66
Когда за ребятами закрылась дверь, в квартире повисла тишина. После шума, смеха и кучи голосов она казалась почти нереальной. Лили улеглась возле кровати и сразу засопела, а я опустилась на диван, обняв подушку.
Живот тяжело тянул, усталость навалилась резко. Но внутри всё равно было легко и тепло — будто вечер оставил в сердце след.
Егор вышел из кухни с двумя кружками чая, поставил их на стол и сел рядом. Он был усталый, но в глазах — та самая искра, которая всегда делала его «моим».
— Ну что, хозяйка, выдержала вечеринку? — спросил он с мягкой улыбкой.
— Еле-еле, — призналась я. — Но оно того стоило.
Он посмотрел на меня долго, внимательно, как будто хотел запомнить каждую черту. Его ладонь легла на мой живот, и я почувствовала, как внутри всё дрогнуло.
— Май, — тихо сказал он. — Я до сих пор не верю, что у меня всё это есть. Ты. Она. Дом. Настоящее.
Я коснулась его пальцев.
— А у меня не верится, что ты действительно мой. Ведь ты артист, у тебя тысячи людей вокруг, у тебя сцена...
Он перебил мягко, но твёрдо:
— А у меня одна семья. Ты. И наша малышка.
Сердце защемило. И в этот момент я вспомнила тот вечер, когда он опустился на одно колено и достал кольцо. Моё «да» прозвучало тогда дрожащим, но абсолютно уверенным. Теперь кольцо блестело на пальце, напоминая: мы уже сделали выбор.
Я улыбнулась и положила голову ему на плечо.
— Знаешь... раньше я боялась, что счастье мимолётное. Что оно уйдёт. Но сейчас я чувствую — оно настоящее.
Потому что ты рядом.
Он поцеловал меня в висок, крепче прижал к себе и прошептал:
— Я рядом. И останусь навсегда.
Мы сидели в тишине, слушая, как за окном шумит Москва. Я гладила ладонь Егора, а он держал меня за руку и не отпускал живот. Лили сопела, будто подпевая нашему спокойствию.
И я знала: впереди будут трудности, будут ссоры, будет усталость. Но теперь мы были не просто парой. Мы были семьёй.