Чердак

Ничто ночной тиши не нарушало:
Не слышен шум моторов и людей.
Усадьба старая со скрипами дышала
Движением не смазанных петель.

Но за окном невидящим мерцало,
За сетью прошлогоднего плюща,
То пламя — одинокое дрожало —
Давно живых не видя и груща.

И проходя по тёмной той усадьбе,
Где, по весне, пестрит сад сорняком,
И плесени пушок, как будто к свадьбе,
Вьёт свой узор под старым потолком.
То ты увидишь свечку, одиноко
Стоящую на сломанном столе,
Что проседает так в полу глубо́ко,
Что вовсе скоро канет он в земле.

Хозяин лик печальный свой поднимет,
Слезливо пламени вдыхая жар,
Спасения он для себя не примет,
Ведь не уйти ему от тени своих чар.

Когда дотлеют свечи,
Когда умрёт весь воск,
И он опустит плечи,
Растает его мозг.