире и раздвинув её нежные складочки, прикоснулся шершавым языком к клитору, слегка посасывая его и плавно скользя ко входу, тем самым заставляя буквально визжавшую девушку закусить уже кровоточащую губу, терзая её с новой силой. Ощущения, которые до сих пор были ей неизвестны, вылились в отборные громкие стоны, разносящиеся эхом по всей спальне и принуждающие брюнетку судорожно дышать, хватаясь за голову Чонгука и прижимая её к себе. Мягкие чёрные пряди парня приятно щекотали чувствительную кожу интимной зоны, а тёплое дыхание обволакивало, в то время как друг аккуратно слизывал всю влажность с половых губ брюнетки, вырывая новый протяжный стон с её уже болевшего горла.
— О Боже! Чонгук! — задыхаясь, выкрикнула Мел, ощущая искусно мастерское скольжение языком, что несколько позже резко проник в неё саму, тут же взяв достаточно скорый темп. Мелодичный голосок Мерлов, который с некой периодичностью постанывал имя парня, ласкал его утончённый слух и принуждал двигаться изворотливым органом всё быстрее, доводя сознание девушки до помутнения и заставляя картинку происходящего медленно расплываться.
Слабая волна тока прошлась по её телу, осведомляя о скором приближении долгожданного оргазма, и, заметив это, Чон сменил резкие толчки плавными и до невозмутимости приятными, вмиг словно избавляя подругу от тяжести и развязывая тугой узел внизу её живота. Утопая среди волн блаженства, доведенная до предела девушка, что ранее уже практически испытала сладостное чувство, не заставила себя долго ждать, в последний раз звонко застонав, зажмурив глаза и, зажимая коленями брюнетистую голову парня, кончила.
Первый в жизни оргазм Мелиссы удовлетворил поспособствовавшему ему парня, поэтому он, отстранившись от брюнетки, самодовольно ухмыльнулся и тут же вцепился пальцами в свой ремень, намереваясь ослабить дичайшую напряжённость в джинсах, что на данный момент, не взирая на вроде как завершённость их урока, всё ещё жутко донимала. Мел, окинув взглядом снова нависшего над ней парня, губы которого блестели от её же влаги, а по подбородку плавно скатывалась слюна, переложила всю вину на приказ помутневшего рассудка и, приподнявшись на локтях, одной рукой притянула друга к себе, инициативно накрывая его распухшие губы, вкус которых теперь несколько отличался от обычного. Медленно сплетаясь с его уже успевшим впечатлить её языком, девушка старалась таким образом отблагодарить Чона, который, помимо сегодняшнего знакомства с собственным телом, обеспечил её колоссальным удовольствием и чертовски приятными новыми ощущениями.
— Малышка… — услышала она у себя над ухом, когда парень медленно оторвался от неё и, прижав хрупкое тело собой, аккуратно прикусил мочку уха, начиная медленно двигать бедрами, имитируя толчки. Мелисса вновь задрожала под другом, по инерции двигаясь в такт его движениям и замечая, как почти невидимые капельки пота образовались на его лбу, сопровождаясь тяжелым дыханием.
Гук яростно рыкнул ей на ухо и, пользуясь огромной силой воли, решил на этом закончить, окончательно отстраняясь от подруги. Девушка податливо размякла, лёжа на кровати и больше не чувствуя защиты над собой и тепла, исходящего от парня. В голове было как никогда пусто: раздражающие мысли вылетели, заменяя свой вечный поток пустотой; быстрый ритм сердца, что отчётливо слышно билось о рёбра, сливался воедино со звоном в ушах и заполнял каждый расслабленный уголок тела Мел. Сейчас ей было слишком хорошо и головокружительно, поэтому, не утруждая себя раздумьем о том, что будет делать Чонгук, достав из полки полотенце и пошагав в душ, девушка с улыбкой на лице прикрыла веки.
***
Неоправданная тяжесть внутри и неподъёмный груз в виде сотен раздумий, что поселились в голове Мелиссы относительно недавно — со вчерашнего дня, — заставляли её потупить взгляд и найти чересчур интересным объектом для лицезрения коричневый стол, на котором в хаотичном порядке покоились нужные для учёбы принадлежности. Слева от девушки сидела Мия и несколько её подруг, что, окружив компанию парней и весело беседуя с ними, периодически разрывали глухую тишину аудитории звонким смехом, тем самым сливаясь с мелодичным голосом Соён, что уже битый час размеренно о чём-то рассказывала, считая, что подруга ловит каждое её слово и внимательно слушает. В любом другом случае Мел бы безоговорочно так и делала, усердно стараясь поддерживать диалог, но на данный момент ей было далеко не до этого, ведь перед глазами всё ещё стоял Чонгук, а на коже чувствовались тёплые прикосновения.
Вялость и усталость из-за явного недосыпа накрыли её с головой, вместе с тем принуждая веки тяжело опуститься, смиренно подчиняясь сонливости.
— Неужели я настолько надоедливая, что ты даже не удосуживаешься обратить на меня своё внимание? — прерывая длительную «увлекательную» историю о выдающейся поездке к кузенам, которая по мнению Пак должна была бы заинтересовать Мерлов, она бросила раздражённый взгляд на отстранённую подругу, слегка хлопая по деревянной поверхности стола и вопросительно приподнимая левую бровь. Её кропотливо копившаяся с самого утра злость перевалила за отметку «опасно», и теперь рисковала вылиться на Мел в виде страшной обиды или же хорошей вычитки за целенаправленное игнорирование её персоны с самого утра.
— Нет, Соён, вовсе нет, просто… — приложив некоторые усилия для того, чтобы избавиться от накатившего помутнения, европейка отрицательно покачала головой со стороны в сторону и, будучи девушкой неглупой и довольно сообразительной, сразу поспешила исправить ситуацию извинениями. — Прости, я какая-то…
— Ты витаешь в облаках с первой пары, что случилось? — с явным пренебрежением прищурившись, строго перебила её шатенка и, застучав находившейся между изящных пальцев ручкой по столу, принялась ждать как минимум связное объяснение от своей непутёвой подруги.
Её резкость не удивила Мелиссу, потому что за год дружбы она уже была уведомлена в излишней прямолинейности Пак, но сейчас присущая ей черта характера показалась брюнетке очень нетактичной, просто потому что она была не в силах быстро соображать, чтобы мгновенно придумать хорошее оправдание, а рассказывать подруге о её фееричных уроках с Чонгуком не могла, в общем-то исключительно потому, что боясь насмешек с её стороны. Тем более, если бы Соён поняла, что именно из-за Гука Мел в таком состоянии, сразу же отгородила парня от неё, не позволив приблизиться и на несколько метров — уж больно преданным и хорошим другом она была. Это понимание и способствовало молчанию Мерлов.
Европейка болезненно зажмурила глаза, потирая пальцами область висков.
— Немного…замоталась, скорее всего, поэтому такая вялая и рассеянная, — чувствуя себя словно в ловушке под проницательным взором шатенки, девушка устало опустила голову на парту, позволив себе беспочвенную внутреннюю истерику. Внутри образовался бунт, где главным врагом против неё выступила совесть, которая, уже изрядно поднадоев, с утра крича об отвратительности вчерашнего поведения, теперь начала и грызть из-за лжи, сказанной Соён. — Да, наверное, — убеждая себя в этом в первую очередь, Мел, невинно пожав плечами, томно выдохнула и прикрыла веки, не желая наблюдать за тем, как колючие недоверие поселяется в глазах подруги.
Пак лишь разочарованно поджала губы, принимая осознание того, что брюнетка всё равно не скажет ей правду и ни в чём не сознается.
— Я дам тебе время поразмыслить над оправданием получше чуть позже, — явные нотки сарказма в голосе кореянки Мерлов уловила сразу, подмечая то, как желание ударить себя чем-то тяжелым за такую неправдоподобную отмазку и глупые выходки, стремительно возрастает. — У меня есть идея насчёт того, как избавить тебя от этой кислой гримасы, — загадочно ухмыльнулась девушка, наблюдая за тем, как подруга заинтересованно подняла голову, нахмурившись. — Хосок предложил мне сходить на вечеринку послезавтра, то бишь в пятницу, — подчеркнула Соён, — но я-то знаю, какое состояние у него будет после второго же выпитого стакана, а сидеть в одиночестве пол вечера не особо хочу. Собственно, ты можешь сходить со мной, если хочешь, хочешь ведь? — значительно повеселев, протараторила Пак, и невиданная надежда проскользнула сквозь ровный тембр, принуждая Мел широко открыть глаза.
— Вечеринка?
— Именно, — в ответ подруга оголила ряд милых зубов, впервые за день даря Мерлов тёплую улыбку и сверкающий неким предвкушением взгляд. — Суть в том, что ты сможешь, наконец, развеяться: я устала видеть тебя такой…мрачной что ли, — поджав губы в подтверждение своих слов, она приподняла бровь, внимательно следя за реакцией Мелиссы.
«Надо позвонить Чонгуку», — пронеслось вихрем в болевшей голове, и девушка уверенно кивнула.