XXXVIII
Хельга была на Островке, и ей стали ясны все козни и предательство бондов. Она обдумывает свое положение и принимает такое решение: бросается в воду и ночью пускается вплавь с Островка к Реке Синей Бороды, и с нею ее сын Бьёрн, четырех зим от роду. Потом она поплыла назад, навстречу своему сыну Гримкелю, восьми зим от роду, потому что он уже еле держался на воде. Она переплыла с ним на берег. Это место зовется теперь Хельгиным Проливом. Они поднялись ночью от Кружалки на гору и передохнули на перевале, который называется теперь Хельгин Перевал. Она несла Бьёрна за спиной, а Гримкель шел сам. Так они идут, пока не добираются до Двора Индриди. Тогда она садится у усадебной ограды и посылает Гримкеля сходить в дом, попросить у Торбьёрг убежища. Когда мальчик вошел, Торбьёрг сидела на своей скамье. Он попросил у нее убежища, а она встала, взяла его за руку, вышла с ним и спросила, кто он. Он сказал правду. Она спросила, что случилось и где Хельга. Гримкель рассказал все, что знал, и отвел ее к Хельге. Торбьёрг не могла сказать ни слова, так близко она приняла это к сердцу. Она отвела Хельгу в амбар и заперла их.
В тот же вечер вернулся Индриди, и с ним было много людей. Торбьёрг ничем себя не выдала и подала гостям на стол еду. Но когда ей всё рассказали и про то, как Торстейн Золотая Пуговица убил Хёрда, напав на него сзади — а он стоял беззащитный, — Торбьёрг сказала вису:
— Пал в жестоком сражении
Брат мой на поле брани,
Один одолев тринадцать
Врагов в непогоду 0дина (битва).
Если бы злые заклятья
Силы ему не сломили,
Он устоял бы в сече,
Смерча мечей вершитель (воин (смерч мечей — битва)).
Когда Индриди и Торбьёрг легли вечером в постель, Торбьёрг выхватила большой нож и пыталась зарезать Индриди, своего мужа, но он перехватил нож и при этом сильно поранил себе руку. Тогда он сказал:
— Большое зло случилось, Торбьёрг, но и ты замышляешь зло. Скажи же, что сделать, чтобы мы помирились.
— Только одно: принеси мне голову Торстейна Золотая Пуговица.
Индриди согласился. Наутро он вышел один из дому и поехал напрямик к Кружалке. Там он спешился и, спустившись Тропою Индриди к усадьбе, стал ждать, когда Торстейн пойдет, по своему обыкновению, к капищу. Торстейн прошел в капише, упал перед стоявшим там камнем, которому он поклонялся, и обратился к нему с молитвой. Индриди стоял снаружи. Он услышал, что из камня донеслись такие слова:
— Сюда ты приходишь
В последний раз,
Смертным путем
По земле ступаешь.
Раньше, чем в небе
Солнце заблещет,
Индриди гнев
Тебя поразит.
Потом Торстейн вышел и направился домой. Индриди отчетливо его видел. Индриди крикнул ему, чтобы он не спешил так. Он выскочил перед ним на дорогу и тотчас ударил его под горло мечом Соти, так что голова слетела с плеч. Он объявил о своем убийстве в Кружалке и сказал, что Торстейн уже давно был предателем. Он поехал домой и отдал Торбьёрг голову. Она сказала, что ей нет дела до головы, коль скоро она слетела с плеч.
— Теперь-то ты со мною помиришься, — сказал Индриди.
Она сказала, что еще нет, пока он не пообещает принять Хельгу с сыновьями, в случае если они вдруг пришли бы к ним, и помочь им во всем, в чем они могли бы нуждаться.
— Тогда, — говорит она, — я всегда буду любить тебя.
Индриди сказал, что они, наверно, бросились в море и утонули, раз их не нашли на Островке.
— И я готов дать тебе это обещание, ведь я знаю, что мне не придется его выполнять.
Тогда Торбьёрг пошла за Хельгой и привела ее с сыновьями. Индриди был не очень доволен, и он сказал:
— Слишком много я наобещал, но теперь остается держать слово.
Он честно выполнил все свои обещания. И никто не упрекнул его за это. Все находили, что Торбьёрг поступила очень благородно.