44 глава: гонка на выживание
— Что нам делать? — всё с тем же отчаянием просила я Сашу, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
Он обнимал меня крепко, стараясь передать хоть частицу своей уверенности, боялся отпустить, словно если разжать объятия, я рассыплюсь в прах.
— Обратимся в полицию. Это их работа.
Но тут, словно по злой воле, на наши телефоны приходят сообщения одного и того же содержания, короткие, леденящие душу: «Посмеете обратиться в полицию, вам и вашим семьям — не жить». Отправитель — неизвестен.
Мне стало дурно. К горлу подступила тошнота, а в висках застучала кровь.
— Нельзя в полицию идти, — шёпотом произнесла я, глядя на Сашу расширенными от ужаса глазами. — Они... они следят за нами, может даже прослушивают.
— Мы должны справиться с этим сами, — твердо произнес Саша, хотя в его голосе тоже прозвучала тревога.
Он помог мне встать, и мы, словно призраки, прошлись по всей квартире, стараясь не наступать на разбросанные вещи. Единственной нетронутой комнатой оказалась моя, словно она не представляла для них никакого интереса. Им не нужна была я, им нужны были мои родители и брат.
На столе в комнате родителей, прямо посередине, на самом видном месте, лежала записка, напечатанная на обычной белой бумаге. На ней было всего два слова.
— Игра началась, — вслух, словно не веря своим глазам, прочитал Саша.
Мне резко стало плохо, в глазах начало темнеть, комната поплыла, а в ушах зазвенело. Вот-вот и я упала бы, но Саша вовремя подхватил меня, не давая рухнуть на пол.
— Дыши, дыши, — шептал он, прижимая меня к себе. — Все будет хорошо, я рядом.
Я сделала несколько глубоких вдохов, стараясь прийти в себя. Затем, трясущимися руками, взяла записку.
— Как ты и говорил... — прерывисто, задыхаясь, начала я, — это один и тот же человек.
— Погоди, тут на задней стороне написаны какие-то числа, — Саша выхватил записку из моих рук и внимательно всмотрелся в мелкие цифры, нацарапанные ручкой на обратной стороне листа.
— Может, координаты? — предположила я, рассматривая их.
— Давай попробуем вбить их в навигатор, — предложил Саша, доставая телефон.
Навигатор, после непродолжительного ожидания, высветил нам фотографии огромного, неприметного офисного здания, находившегося на другой стороне набережной. Я тотчас узнала его. Это был офис моего дедушки.
Владимир Сперанский. Его сложно было назвать дедушкой. Они почти не общались с моим отцом, да и я его видела всего несколько раз, а Миша так вообще раза два за всю его жизнь. Его нельзя назвать членом нашей семьи, но мне всегда казалось, что я должна быть вежлива и учтива с ним. У него было две дочери — Эмма и Вера. Вера всего на два года младше моего папы, с ней он чаще всего общался, ну и Эмма. Она, на удивление, больше всего была похожа на него, даже смешно. С Оксаной мы тоже общались, она была милой и доброй, хорошо относилась к нам, хоть мы и не были близки. Наше общение начиналось только по праздникам и заканчивалось там же.
— Это офис моего дедушки, — сказала я.
— Ты хочешь сыграть в их игру?
Я подняла голову и вздохнула.
— А что делать? Нам нужно это сделать.
Я до сих пор была одета в школьную форму, не успела переодеться, а в голове уже созревал безумный план. Глаза были на мокром месте, сердце разрывалось от боли и страха за родителей и брата, но я знала, что нужно действовать. Решительно схватив телефон, я начала набирать номер Жени. Но он не отвечал. После нескольких гудков сбрасывалось. Тревога усиливалась. Тогда, с дрожащими пальцами, я решила позвонить Амине.
— Ами, ты с Женей? — начала я сразу расспрашивать подругу, стараясь скрыть волнение в голосе.
— Нет, он уже уехал. Сказал, что какие-то срочные дела. А что? Что-то случилось? — в голосе Амины послышалась настороженность.
Хотелось верить, что Женя уже находится дома, занимается какими-то своими делами, и просто не слышит телефон. Но какая-то темная сила подсказывала, что это не так. Что все намного хуже, чем кажется. Вдруг Женя – часть этой ужасной игры. И что у нас совсем не осталось времени.
— Амина, пожалуйста, попроси родителей не выходить из дома, а лучше — уезжайте из города, — серьёзно сказала я, поглядывая на Сашу. Он тоже набирал чей-то номер.
— Кира, что происходит? — взволновано спросила подруга.
— Пожалуйста, не задавай вопросов. Просто сделай! Мне сейчас неудобно говорить.
— Хорошо, я тебе доверяю, будь осторожна.
Она положила трубку.
— Вот чёрт! — выругался Саша.
— Что случилось?
— Папа не отвечает, уже несколько раз позвонил — не берёт.
Я подошла к нему и обняла, он сомкнул руки на моей талии и зарылся носом в волосы, вдыхая аромат шампуня с манговой отдушкой.
— Всё будет хорошо, — на этот раз моя очередь его успокаивать.
— Готова съездить к дедушке?
Я кивнула. Но мне нужно было ещё позвонить бабушке. За неё спокойнее. Рядом с ней находится самый влиятельный человек, которого я знаю, так что он сможет её защитить.
— Только мы не поедем на машине, — Саша немного нахмурился, не понимая, что я имела в виду. — Мы поедем на байках.
***
Саша одобрил мою идею с байками. Он тоже думал, что так будет безопаснее. На всякий случай мы замазали наши номера грязью, как и тогда, когда участвовали на гонках.
Садясь за байк в этот раз, не было никакой легкости, никакого азарта. Был только адреналин, горький и обжигающий, и жгучее желание поскорее покончить со всей этой игрой, вырвать своих родителей из лап тех, кто посмел им угрожать. Только бы спасти их...
До офиса Сперанского мы домчались на предельной скорости, стараясь не нарушать правила дорожного движения. Единственное, что сейчас имело значение - это мои родители. Нас, на удивление, сразу же пропустили, словно ждали. Конечно, знали, кто я такая – внучка самого Сперанского.
Молодая блондинка с вызывающим макияжем и длинными ногами, которые еще сильнее удлинялись благодаря высоким каблукам, окинула нас оценивающим взглядом и, не говоря ни слова, проводила в кабинет, своим видом выражая полное безразличие ко всему происходящему. Она была холодной и надменной, как Снежная королева.
Офис Сперанского поражал своим показным великолепием, контрастирующим с охватившей меня тревогой. Огромное пространство было отделано в холодных тонах: серый мраморный пол, стены цвета слоновой кости, минимум декора. В центре кабинета возвышался массивный стол из темного дерева, отполированный до блеска. За ним, словно на троне, восседал сам Владимир Сергеевич Сперанский.
За панорамными окнами открывался вид на город, раскинувшийся внизу, словно игрушечный. Но этот вид не приносил умиротворения, а лишь усиливал ощущение власти и вседозволенности, исходящее от хозяина кабинета. Воздух был пропитан дорогим парфюмом и напряжением. Всё здесь кричало о деньгах и контроле, о безграничных возможностях и безжалостности.
— А где сам Сперанский? — спросил Саша, осматриваясь.
— Здесь.
За спиной послышался грубый, сиплый голос. Мы оба обернулись и увидели перед собой его.
Мне он раньше казался более живым. Из великого бизнесмена, Владимира Сперанского, он превратился в старика в строгом костюме и дорогих часах. Некогда тёмные залаченные волосы стали отдавать платиной сединой. Дедушка постарел за эти годы. Сколько мы с ним не виделись? Лет пять? Да, наверное столько. Он почти не звонил. Изредка только на Рождество, иногда отправлял подарки мне и Мишке, но я была уверена в том, что его секретарша занималась этим, а не он. Конечно, у занятых людей нет времени на какую ерунду.
Он окинул нас оценивающим взглядом и поставил чашку с кофе на стол.
— Давненько я не видел тебя, внучка, — со странным теплом произнёс он своим кряхтящим голосом.
— Ты не навещал нас, — ответила я, вздёрнув бровь от негодования.
Чего он вообще ожидал? Не видел и не слышал о нашем существовании. Ни обо мне, ни о Мише, ни об отце. Сперанский жил свою красивую жизнь вдалеке от нас и всех это устраивало.
— Конечно, я вас на навещал и почти не звонил, — он отправился к своему креслу. — Так зачем же вы ко мне пожаловали? Точно не для того, чтобы наладить отношения.
— А разве они были? — я смотрела на него, прищурив глаза.
Странно он себя вёл. Хотя.. Может ему не доложили, что его сына похитили? Но такого просто быть не может.
— Моих родителей похитили, — произнесла я и начала доставать из кармана костюма ту самую записку. — Это оставили те люди, они хотели, чтобы я пришла сюда.
Дедушка позвал меня жестом и я подошла к нему. Он взял эту бумагу и просмотрел.
— Игра началась, — произнёс он.
— Как вы думаете, — начал Саша, подходя к столу, — может это были те, у кого зуб на вас? Они же для чего-то похитили вашего сына.
Мне внезапно вспомнилось его прозвище, погоняло, как я его раньше называла. Старик. Сейчас оно прекрасно ему подходило.
Старик отпил глоток кофе и всё с таким же спокойствием ответил:
— Я не знаю, зачем они отправили вас ко мне.
— Разве? — не унималась я. Мои нервы были уже на пределе. — Если бы им было всё равно на вас, тогда нас никто сюда не отправил. Может вы как-то связаны и этот человек, — я постучала по листику пальцем, — даёт нам подсказки, чтобы мы быстрее раскрыли его личность?
— Единственным, кто мог быть — Захар. Но к счастью он мёртв, — Сперанский сделал акцент на самом последнем слове. — Повесился в тюрьме, не выдержал. Так что извини, внученька, я тут бессилен.
Во мне начала кипеть злость, обжигая изнутри. Он же был моим дедушкой, кровным родственником, так почему же у него такое отвратительное безразличие к своей семье, к судьбе собственного сына и внучки? Где его человечность, где его сострадание?
— Мы поняли, что помощи от вас не дождемся, — холодно сказал Саша, глядя на Сперанского с открытым презрением. Это был не вопрос, а констатация факта, приговор, вынесенный без всякого сожаления.
— Верно понял, мальчик, — прохрипел Старик. — А теперь уходите, у меня ещё намечается разговор с дочкой.
Как же я ненавидела его в этот момент. Был всегда мразья, так и остался.
— Пойдем, — Саша, чувствуя мое состояние, взял меня за руку, чтобы потащить к выходу, но я не сдвинулась с места. Не сейчас, не после всего, что произошло.
Я со всей силы стукнула кулаком по столу, так, что зазвенела посуда, и, вперившись в Сперанского взглядом, полным ярости, начала говорить, с трудом сдерживаясь от того, чтобы не накинуться на него с кулаками:
— Он – твой сын! Тот, кто не бросил тебя и всю твою семью, пока ты валялся в больнице с инсультом, парализованный, беспомощный! Ради тебя ему пришлось «умереть», инсценировать свою смерть, чтобы защитить нас всех! Так почему именно тогда, когда он отчаянно нуждается в твоей помощи, ты включаешь старого упрямого козла, упираешься своими рогами и не хочешь хоть как-то помочь? Неужели для тебя деньги и власть важнее, чем жизнь твоего собственного ребенка?
Казалось, что это был не мой голос. В нём звучала звенящая сталь, непоколебимая уверенность и какая-то первобытная сила. Я больше не контролировала себя, все эмоции вырвались наружу, словно прорвало плотину.
Сперанского это раздражало, он не любил, когда его не слушаются.
— Не смей так со мной разговаривать, Кира! Я, прежде всего, твой дедушка!
Я звонко, истерично и, как мне показалось, по-змеиному рассмеялась, глядя прямо в его холодные, бесчувственные глаза:
— Да какой ты мне дедушка? Я тебя не видела и не слышала пять лет. Хорошо жилось без тебя. Даже твоя Оксана мне больше в бабушки подходит, чем ты в дедушки.
Я замолчала, переводя дыхание и глядя на побледневшего от ярости Сперанского.
— Пожалуй, на этом всё, — я отошла от него и, всё с таким же взглядом, полным ненависти и презрения, взяла Сашу за руку и мы отправились к выходу, не говоря ни слова.
Мы не должны были встречаться. Эта была гигантская, вселенская ошибка. Этот человек никогда не изменится, даже не предпринимал попыток. Моя хата с краю, ничего не знаю. Если бы это касалось его дочек или жены, то он бы всё сделал. А как только речь зашла о моём отце, так он сразу в кресло сел и ничего делать не станет.
— Ненавижу, — прошипела я.
Саша молча уставился куда-то в пустоту, задумавшись. Я подошла к нему и помахала рукой перед его глазами.
— Эй, о чём ты задумался?
Парень встряхнул головой и задумчиво произнес:
— А что если они просто хотели отвлечь нас?
— От чего?
— От чего-то более важного.
— Мою семью и так похитили, с твоей тоже не понятно, так что может быть важнее?
Я была в отчаянии. Злость сменилась чувством потерянности. Я не знала, что делать и как быть.
— Нужно просить помощь у Крета.
Согласна. Он может помочь. Если это были люди этого Захара, вроде так его называют, то он мог бы помочь.
Боже, до меня только сейчас дошло, что мои родители со всем этим справлялись сами. Они бежали от людей этого ненормального, прятались чёрт знает где, лишь бы только их на нашли.
— Поехали к тебе, мне что-то подсказывает, что они могли отвлечь нас и, забравшись к тебе, подложить новую записку.
***
Саша, к моему великому ужасу, был прав. На столе вновь кое-что появилось, словно кто-то насмехался над нами, играя в кошки-мышки. Только на этот раз там лежали приглашения на завтрашний заезд. Я узнала эти глянцевые карточки с тисненым логотипом – гонки должны были начаться в конце мая. Грэй, как назло, звонил мне несколько раз и предупреждал, настойчиво хотел, чтобы я приехала на открытие, лично оценила его новых гонщиков.
— Это подстава, — прошептала я, запуская дрожащие пальцы в волосы и цепко хватая их, словно пытаясь остановить поток тревожных мыслей, захлестывающих мой разум. — Нас хотят заманить.
— Позвони Грэю, — предложил Саша, сев на пуфик рядом со столом, словно приземлился на скамью подсудимых. Его лицо было напряженным, но в глазах читалась решимость.
Я начала активно набирать номер этого самоуверенного гоблина, но ничего не удавалось. Только длинные, монотонные гудки, словно издевательский смех.
— Твою мать, — выругалась я, раз за разом сбрасывая вызов и снова набирая его номер, в надежде, что он ответит. — Не отвечает. Телефон выключен или находится вне зоны действия сети.
— Проклятье, — жёстко сказал парень, ударив кулаком по столу. — Что-то случилось. Это точно не простое совпадение.
Горло словно обвила колючая проволока, перекрывая доступ к воздуху. Паника нарастала с каждой секундой, с каждым гудком в трубке. Я чувствовала себя загнанной в угол, как мышь, попавшая в капкан. И понимала, что времени остается все меньше и меньше. Нужно было действовать, и действовать быстро. Но как? И кому можно доверять? Вопросы метались вихрем в голове, не давая сосредоточиться.
— Это будет ловушка.
— Саш, я всё прекрасно понимаю, — мои руки обвили его шею, я склонилась к нему. — Но ты же понимаешь, что мы должны это сделать.
Он кивнул.
— Твои родители ответили?
— Нет.
Это был плохой знак. Ни мама, ни папа, ни тётя — никто не отвечал на звонки. Можно было предположить всё, что угодно. Разумеется, не хотелось этого делать, но все мысли были не самыми светлыми.
— Надеюсь, с ними всё хорошо, — измучено произнёс Саша.
Хоть бы только с нашими семьями всё было хорошо. Не представляю, как буду жить, если с ними что-то случится. Тогда смысл всего этого существования?
Я опустилась на кровать и машинально взяла мамину подушку в руки. Уткнувшись носом в подушку, я почувствовала знакомый, едва уловимый аромат винограда. Такой родной, такой успокаивающий. Мама всегда пользовалась этими духами. Этот запах напоминал детство, когда мама носила меня на руках, рассказывала разные истории и читала сказки на ночь, прижимаясь ко мне и пахнув виноградом. В такие моменты мир казался безопасным и надежным.
Я ужасно сильно скучала по ним, переживала за них, не находила себе места от неизвестности и бессилия. А вдруг с ними что-то случится? Вдруг я больше никогда не увижу их? Эти мысли обжигали сознание, словно раскаленные угли. Хотелось броситься к ним, защитить их, но я понимала, что это лишь безрассудное желание. Нужно действовать обдуманно, хладнокровно, чтобы не навредить, а помочь. Но как? Кто стоит за всем этим? И что будет дальше? Вопросы терзали душу, не давая покоя.
Этот человек явно играл с нами и мы должны были всё выяснить.
Я обняла подушку крепче, словно пытаясь найти в ней утешение и поддержку. В голове всплывали обрывки воспоминаний, связанные с мамой, папой, Мишкой. Наше счастливое, беззаботное прошлое, которое сейчас казалось таким далеким и хрупким.
— Так не может продолжаться, — решительно сказала я и резко встала. — Нам нужно иметь хотя бы небольшое представление о том, кто это может быть.
— Что мы знаем о нём? — Саша склонил голову в ожидании ответа.
— Он следил за ними. Это мы точно знаем. Но как он следил. Он хотел, чтобы мы знали об этом, поэтому стал присылать фотографии.
— Чтобы запугать вас, — воодушевлённо закончил мою мысль Саша.
— Верно, — я походила по комнате и пыталась вспомнить ещё что-то. — Это точно не тот, кто был на гонках. Его посадили и я это точно знаю. Захар.. — я начала щёлкать пальцами, так лучше думалось, — Захар.. И это точно не люди Захара. Просто потому что им нет такой выгоды. Точнее.. мотива. Отомстить за своего босса? Чтобы опять сесть в тюрьму?
— Звучит логично. Но тогда кто?
— Это должен быть тот, у кого не просто зуб заточен. У этого человека должна быть самая настоящая ненависть.
— Что твоя семья могла сделать такого этому человеку? — Саша подошёл ко мне и посмотрел в глаза.
— Можно порыться в документах. Они у папы в шкафу.
Так мы и сделали. Но, к сожалению, у отца ничего не было, что могло бы нам помочь. Все документы были связаны с текущими платежами, коммунальными услугами и налоговыми декларациями – скучная и бесполезная рутина. Никаких следов, никаких зацепок, никаких намеков на то, что могло бы пролить свет на происходящее. В голове крутилась лишь одна мысль: «Тупик». Найти что-то полезное было все равно, что искать иголку в стоге сена. И время неумолимо таяло.
— Что мы вообще ищем? — спросил Саша, перебирая очередную стопку бумаг.
— Что-то подозрительное, — ответила я, вновь просматривая листики белой бумаги.
Внезапно мне на глаза попался чёрный конверт. Он лежал между двумя папками с документами, неприметный и зловещий, словно предвестник беды. Конверт был сделан из плотной матовой бумаги, без каких-либо опознавательных знаков или адреса. При одном взгляде на этот конверт по спине пробегали мурашки, и сердце начинало бешено колотиться в груди. Во мне зародилась крупица надежды. Хоть бы только в нём что-то было.
— Саш, — радостно воскликнула я, размахивая этим конвертом, — мне удалось что-то найти.
Он сразу подбежал ко мне и мы начали рассматривать содержимое.
Из конверта выпал белоснежный лист. Саша поднял его и начал зачитывать вслух.
—Нам пора вновь встретиться. Надеюсь, ты будешь рад нашей встрече. Ваш дорогой друг.
И на этом всё. Больше ничего.
— Да что же это такое! — прошипела я сквозь зубы.
— Кира, нужно собраться, — Саша положил руку мне на плечо, — я уверен, что это ещё не всё, нам ещё предстоят гонки. Там мы и узнаем больше информации. Пожалуйста, не сходи с ума, ещё рано.
Я слышала в его голосе искренность. Он точно также, как и я переживал за свою семью и за меня. Нужно взять себя в руки, иначе — мне гарантирована истерика.
Было очень страшно. Даже не представляю, что испытывали мои родители. А Мишка. Им тоже страшно. Так что мы должны им помочь.
— Нам нельзя тут оставаться, — решительно произнёс Саша. — Нужно будет ещё одну вещь сделать.
— Конечно, — кивнула я. — Только нужно кое-что сделать.
Я подошла к белоснежной тумбочке и открыла дверцу. Там находился стальной сейф, пароль от которого был мне известен. День, когда папа узнал, что у него родиться девочка. Я случайно узнала об этом. Не хотела подслушивать, но так случайно получилось.
Это произошло ещё в детстве. Мне было двенадцать. Папа стоял спиной, но я могла всё видеть. Спасибо моей любопытности.
Дверь со скрежетом открылась. В сейфе были только деньги и пистолет с кобурой.
— Так вот, как твой папа мог бы меня убить, — хмыкнул Саша, рассматривая оружие.
Пистолет был небольшой, но внушающий ужас. Гладкий стальной корпус, тускло поблескивающий, казался холодным и безжизненным. Тяжелый в руке, он словно излучал волны опасности и скрытой силы. Я узнала эту модель – Glock 19, надежный и безотказный, оружие профессионалов.На рукоятке виднелись небольшие потертости, свидетельствовавшие о том, что им пользовались. Сейчас этот пистолет казался мне символом защиты, последней надеждой в этом безумном мире. Но одновременно и вызывал страх, напоминая о том, на что способен человек, когда поставлен на грань отчаяния.
— Прекрасно, а теперь собираем вещи и быстро проваливаем.
— Только нужно позвонить Амине, чтобы она забрала котёнка.
***
— Отоспись и мы поедем, — сказал Саша, швыряя сумку с вещами на пол.
По дороге в отель он купил нам новые сим-карты, зарегистрированные под левыми номерами. Теперь нас никто не мог отследить. На всякий случай, мы ещё и перепроверили байки, одежду и всё вещи, может кто-то прикрепил жучок. Нужно было максимально обезопасить себя.
Гостиница находилась на окраине города. Достаточно укромное место, окруженное густым, мрачным лесом. На участке находилось множество небольших домиков. Все они были облицованы светлым деревом, казались теплыми и гостеприимными, несмотря на поздний час. Вокруг раскинулся густой сосновый лес, наполняющий воздух свежим ароматом хвои.
Мы приехали сюда уже под вечер, когда солнце село, а на небе начал вырисовываться месяц.
Мягкие лучи от фонаря на улице просачивались сквозь почти что прозрачные шторы. Этот свет освещал комнату, его хватило для того, чтобы разглядеть стоящую посередине кровать, несколько тумбочек, шкаф и стол. Кухня совмещалась со спальней. Сам по себе дом был маленьким, но в то же время — уютным.
— Я так устала за этот день, — измучено выдохнула я и развалилась на кровати, даже не переодевшись.
Саша сел рядом со мной и погладил по моим растрёпанным волосам. От его нежных прикосновений становилось легче.
— Я тут всё хотел у тебя спросить, — начал он и я приподнялась на локтях, — как ты научилась стрелять?
— Не поверишь.
— А ты расскажи, может тогда поверю.
— Бабушка научила, а её научил мой дедушка.
Саша вздёрнул бровь. Я рассмеялась.
— Погоди, — начал он мотать головой, — ты хочешь сказать, что та, милая пожилая женщина умеет стрелять?
— Да, а чего ты так удивляешься?
— Как-то не клеится.
Я вновь рассмеялась.
— А как это было? Ты же не подошла к ней со словами: «Бабушка, научи меня стрелять»?
— Разумеется нет. Она сама предложила, пока папа не видел.
— Она тебе ответила?
Я тяжело вздохнула:
— Нет и Виктор тоже не отвечает
Я встала с кровати и направилась к душу, чтобы побыстрее умыться, оставив Сашу в полнейшем шоке и осмыслении.
Вода, обжигающая кожу, немного привела меня в чувство. Мысли в голове все еще путались, но теперь я чувствовала себя немного увереннее. Нужно было собраться с силами и что-то предпринять.
Через пятнадцать минут мы уже лежали в обнимку на кровати, укутанные в мягкое, теплое одеяло. Я чувствовала себя маленьким беззащитным ребенком, нуждающимся в защите и поддержке. Саша крепко прижимал меня к себе, пытаясь согреть и успокоить. Я слышала, как бьется мое сердце. Быстро, очень быстро.
— Давай спать, — Саша зевнул, как бегемот и прикрыл глаза.
Мне же не удавалось уснуть. Множество мыслей было в моей голове. Как там сейчас мои родители? Мишка? Куда их могли забрать. Я ничего не могла сделать. Этот урод играл с нами и для того, чтобы спасти наши семьи, мы должны были стать его послушными рабами.
Но плакать нельзя. Я должна быть сильной. А что делают сильные люди в любой непонятной ситуации?
Идут спать.
Так говорила мама. Она вообще многое говорила мне и я старалась прислушиваться к ней.
Её ласковый голос раздался в моей голове: ,,Девочка моя, ты всё сможешь!''
***
Я проснулась от приятного аромата, доносящегося с кухни. Подняв голову, мне захотелось смеяться. Саша прыгал на одной ноге и держался за мочку уха, причитая. Видимо он обжёгся. Бедный мой мальчик. Его светло-золотистые волосы растрепались, а лицо было заспано.
Он был таким милым, я что я не могла им налюбоваться. Но надо сходить и почистить зубы.
Я быстренько умылась и вышла из ванной. Саша всё так же готовил, но уже не прыгал на одной ноге. Он всегда готовил мне завтраки, ему это нравилось.
— Доброе утро, — я подошла к нему и поцеловала в щёку.
— Доброе, утро.. — ответил он и тоже поцеловал, только уже в лоб. — Садись, будем завтракать.
Смешно было это говорить, ведь мы спали несколько часов. Гонки должны были начаться совсем скоро.
Полутишина, окутывавшая нас, была наполнена тихим шуршанием бумажных салфеток и приглушенным звоном ложек. Лучи фонаря, пробившийся сквозь занавески, ласково освещал его волосы, подчёркивая их золотистый оттенок.
Под самый конец завтрака Саша, отпивая последний глоток кофе, спокойно и растянуто произнес:
— Готова к гонкам?
Я замерла. Не хотелось верить в то, что уже настало это время и не хотелось вообще верить в происходящее. Всё казалось сном, мучительным кошмаром, который вот-вот обязан закончится. Так всегда происходит: мы просыпаемся и забываем сны, только дети их помнят. Так мне говорила Дилара.
— Готова, — твёрдо произнесла я и посмотрела Саше прямо в глаза.
Уголки его губ расплылись в лёгкой улыбке.
— Я помогу тебе.
— Я знаю.
Мы смотрели друг на друга и, не знаю, о чём думал он, но я думала о том, что готова ему вновь довериться.
У нас оставалось время до начала гонок. Так что мы могли немного отдохнуть и придумать план.
Давненько я не участвовала в гонках. Папа бы с ума сошёл бы. Точно встал бы и загромоздил собой выход, не желая отпускать меня.
Как же сильно хотелось обнять его и сказать: ,,Прости за всё''.
Я безумно по ним скучала. Скучала по Мишке. Он бы пришёл ко мне и лёг около меня, положил бы мою руку на свои светлые волосы и попросил меня погладить его, а может и сказку рассказать.
— Мы не знаем о том, что нас ждёт, — сказала я, допивая очередную чашку чая.
— Нам нужно быть готовыми ко всему. Они могут схватить нас.
Я кивнула, а потом спросила:
— Пистолет у кого будет?
— С учётом того, что я не очень-то умею с ним обращаться..
Да, я знала об этом. Но меня тоже никто профессионально не обучил. Так что всё было на уровне интуиции.
— Тогда он будет у меня, — отвечаю я и беру в руки пистолет, а потом засовываю его в кобуру.
Мы начали выдвигаться. Наши байки стояли во дворике. Я заплела свои волосы в высокий хвост, нельзя, чтобы они мешались. А затем надела шлем с ушами. Я оседлала свой мотоцикл, чувствуя, как он оживает под моим весом.
,,Здравствуй, Пантера, настало твоё время!''
Вновь моя вторая личность выйдет наружу. Дикая, необузданная, жаждущая экстрима и гонок. Так же должно было быть. Но не в этот раз. Кира и Пантера слились в одном человеке и теперь обе держали контроль над телом. Первая хотела спасти свою семью, вторая хотела мести.
Туман в глазах рассеивался, зрение обострялось, а все страхи и сомнения отступали.
Саша кивнул, заводя свой байк. Рёв мотора прорезал тишину двора. Мы выехали на узкую улочку, а затем вырвались на широкую трассу, ведущую к месту проведения гонок.
Дорога была пустынной. Иногда проскакивали такие мысли, что мы находимся в фильме про зомби. Лишь редкие машины проносились мимо, не нарушая нашей сосредоточенности. Саша ехал впереди, уверенно рассекая ночную мглу, а я следовала за ним, как тень.
По мере приближения к цели, напряжение нарастало. Я чувствовала, как мои мышцы напрягаются, а сердце колотится в бешеном ритме. Нужно было быть готовой ко всему. "Пантера" уже ждала своего часа. И я тоже.
Вдалеке начали искриться огни прожекторов. Это была новая база.
Когда мы уже были на месте, то опешили. Вокруг не было ни души, только толпа мужчин, одетых во всё чёрное. Их лиц не было видно, они скрывались за чёрными балаклавами.
Этот человек реально чёртов псих. Устроил показательное выступление, только для того, чтобы что? Просто потешаться над нами?
Мужчины в чёрном стояли полукругом, как безмолвные стражи, их фигуры казались нереальными, словно призраки из другого мира. Никто не двигался, никто не произносил ни слова.
— Кто вы такие и чего хотите? — выкрикнул Саша, когда снял шлем.
Тишина. Ни одного звука, лишь шум ветра игравшего с листьями на ветках деревьев.
Но эта тишина была не вечной. Один из них подошёл к нам с планшетом в руках. Откуда он только его достал? На экране включилась видеозапись. И моё сердце ушло в пятки.
Вся моя семья и семья Саши сидели на полу связанные, в каком-то подвальном помещении. Их руки были накрепко связаны верёвками. Все лежали. Мне на мгновение показалось, что они не дышат, но как только папа пошевелил рукой — этот страх исчез.
В этом видео не было ни единого слова или звука, но я слышала их мольбы и злобный смех того урода.
Я чувствовала, как внутри меня закипает ярость. Как же он смеет? Как смеет трогать моих родных? Мою семью?
— Что вам нужно? — выплюнула я, глядя прямо в глаза парню в балаклаве.
Он усмехнулся, и от этого взгляда по коже побежали мурашки.
— Правила просты, — ответил он, его голос звучал равнодушно. — Вы участвуете в гонке. Если выиграете — ваши семьи будут свободны. Если проиграете... что ж, тогда их ждёт незавидная участь.
— С кем? Тут никого нет! — выпалил Саша.
Чёрная фигура рассмеялась.
— Не беспокойтесь, — надменно сказал он, — вскоре тут будут гонщики.
Мы с Сашей переглянулись.
Просто обычная гонка? Это точно была ловушка. Выиграем мы или нет — всё равно что-то случится. Нам нужно попасть туда, а это возможно только если нас заберут. Так мы и хотели. Сдаться.
Саша кивнул мне, помня наш план и ответил:
— Мы принимаем ваши условия.
***
Запах шин и бензина туманил рассудок. Воздух наполнился этим густым ароматом и сдавливал грудную клетку.
Эти пешки не обманули. Вскоре здесь появилось множество гонщиков на модных байках. Мы с Сашей рассматривали каждого нового приезжего.
Грохот моторов нарастал, сливаясь в оглушительный рёв, который давил на уши и заставлял вибрировать каждую клеточку тела. Казалось, что все мои нервы оголены, поэтому они так остро всё чувствуют.
Гонщики — дерзкие, самоуверенные, одетые в кожаные комбинезоны и шлемы, скрывающие их лица. Мы тоже такими были. Пистолет скрывался под моей кожаной курткой, его не замечали. На Саше же был специальный комбинезон и перчатки.
Эти парни были профессионалами, это было видно по их байкам, по их походке, по их взглядам. Всё свидетельствовало об этом. И они не просто так здесь собрались. Они жаждали скорости, азарта, победы. Готовы были пойти на всё, чтобы её заполучить.
До заезда оставалось всего десять минут и мы начали выстраиваться к линии. Всё, как и всегда. Ничего нового, ничего удивительного.
Парни проходились по мне хищным взглядом. Я слышала, какие пошлы фразочки они кидали в мой адрес, но стоило мне повернуться, как они тотчас отворачивались. Они отводили глаза, словно провинившиеся школьники, стараясь спрятать свою трусость за напускным безразличием. Знали, кто я такая. Пантера.Знали о моей репутации, о моих навыках, о безжалостности на трассе. Они боялись меня.
Дикая кошка внутри меня уже была готова к заезду.
Я повернулась к Саше. Он держался уверенно на байке. Высокий, его тело было сложено из сталистых мышц, с широкими плечами и мощной шеей, он источал уверенность, которая заражала и меня.
Его руки, сильные и жилистые, крепко сжимали руль, а глаза, скрытые за темным визором, были сосредоточены на трассе. Теперь нас должна заботить только победа.
Я знала, что на него можно положиться, что он сделает все возможное, чтобы мы выжили.
Время пронеслось быстро и вот вновь какая-то девочка объявляла о начале гонок, взмахивая красным флагом.
Три..
Два..
Один..
Старт!
Я ударила по газам и начала стремительно набирать скорость. Саша ехал следом за мной. Он был подобно ангелу-хранителю: защищал меня.
Трасса была мне смутно знакома. Я тут каталась всего пару раз, когда только начинала свою карьеру в гонках.
Кровь рекой текла по моим венам, я почувствовала, как адреналин вскипает и вот-вот взорвётся. Взгляд был прикован только к дороге, к поворотам, которые сменялись один за другим, требуя максимальной концентрации и мгновенной реакции.
Гонщики гнались за мной, пытались обогнать, даже выкинуть с трассы, но не в этот раз. Мне ещё рано умирать. На одном из поворотов меня попытались подрезать, но я, словно дикая кошка, ловко увернулась, оставив соперника далеко позади.
Саше тоже приходилось не сладко. Он старался обезопасить меня, чтобы никто не посмел выкинуть меня с дороги. Саша, как верный телохранитель, неотступно следовал за мной, блокируя атаки соперников, прикрывая спину и не давая им возможности приблизиться. Я видела краем глаза, как он мастерски уходит от ударов, подставляет свой байк под таран, рискуя жизнью ради моей безопасности.
Внезапно, в оглушительный рёв моторов и визг шин ворвались резкие звуки выстрелов. Сердце сжалось от страха. Обернулась и увидела гонщика под номером четыре. В руках у него был пистолет и он был направлен в мою сторону. Так и знала, что такое может произойти, но раскрывать всем своего оружия не хотелось.
Я резко пригнулась к рулю, стараясь увернуться от летящих пуль. Адреналин вскипел в крови и был на грани взрыва, все мои мышцы напряглись.
Это была игра и мне нельзя поддаваться. Но если мне я буду понимать, что не доживу до финиша, то открою огонь! Теперь передо мной была не просто трасса, а поле боя. И мне нужно было выжить.
До финиша оставалось всего ничего, вдали уже виднелись фонари и прожектора.
Пули свистели над головой, впиваясь в металл машин и поднимая фонтаны искр. Гонщики не паниковали, знали, что их не тронут. Им нужны были мы.
Я начала вилять, уклоняясь от пуль. Саша последовал моему примеру. Пули всё так же летели в нас, но у нас получалось отклоняться от них.
А вот и финиш.
Мы с Сашей выровнялись и пересекли черту одновременно.
Зрителей не было. Никто не кричал наши имена. Никто не делал ставок. Сегодня тут было пусто.
Я слезла с байка и сняла шлем. Взгляды гонщиков сразу устремились в мою сторону. Впервые я показала своё лицо, никто ещё его не видел, только Грэй и Саша. Сильный майский ветер обдувал моё красное лицо. Чувствовалась прохлада, но облегчения не было.
Чёрные фигуры уже ждали нас.
— Мы выполнили уговор, теперь отпусти их, — стальным голосом сказал Саша, вставая прямо передо мной.
— Мальчик, — хрипло произнёс один из них, — всё только начинается.
— Вяжите их! — выкрикнул другой.
Сильные руки схватили меня, грубо вывернув запястья за спину. Я попыталась вырваться, но тщетно - хватка была железной. В глазах потемнело от боли.
Меня прижали к земле, и я почувствовала, как веревка больно врезается в кожу. Её наматывали быстро и профессионально, лишая малейшей возможности освободиться.
Я увидела Сашу. Его тоже схватили, скрутили и бросили рядом со мной. Он пытался сопротивляться, но силы были неравны. Лицо его было разбито, а на губах выступила кровь.
Закончив с нами, похитители отступили, оставив нас лежать на холодной земле, связанными.
— Закидывайте их в машину, босс давно их ждёт.
_______________________________
Как вам глава? Думаю вы все в шоке.
Как думаете, что будет дальше?