Няня для чуда

Я шла за Джейн, не зная, чего ожидать. Точнее, ожидала многого — камер, правил, замков, — но не… тишины. В доме не было ни одного детского звука. Ни смеха, ни плача. Только гул шагов по глянцевому полу.

— С ребёнком ты познакомишься завтра. Сегодня — обустройся и приведи себя в порядок, — сказала она, не оборачиваясь.

Мы поднялись по лестнице на второй этаж. Длинный коридор, много дверей, всё одинаково белое, стерильное — и всё казалось чужим. Словно я зашла не в дом, а в больницу для богатых.

— Здесь будешь жить ты, — Джейн открыла дверь. — Комната няни. Не шуметь. Не бродить по дому без разрешения. На первом этаже только по делам. В комнату хозяина — ни ногой. И главное: никаких вопросов.

Я кивнула.

Комната оказалась больше, чем вся моя старая квартира. Светлая, с высоким потолком, окном до пола и видом на внутренний сад. Белые стены, серые шторы, кровать с идеальным покрывалом. Ни единой детали, намекающей на уют. Всё как будто из каталога: красиво, но неживое.

На прикроватной тумбе лежал сданный мною телефон. Без сим-карты.

— Теперь ты под наблюдением, Молли, — сказала Джейн, будто между делом. — Камеры в общем коридоре, датчики движения, записи хранятся. Привыкай: в этом доме не доверяют никому. Особенно тем, кто слишком быстро говорит «да».

Я промолчала. Наверное, правильнее было бы уйти. Но я не могла. Мне было просто некуда идти.

Когда дверь за ней закрылась, я позволила себе выдохнуть. Встала у окна. На улице серел вечер, двор утопал в неоновом свете садовых ламп. Там, внизу, я вдруг заметила маленькую фигуру. Мальчик. Один. В куртке, с капюшоном, что почти скрывал лицо. Он сидел на качелях. Не шевелился. Просто сидел, как будто и сам — часть ландшафта.

Мой первый порыв был — выйти к нему. Но я вспомнила слова Джейн: «с ребёнком ты познакомишься завтра».

Так странно. Ребёнок в доме. Мальчик, у которого, как сказал его отец, «приступы тревожности»…
И никто рядом. Только камеры и няня на испытательном сроке.

Я прижалась лбом к стеклу.
«Неужели у него никого нет?» — подумала я.
И вдруг он повернул голову.
И посмотрел прямо в окно. На меня.

Маленькие глаза — тёмные, грустные, как у взрослого.
Он не улыбнулся. Не испугался. Только посмотрел. Долго. Молча.
А потом спрыгнул с качели и ушёл в тень деревьев.

И я почему-то поняла: он знал, что я здесь. Ждал. Или чувствовал.

И в этот момент — впервые за долгое время — я почувствовала, что нужна.

Я отвернулась от окна, но сердце бешено колотилось.
Что-то внутри дрогнуло. Нельзя было ждать до завтра. Он был один. На улице. В темноте.

Плевать на инструкции. Плевать на Джейн и правила.

Я надела куртку, кроссовки, и выскользнула в коридор. Дом спал — глухо, равнодушно. Ни звука. Я пробежала по лестнице на первый этаж, обошла холл и через стеклянную дверь вышла в сад.

Свежий воздух ударил в лицо. Было холодно. Сад казался другим — живым, мрачным, с шелестом деревьев, шорохом травы под ногами. Свет от дома быстро терялся, стоило сделать пару шагов.

— Привет, — тихо позвала я, направляясь туда, где он исчез. — Это я… няня. Молли.

Ответа не было. Только тишина и темнота между деревьев.

Я продолжила идти — медленно, не спеша, боясь напугать. И вдруг — движение. Справа. Едва слышный скрип обуви по камням.

— Ты боишься? — спросила я, не оборачиваясь. — Я тоже. Новый дом. Всё чужое. Люди странные. Особенно твой папа.

Тишина. Но мне показалось — кто-то прячется за стволом.

— Я не буду тебе врать. Я здесь потому, что мне некуда больше. Но если ты захочешь — я останусь. Только… покажись. Я просто хочу знать, что с тобой всё в порядке.

На секунду — ничего. А потом… шаг. Ещё шаг.

И вот он — появился из тени.

Маленький. Худой. Щёки впали, руки сжаты в кулаки. На вид — не больше шести.
Он смотрел на меня, словно сквозь, будто решал — можно ли мне доверять.

— Привет, — повторила я. — Ты часто тут гуляешь один?

Он кивнул. Едва заметно.

— Как тебя зовут?

Пауза. Потом — очень тихо:
— Лиам.

Имя. Он ответил. Я улыбнулась, но сдержанно, чтобы не спугнуть.

— Тебе холодно, Лиам?

Он опять кивнул.

— Пойдём в дом?

Он не двинулся. Я сделала шаг к нему — он не убежал.

— Я нашла тебя. Так что теперь я должна тебя вернуть. Договор?

Он протянул руку. Маленькую, холодную. И вложил в мою.

Это был первый шаг. Не просто к дому.
К нам.

Я осторожно повела Лиама обратно к дому, всё ещё держа его за руку. Она была такой крошечной, что сердце сжалось — как мог ребёнок с такими глазами остаться один? Как мог кто-то, называющий себя отцом, оставить его без внимания?

Он не сказал ни слова, пока мы шли. Только крепче сжимал мои пальцы, будто боялся, что исчезну.

А в это время, наверху, за большим панорамным окном, стоял он.

Бред Миллон.

Он наблюдал за ними. Высокий, как тень. Руки скрещены на груди. Холодный взгляд. Не двигается — как изваяние. Только глаза живые. Чёрные, как бездна. В них — что-то странное. Не злость. Не недовольство. Что-то другое.

Недоверие?
Удивление?
Или ревность? К тому, что кто-то сумел найти путь к его сыну.

Он не ожидал. Ни от неё. Ни от Лиама.
Он не позволял себе чувств. И уж точно — не верил в чужую доброту.

А теперь стоял и смотрел, как его сын, которого он не мог заставить заговорить, впервые сам пошёл к человеку, заговорил с ней.

Бред провёл ладонью по лицу. Слишком резко. Почти со злостью.

— Интересно, Молли Рай, кто ты на самом деле? — произнёс он вслух, но только себе.

Он сделал шаг назад и дёрнул за штору, скрывшись в темноте.

А внизу, не зная, что её уже заметили, Молли вела Лиама в дом. Навстречу новому дню. И новому конфликту, о котором она пока даже не догадывалась.

Лиам не захотел оставаться один. Его маленькие пальцы не отпускали мою руку даже тогда, когда я попыталась аккуратно встать, чтобы уйти в свою комнату.

— Пожалуйста… — прошептал он.
Всего одно слово. Едва слышно. Но оно пронзило меня сильнее любого крика.

Я осталась.

Он лёг на кровать, завернувшись в плед, а я села на пол у изголовья. Спина ныла, ноги затекли, но я не смела даже пошевелиться — потому что он всё ещё держал меня за руку. Крепко. Как будто от этого зависела его жизнь.

И так мы уснули.

---

Утро в особняке начиналось чётко по расписанию. Джейн, как всегда, была точной: ровно в семь пятнадцать она направилась в комнату Молли, чтобы разбудить её и организовать знакомство с мальчиком. Она постучала, не дождавшись ответа, вошла — комната была пуста.

Лицо её вытянулось.
— Где она? — прошептала она, и тут же повернулась на каблуках.

Джейн прошла по коридору к комнате Лиама, готовая отчитывать девчонку, если та, не дай бог, ослушалась инструкций.

Она открыла дверь — и замерла.

Внутри было тихо. Лиам спал на кровати, лицо наконец-то спокойно. А рядом, на полу, в неудобной позе, сидела Молли. Уснувшая. Всё ещё держала мальчика за руку, словно боялась, что если отпустит — он исчезнет.

Джейн уже открыла рот, чтобы резко разбудить девушку…
Но вдруг кто-то остановил её.

— Не надо.

Хриплый голос позади.

Она обернулась.

Бред.

Он стоял у двери. В домашней рубашке, растрёпанный, будто не спал всю ночь. Глаза остановились на Молли. Потом — на руке Лиама.

Его губы поджались в линию. Но он не говорил ни слова.

— Она нарушила правила, — тихо напомнила Джейн.
— А он спит, — сдержанно ответил Бред. — Впервые за последние два месяца. Без таблеток. Без истерики.
— Но…
— Пусть спит.

Он закрыл дверь и ушёл, не дождавшись ответа.

А Джейн осталась стоять. Впервые не зная, что делать.

Молли проснулась от слабого толчка — что-то мягко тянуло её за пальцы.

Открыла глаза. Голова гудела, спина затекла. Она сидела у детской кровати. На полу.

Лиам смотрел на неё. Уже проснулся. Не говорил ни слова, просто наблюдал. Но руку не отпускал.

— Доброе утро, — прошептала она, чуть улыбнувшись.

Он кивнул. Едва заметно. И крепче сжал её пальцы.

В этот момент дверь открылась. На пороге стояла Джейн, напряжённая, как струна.

— Мистер Миллон хочет вас видеть, Молли, — сказала она, сухо. — Немедленно.

Молли хотела встать, но Лиам потянул её обратно. Словно знал, куда её зовут. И не хотел отпускать.

— Мне нужно идти, — мягко прошептала она, наклоняясь ближе. — Вернусь через минуту.

Он отрицательно замотал головой.
Впервые — такая явная эмоция. Страх. И настойчивость.

Молли встала, и мальчик соскользнул с кровати… и встал рядом. Маленькая ладонь по-прежнему сжимала её пальцы.

— Лиам… — растерянно прошептала Джейн. — Он не…

Но мальчик молча стоял рядом с Молли, как будто это было естественно.

— Я… могу с ним? — тихо спросила Молли.

— Это не мне решать, — мрачно сказала Джейн. — Пошли. Только... приготовься.

---

В кабинете было тихо. Просторно, с массивными книжными полками, деревянным столом и огромным окном.
Бред сидел в кресле, спиной к двери, смотрел на сад. Он не обернулся, когда они вошли.

— Я просил тебя, — холодно произнёс он, — не вас двоих.

— Он не захотел отпускать, — спокойно сказала Молли.
Она старалась не дрожать. Не отвести взгляд.
— Я пыталась.

Наступила тишина.
Потом он медленно обернулся.

Его взгляд остановился на Лиаме. Тот стоял рядом с Молли, прижавшись плечом к её ноге.
Глаза Бреда стали холоднее, губы сжались в тонкую линию.

— Я не нанимал тебя, чтобы ты играла в "маму", — резко сказал он.
— Я и не пытаюсь, — ответила она. — Просто... я не могла оставить его одного.

Бред смотрел на них. И в его взгляде появилась что-то тревожное.
Не гнев. Не раздражение. Что-то... неудобное для него самого. Слабость, которую он ненавидел.

— Уведите его, Джейн, — коротко сказал он, даже не глядя на женщину. — А ты останься.

Молли почувствовала, как Лиам снова сжал её пальцы.
Сильно.

— Всё хорошо, — шепнула она. — Я сейчас. Обещаю.

Он посмотрел на неё. Потом — шагнул к Джейн. И ушёл, не оглядываясь.

А дверь за ним закрылась. Оставив её наедине с мужчиной, который держал в руках всю её судьбу.

Он встал.

Высокий. Строгий. Слишком близко.

Молли старалась держаться прямо, но сердце колотилось в груди так громко, что казалось — он слышит.
Бред подошёл вплотную, остановился в полуметре. Взгляд тяжёлый, почти давящий.

— Ты думаешь, раз он к тебе потянулся, ты имеешь на него какое-то право?
— Нет, — тихо сказала она. — Я просто…
— Просто? — голос стал резче. — Ты — никто в этом доме. Девчонка с улицы, взятая на испытательный срок.
— Я это понимаю.
— Правда?

Он медленно пошёл по кругу, как хищник, изучая добычу.

— Тогда объясни, зачем ты ночью вывела ребёнка на улицу, в холод, без разрешения. Без охраны. Без малейшей ответственности?
— Он был на улице один. Я… я не могла его оставить! — голос дрогнул.
— Ты не имела права ничего делать без моего приказа. Ни прикасаться. Ни разговаривать. Ни тем более спать в его комнате, — последняя фраза прозвучала почти как обвинение. — Это нарушение границ.

Молли сжала руки в кулаки. Хотела что-то сказать — но не смогла. Он был пугающе прав. Но сердце отказывалось подчиняться логике.

Он остановился перед ней. Очень близко. Говорил низким, спокойным, но смертельно опасным тоном:

— Я могу выгнать тебя прямо сейчас. За это. За ложь. За самовольство. Думаешь, мне есть до тебя дело?
Она молчала. Он делал всё, чтобы она испугалась.

Но она не отступила.
— Я не жалею, что пошла к нему, — тихо сказала Молли. — Если бы случилось что-то, пока он один… я бы не простила себе.
— Как милосердно, — холодно усмехнулся он. — Прямо спасительница.

Он шагнул ближе. Её сердце прыгнуло к горлу.

— Послушай меня, Молли Рай, — его голос опустился до ледяного шепота. — Если ты пришла сюда за деньгами — ты их получишь. Если ты решила сыграть в добрую няню — поиграешь. Но ты не станешь здесь незаменимой. И уж точно — не войдёшь в нашу жизнь. Ясно?

Она кивнула. Он смотрел в её глаза. И в глубине вдруг мелькнуло что-то похожее на раздражение.
Потому что она не сломалась.

— Можешь идти, — бросил он.

И отвернулся. Резко. Как будто сам с собой боролся.

Молли вышла из кабинета на ватных ногах.
А он остался. Один. С ощущением, что только что проиграл какой-то важный бой — сам не зная, почему.

Как только за ней закрылась дверь, в кабинете воцарилась тишина. Слишком глухая. Слишком живая.

Бред остался стоять у окна, сжав пальцы в кулак.

Что, чёрт побери, это было?

Он пришёл в ярость. Да. Оттого, как она смотрела на него. Не как остальные — с подчинением, страхом, попыткой угодить.
А с этим упрямым, почти детским, глупым светом в глазах.
Будто ей и правда есть дело. Будто он — не чудовище, а человек, которого можно переубедить.

И она не дрожала. Не унижалась.
Не сломалась.

Он думал, она заплачет. Захочет уйти. Попытается извиняться, оправдываться.
Но она стояла.
Слишком молода. Слишком настоящая.
И именно это выбило его из равновесия.

Он отвернулся от окна.
Пальцы всё ещё помнили ту легкую дрожь, когда он сжал их в кулак.
Не потому, что злился на неё.
А потому, что почувствовал.

То, чего не должен был чувствовать.

И вдруг — детский голос за дверью. Смех. И шаги.
Он открыл дверь кабинета и увидел, как Лиам крепко обнял Молли.
Молча. Мгновенно. Как будто ждал её весь день.

И она… опустилась на колени, прижала его к себе. Осторожно, как нечто драгоценное. И снова сказала:

— Я обещала. Я здесь.

Бред не сделал ни звука.
Только смотрел.
А внутри — вспыхнуло. Больно. Слишком резко.

Лиам обнимал ту, кого не трогал годами.
Молли за пять минут разрушила его глухую, привычную стену — и он впустил её туда, куда не впускал даже собственного отца.

Бред закрыл дверь обратно.
Слишком тихо.
Словно бы, если он останется в кабинете — этого не происходило.

Но мысли уже не слушались.
И взгляд Молли, и руки Лиама, и глухое: «Я здесь» — всё это въелось под кожу.

И впервые за долгое время Бред Миллон почувствовал: он проиграл ребёнку.
И девчонке.
Которую так легко было сломать.
Но не вышло.

Он не пошёл за ними.

Остался в кабинете. Один.

Присел на край стола. Потянулся за бокалом — но передумал. Поставил обратно.
Сколько лет он прятался за этим вкусом дорогого виски?
Сколько лет делал вид, что всё под контролем?

А теперь — одна девчонка. Один чужой взгляд. Один детский жест.
И всё рушится.

Бред провёл ладонью по лицу. Ощущение, будто под кожей что-то шевелится. Как будто его броня, тщательно выстроенная годами, треснула.

Он вспомнил, как Лиам вцепился в Молли.
Как смотрел на неё — доверчиво. Живо.
Как никогда не смотрел на него.

«Ты даже не пытался», — голос в голове был слишком знаком. Женский. Упрекающий.
Он сжал челюсть.

— Она умерла, — сказал он вслух. — И это не отменить.

Но Лиам остался. И боль осталась.
А он… просто спрятал всё под ледяной маской. Убрал чувства, как ненужный хлам.

И сейчас эта девчонка — семнадцать лет, слишком юная, слишком светлая — вторглась в его личную тьму. И словно бы дотронулась до чего-то живого внутри. До того, что он похоронил вместе с…

Он резко встал. Прошёл по комнате.
Нет.

Он не позволит.
Ни себе, ни ей.

Он не повторит ошибок.
Сердце — слабость. Привязанность — ловушка.
Она просто няня. На время.

На время…

Но почему внутри что-то скрипнуло от этой мысли?

Он вышел из кабинета и пошёл в сторону лестницы. Нужно было напомнить себе: это его дом. Его правила.
Он не позволит ни девочке, ни её наивности сломать его снова.

Даже если она уже начала.