X
Теперь надо рассказать о Гуннлауге, что тем самым летом, когда Храфн вернулся в Исландию, он поехал из Швеции в Англию, получив на прощанье от Олава богатые подарки. Конунг Адальрад принял Гуннлауга хорошо, и Гуннлауг прожил у него зиму в большом почете.
В то время в Дании правил конунг Кнут, сын Свейна (здесь сага несколько путает исторические факты. Когда Гуннлауг был в Англии (то есть в 1004 г.), в Дании правил Свейн Вилобородый (около 985 — 1014). Кнут (или Канут), который позднее был королем Дании, Норвегии и Англии, правил в Дании с 1014 г.). Он недавно вступил на престол своего отца и постоянно грозил Англии войной, потому что его отец, конунг Свейн, завоевал себе в Англии большие владения, прежде чем умер там, на западе. Как раз в это время там стояло большое датское войско под предводительством знатного человека по имени Хеминг. Он был сын Струтхаральда и брат ярла Сигвальди и управлял от имени Кнута теми владениями, которые завоевал себе конунг Свейн в Англии.
Весной Гуннлауг попросил у конунга позволения уехать. Тот сказал:
— Не годится тебе уезжать от меня, когда в Англии предстоит такая война, ведь ты мой дружинник!
Гуннлауг ответил:
— Воля ваша, государь. Позвольте мне, однако, уехать летом, если датчане не придут.
Конунг ответил:
— Тогда будет видно.
И вот прошло лето и за ним зима, но датчане не пришли. После середины лета конунг отпустил Гуннлауга, и тот поехал на восток, в Норвегию, и застал ярла Эйрика в Хладире, в Трандхейме. Ярл принял его хорошо и предложил ему погостить у него. Гуннлауг поблагодарил ярла за приглашение, но сказал, что ему нужно повидаться со своей невестой. Ярл сказал:
— Теперь уже отплыли все корабли, которые снаряжались в Исландию.
Тогда сказал один из дружинников:
— Корабль Халльфреда Беспокойного Скальда (известный исландский скальд (около 967- около 1007)) стоял вчера в устье фьорда у мыса Агданес.
Ярл сказал:
— Это возможно. Он отплыл отсюда пять ночей тому назад.
Ярл Эйрик велел затем доставить Гуннлауга в устье фьорда на корабль Халльфреда, и тот принял его с радостью.
Это было в конце лета.
Вскоре подул попутный ветер, и они были довольны. Халльфред спросил Гуннлауга:
— Ты слышал о сватовстве Храфна, сына Энунда, к Хельге Красавице?
Гуннлауг сказал, что слышал об этом, но ничего определенного не знает. Тогда Халльфред рассказал ему все, что знал об этом, и также о том, как многие говорили, что Храфн не менее храбр, чем Гуннлауг.
Тогда Гуннлауг сказал вису:
— Море спокойно, но буря
Тоже меня не удержит,
Пусть ветер на пенных кручах
Крутит корабль, играя.
Горе, коль в юные годы
Голову воин сложит,
Но с Храфном в бою не сравняться —
Вдвое горше герою.
Тогда Халльфред сказал:
— Хорошо было бы, друг, если бы твоя встреча с Храфном была удачнее моей. Несколько лет тому назад я пристал на своем корабле в Глинистом Заливе, к северу от пустоши. Я должен был заплатить половину марки серебра работнику Храфна, но я медлил с уплатой, и тогда Храфн прискакал с шестьюдесятью людьми и перерубил корабельные канаты. Корабль выбросило на глинистый берег, и он чуть не разбился. Мне пришлось дать Храфиу решить дело и заплатить целую марку. Вот что я могу рассказать о моей встрече с ним.
Потом они говорили о Хельге, и Халльфред очень хвалил ее красоту. Тогда Гуннлауг сказал такую вису:
— Все ж, осторожный воин,
Стали разящей хозяин,
Девы себе не добудет,
В белый убор одетой.
Ведь скальд, бывало, касался
Тонких перстов опоры
Перины рыбы равнины,
Длинным мысам подобных
— Хорошо сложено, — сказал Халльфред.
Они пристали к берегу в Лавовой Бухте на Лисьей Равнине за полмесяца до начала зимы и выгрузились там.
Жил человек по имени Торд. Он был сын одного бонда с той равнины. Он любил затевать кулачные бон с торговыми людьми, и тем обычно доставалось от него. И вот он условился с Гуннлаугом, что тот будет биться с ним. В ночь перед боем Торд молил Тора о победе. Наутро, когда они стали биться, Гуннлауг подшиб Торду обе ноги, и тот свалился как подкошенный. Но при этом Гуннлауг вывихнул ногу, на которую опирался, и упал вместе с Тордом. Тогда Торд сказал:
— Может статься, что и кое в чем другом тебе посчастливится не больше!
— В чем же? — спросил Гуннлауг.
— В твоей тяжбе с Храфном, сыном Энунда, если он возьмет в жены Хельгу Красавицу в начале зимы. Я тоже был на альтинге, когда договаривались об этом.
Гуннлауг ничего не ответил. Его ногу перевязали, чтобы вправить ее в сустав, но она очень распухла.
Гуннлауг и Халльфред с их спутниками — всего их было двенадцать человек — оставили Лисью Равнину за неделю до начала зимы и приехали в Крутояр в ту самую субботу, когда в Городище уже сидели за свадебным пиром. Иллуги обрадовался приезду своего сына Гуннлауга и его спутников. Гуннлауг заявил, что он хочет сейчас же ехать в Городище. Иллуги возразил, что это едва ли благоразумно, и всем тоже казалось так, кроме Гуннлауга. Но Гуннлауг не мог ходить из-за своей ноги, хотя он и старался скрыть это. Поэтому из поездки в Городище ничего не вышло. Халльфред поехал наутро к себе домой к озеру Хредувати в Долине Северной Реки. Их владениями управлял тогда его брат Гальти. Это был достойный человек.