Глава 2
— Минхи сообщил мне, что сын не захотел отпускать вас, — мужчина стоял ко мне спиной и что-то рассматривал в витражном окне, закрытом с улицы красивой кованой решёткой. — Простите за неудобство. Надеюсь, это место останется в секрете. Общественности не нужно знать, где иногда коротают дни члены королевской семьи.
Я хотела возмутиться, сказав, что меня явно принимают не за того человека, но мне помешал увесистый конверт, брошенный перед носом на лакированный столик, у которого я сидела.
— Что это?
— Оплата за труд, — сухо произнёс он, будто отрезал.
Стало немного не по себе от колкого взгляда карих, таких глубоких глаз, когда он посмотрел на меня, оглянувшись через плечо. Хотя с момента, когда я узнала в отце Гуна принца Джиху, мне вообще хотелось провалиться сквозь землю. Чего стоил только беглый осмотр моего внешнего вида, когда я аккуратно вынырнула из-под одеяла, перекладывая ноги спящего глубоким и беззаботным сном ребёнка с себя в сторону. Честно признаться, мурашки пробежали от холода его взгляда. Черт побери! Я думала, что останусь навсегда пригвождённой к полу в этой комнате, а когда смогла двинуться и выйти из детской, то уловила обрывок диалога... Принц спрашивал у Минхи, откуда эта одежда на мне, и, сказать по правде, я не услышала даже намека на дружелюбность в конце фразы: «Кто посмел дать её?!».
— Спасибо, конечно, но здесь слишком много, — из праздного любопытства я открыла конверт и поняла, что мой труд определённо переоценили.
— Это на лекарства, — мужчина повернулся и внимательно посмотрел на меня и одновременно куда-то мне за спину. — Вы же долгое время находились под дождём, хотя меня не радует тот факт, что Гун сбежал из-под вашего чуткого присмотра, но вы смогли его вернуть, поэтому считаю себя обязанным позаботиться о вашем здоровье.
Я нервно сжала губы. Джиху говорил спокойно, но его холодный тон вызывал у меня чувство тревоги. Минхи определенно не боялся получить нагоняй от своего работодателя, но выдавать всё, что произошло за один короткий день мне казалось перебором.
— Понятно, спасибо, — спрятав конверт в сумку и посчитав оплату достойной моих потраченных нервов, я встала с места и поклонилась, думая позвонить Сухо. Внутри всё же остался неприятный осадок.
Но в этот момент моё внимание привлёк тихий, почти неслышный топот в коридоре где-то рядом. Мы с принцем Джиху как-то синхронно повернулись на звук и замерли, когда в дверном проёме появился заспанный Гун.
— Нуна, ты уже уходишь? — мальчик так искренне удивился, потирая глаза, что я невольно улыбнулась. А заметив, как поднялась бровь принца — напряглась.
— Няне пора домой, сынок, — Джиху медленно подошёл к мальчугану и присел на корточки перед ним. — Ты и так доставил хлопот ей, попросив остаться на ночь.
— Гун-а, мне, правда, нужно идти.
— Скажи до свидания своей няне, и пойдём открывать твой подарок, — мальчик резво вскочил в объятия отца, чуть не повалив того на пол, и улыбнулся мне, обнимая принца за шею.
— Наби-нуна, ты ещё придёшь ко мне? Я хочу научиться играть, как ты!
Кивнув напоследок и помахав рукой Гуну, уже требующему свой подарок ко дню рождения с отца, я вышла в тот самый холл, поразивший меня своей красотой. Там меня ждал Минхи с пальто в руках и какими-то бумагами, аккуратно сложенными в папку.
— Госпожа Хван, — он вежливо поклонился, на этот раз чуть глубже, чем обычно, что я сразу заметила, — пожалуйста, подпишите здесь и здесь, — мужчина указал тонким пальцем на белоснежный лист, испещрённый текстом.
— Что это? — спросила я с подозрением.
— Гарантия для Его высочества, — ответил Минхи, помедлив мгновение. — Так вы точно не расскажете, где находится одна из неофициальных резиденций королевской семьи.
Я невольно фыркнула, но тем не менее быстро поставила свою подпись в указанных местах. Папка с лёгким шорохом закрылась перед моим носом, и в это время передо мной открылась дверь.
— Приятно было познакомиться, госпожа Хван, такси уже ждёт, — сказал Минхи с холодной вежливостью.
Только выйдя за ворота, я наконец смогла вздохнуть полной грудью и оглянуться назад. На мгновение мне показалось, что в одном из окон стоял принц Джиху и наблюдал за мной, но я быстро отогнала эту мысль. Сев в салон такси, я почувствовала, как напряжение постепенно начинает спадать. Мерная музыка, играющая на фоне, и приглушённое урчание двигателя действовали успокаивающе.
Всё тело неприятно ломило от усталости, а нервы, накалённые до предела за последние полчаса, начали сдавать — руки дрожали, а глаз предательски дёргался. Я попыталась взять себя в руки, вспомнив, как родители всегда говорили, что в таких ситуациях нужно отпускать всё и не волноваться. «Нервы не восстанавливаются», — их любимая фраза всплыла в памяти. Я решила последовать этому совету и переключить своё внимание на бессмысленную болтовню по радио.
Но мои планы на короткий отдых были нарушены — из сумки раздался звонок. Я вздохнула, доставая телефон, понимая, кто это звонит. На экране высветилось имя Сухо.
«Вот и начнётся словесная порка», — подумала я, поднося телефон к уху.
— Привет, Сухо, — устало произнесла я, готовясь к буре вопросов и упрёков.
Сухо никогда не кричал на меня за время нашей долгой дружбы. В этом не было необходимости. Он умел так уничтожить своим спокойным, почти невозмутимым тоном, что повышать голос ему просто не нужно было. Его лицо — всегда холодное и спокойное — действовало как кнут, и этим он мог довести до белого каления кого угодно.
Мы были знакомы ещё со старшей школы. Помню единственный раз, когда Сухо прикрикнул на меня. Он тогда чётко сказал мне на корейском: «дура». Это было неожиданно и обидно, особенно услышать такое от новенького ученика из Китая, к которому в итоге меня же и приставили, чтобы помочь ему с корейским языком и адаптацией в новой стране. Правда, никто не предупредил меня, что этот «бедный новичок» может одним махом уложить на пол несколько человек, используя первые попавшиеся предметы. Родители Сухо - этнические корейцы, которые по программе репатриации вернулись в страну ещё при короле Воне - отце нынешнего монарха, и Сухо долгое время воспитывался в традициях Поднебесной и изучал боевые искусства. Так, к моменту переезда, Ким Сухо уже имел шестой дуань по ушу.
— Ты где была? — голос Сухо, спокойный, но полный напряжения, заставил меня нервно улыбнуться. Он был зол. Это уже плохой знак. — Почему трубку не брала? — второй вопрос вызвал у меня мурашки по коже. — Трудно было позвонить?
— Прости меня! — в панике выкрикнула я, даже рефлекторно поклонившись, хотя он меня и не видел. Водитель такси мельком взглянул на меня в зеркало заднего вида, но благоразумно промолчал. — Я ночевала в доме ребёнка, с которым сидела, — быстро добавила я, стараясь объясниться как можно скорее.
— Я повторюсь, трудно было позвонить? Я, между прочим, переживаю за тебя.
— Сухо-я, не злись. У малыша вчера был день рождения. А его родителей не было дома, ну, — попыталась я оправдаться, надеясь смягчить его тон.
Сухо коротко вздохнул на другом конце линии, как будто собирался ответить что-то колкое, но потом передумал.
— Хорошо, — в его голосе послышалась усмешка, — если ты мне поможешь завтра в кафе. У тебя же выходной?
Я взглянула на улицу, по которой мы выезжали из пригородного района. Крыши частных домов постепенно сменялись силуэтами высоток. Знакомые виды Сеула дарили странное спокойствие.
— Как скажешь, дорогой, я буду примерной женой, — я улыбнулась, разглядывая пейзаж за окном машины.
— Дурочка, — Сухо хмыкнул в трубку, но в его голосе не было настоящей строгости. — Жду тебя сегодня. Ты обещала досмотреть со мной кино, помнишь?
— Конечно, помню, не переживай. Всё, иди спокойно работай. Я жива, со мной ничего не случилось.
Положив трубку после нескольких слов, смысл которых понимаем только мы с Сухо, я поймала на себе заинтересованный взгляд таксиста и смутилась, почувствовав, как краснеют щёки.
— Ваш парень ревнует потому, что вы работаете няней? Простите, я не должен был слушать, но это звучало очень мило, — с добродушной улыбкой спросил водитель.
— О, это не мой парень был, — краска на щеках, кажется, начала ложиться вторым слоем. — Мы просто друзья. Лучшие.
— Вам повезло с другом, — пожилой мужчина хмыкнул, но не с насмешкой, а пониманием, и остановился, заставив меня осмотреться. — Приехали.
— С-спасибо, — я полезла в сумку за кошельком, но таксист остановил меня жестом, повернувшись полубоком.
— За вас уже заплачено, не беспокойтесь, — сказал он с доброй улыбкой.
Я растерянно посмотрела на него, но он лишь улыбнулся, и, когда я вышла на улицу, машина плавно тронулась с места, растворяясь в вечернем потоке машин. Его слова вызвали у меня странное чувство — лёгкое недоумение, смешанное с тревогой. Я стояла на тротуаре, глядя вслед удаляющемуся такси, и снова поймала себя на мысли, что звуки города, такие привычные сейчас, казались приглушёнными, когда я была в том роскошном доме, будто я находилась в другом измерении. Сеул жил своей обычной жизнью: где-то вдали слышались гудки автомобилей, прохожие торопились по своим делам, а вокруг витали привычные ароматы уличной еды и ночных лавочек. Но что-то было не так.
"Откуда водитель знал, где я живу?" — этот вопрос крутился в моей голове, но ответа у меня не было. Только если Минхи через госпожу Ким не узнал адрес. Пожав плечами, я наконец развернулась и направилась в сторону своего подъезда, где меня ждала моя съемная квартира.
Привычные тепло и уют, которые я с таким упорством пыталась создать, встретили меня буквально с порога, но каждый раз, когда я возвращалась домой, они почему-то болезненно напоминали мне о моём одиночестве. Как только я вошла в прихожую, тепло встретило меня, как старый друг, но вместо утешения оно усилило контраст с пустотой внутри меня.
Я вздохнула, аккуратно положила сумку на тумбочку у двери и сняла пальто. Пространство вокруг было слишком тихим. Каждую ночь, когда я возвращалась после работы, я ловила себя на мысли, что хочу лишь одно — завернуться в одеяло, как в кокон, и смотреть телевизор. Переключать каналы один за другим, в надежде, что лица и голоса с экрана заполнят пустоту, оставшуюся после шумных детей. Их смех и плач всё ещё звучали где-то в моей памяти, но эта тишина дома была слишком резкой, слишком давящей.
Спасал меня от всего этого Сухо. И каждую ночь, что я засыпала в его квартире на диване с прилипшим поп-корном в уголке рта, я благодарила небеса за тот день, когда меня приставили к новенькому ученику.
***
— Наби, ты будешь колу? — Сухо выглянул из кухни, наблюдая за моими перемещениями по комнате. — Наби? Ты слушаешь меня?
— Прости, я задумалась, — ответила я, ставя нашу общую фотографию, которая есть у нас обоих, на небольшую полочку на стене. На снимке мы смеёмся, счастливы. Я всегда удивлялась, как эти моменты, запечатленные на фото, могут настолько отличаться от текущей реальности. — Просто устала. И спала неудобно, — продолжила я, слегка пожимая плечами. — Если бы ты знал, как я замёрзла вчера ночью, бегая в темноте за этим несносным ребёнком.
— В темноте? — друг удивился, зная про мою болезнь. — Я надеюсь, ты ничего не сломала и не набила себе синяков.
Он подошёл ко мне, сел рядом на диван и протянул стакан с колой, одновременно ставя между нами огромную миску с попкорном. Его близость и забота мгновенно расслабили меня.
— Если бы что-то случилось, поверь, ты бы первым узнал, — слабо улыбнулась я, поднося стакан к губам. Прохладный вкус колы приятно освежал, но внутри всё ещё оставался осадок от прошедшего дня.
— Я рассчитываю на это. А с кем ты сидела? — Сухо лениво бросил взгляд в мою сторону, прежде чем вернуться к фильму. — Наверняка ребёнок кого-то из элиты, ведь твоя многоуважаемая госпожа Ким непростая домохозяйка.
— Типа того, — я пожала плечами, устраиваясь рядом. — Я не видела родителей малыша, но Гун всё-таки мне открылся. Он очень милый ребёнок. Я говорила, что у него день рождения был вчера?
— Ага, — Сухо, не отрываясь от настройки телевизора, кинул в рот очередную горсть попкорна. Фильм, который он запустил, снова шёл с того места, где мы остановились в прошлый раз. В его движениях было что-то привычное, домашнее. — Мне было бы обидно, если бы мои родители уехали в такой день, — продолжил он, не отводя глаз от экрана.
— Вот и Гуну было обидно, — я вздохнула и положила голову ему на плечо. Внутри меня что-то защемило, стоило вспомнить взгляд мальчика, когда он говорил о родителях. Его печальные глаза преследуют теперь меня.
— И теперь ты будешь сидеть с ним постоянно?
— Не знаю. Сомневаюсь. Он не из простой семьи. Хотя я надеюсь не встречаться больше с его отцом.
Сухо немного отклонился, чтобы заглянуть мне в лицо.
— Ты же сказала, что не видела родителей ребенка, — Сухо отклонился немного в сторону, заглядывая мне в лицо. — Обманываешь?
— Нет, просто рассказываю всё по порядку, — я мягко улыбнулась. — Увидела его перед уходом, и, знаешь, он мне не показался добрым и заботливым родителем. В любом случае, я не хочу встречаться с ним ещё раз. Если госпожа Ким предложит снова посидеть с Гуном, я, наверное, откажусь.
Сухо только глубокомысленно молчал и смотрел фильм, пока я медленно пережёвывала попкорн, ставший странно безвкусным,а мысли о вчерашнем вечере начали завладевать мной. Как так получилось, что моим подопечным оказался сын самого наследного принца? Всё ещё загадка. А госпожа Ким? Она ведь всегда казалась мне обычной, хоть и влиятельной, женщиной. Как она была связана с королевской семьёй?
Пока я размышляла об этом, мои веки постепенно тяжелели. Я начала дольше обычного моргать, а потом и вовсе провалилась в свои мысли, утопая в воспоминаниях. Холодные, слегка надменные глаза отца Гуна преследовали меня. Этот человек внушал страх. Что-то в его облике, в его манерах заставляло меня чувствовать себя неуютно. Публичный образ — это одно, но вчерашняя встреча оставила во мне стойкое неприятное ощущение. Принц не казался мне человеком, который заботится о сыне. Возможно, его холодность была связана с трагедией, которая случилась в этот день несколько лет назад, но неужели он мог забыть про день рождения собственного ребёнка? Или, может быть, его поведение было лишь маской?
Проезжая мимо торгового центра в тот день, я видела его лицо на экране: безупречно красивое, бесстрастное.
А может, он действительно любил принцессу Мин?
***
Я протирала очередной столик в кафе Сухо, держа в руках пепельницу, когда он неожиданно сел передо мной, положив голову на сложенные руки. Его лицо было спокойным, но в глазах читалась забота.
— Наби, ты плохо спала? Я старался тебя не тревожить, — птихо спросил он, не отводя взгляда. — Что-то случилось? Может, пойдёшь домой?
Я чувствовала, как внутри всё сжимается. Я ведь действительно плохо спала, маялась от кошмаров, в которых меня преследовал Квон Джиху — тот самый человек, чьё имя мне не хотелось бы произносить вслух. Но я не могла признаться Сухо в этом.
— Ага, это мне говорит тот, кто шантажом заставил помогать ему, — я скривилась, пытаясь смягчить напряжение и сменить тему. — Ты пользуешься тем, что я часто совершаю ошибки, но согласись, я была прощена ещё вчера, когда мы смотрели кино.
— Когда ты спала — да, — усмехнулся Сухо, поправляя меня, но в его взгляде по-прежнему читалась тревога. — Ты точно в порядке?
В этот момент дверь кафе открылась, и я услышала, как кто-то вошёл.
— Здравствуйте. Не подскажете, у вас работает Хван Наби?
Я инстинктивно обернулась. Один из сотрудников кафе хмыкнул, кивнув в мою сторону, и я замерла, когда увидела, как к нам приближается курьер с огромным букетом нежно-розовых роз. Сердце пропустило удар. В букет была вложена записка, которая явно не предназначалась для общего обсуждения. Рука дрожала, когда я расписывалась за доставку, а затем осторожно вынула свернутый листок. Сухо в этот момент с любопытством наблюдал за мной, его взгляд становился всё более внимательным и серьёзным.
— Эй, Наби, — наконец, пробормотал он, — я впервые вижу, чтобы тебе дарили цветы. Да ещё и в кафе, где ты вообще-то не работаешь на самом деле. — Он недоверчиво покосился на меня, и я почувствовала, как покраснела. Сама не могла поверить, что кто-то настолько осведомлён о моём местонахождении.
Я осторожно развернула записку, и, когда мои пробежалась взглядом по аккуратным строчкам, внутри всё похолодело. На листке было написано несколько коротких предложений:
«Вы забыли о своей работе. Вам были даны сутки на то, чтобы отдохнуть. Надеюсь, завтра вы будете готовы приступить».
Ни подписи. Ни намёка на отправителя.
— И кто это? — Сухо вновь неожиданно оказался рядом, с неодобрением сверля глазами белоснежный лист. Бумага была такой плотной и дорогой на ощупь, что я сразу поняла: она стоит немалых денег. Такую используют только для особых случаев или важных посланий.
— Если бы я знала, — протянула в ответ, уходя на кухню, чтобы поставить красивый букет в вазу, а потом забрать его домой.
Казалось, что день шёл размеренно и тихо. Я старалась сосредоточиться на работе, обслуживая клиентов и улыбаясь каждому из них, пока Сухо время от времени прохаживался неподалёку, бросая в мою сторону щедрые похвалы. Эти слова ласкали слух, но я прекрасно понимала, что за ними скрывался его хитрый план — очередная просьба помочь ему, когда будет нехватка персонала. Впрочем, мне нравилось быть среди людей, это помогало заглушить одиночество внутри.
Но это ощущение спокойствия развеялось, когда рабочий день подошёл к концу, и мы с Сухо вышли из кафе.
— Нуна! — радостный голос Гуна прогремел в тишине улицы и спустя мгновение мальчик врезался мне в ноги и обнял чуть выше коленей. — Папа сказал, что ты будешь здесь, а завтра придёшь ко мне!
Я застыла на месте, ошеломлённо покосившись на Сухо, который стоял неподалёку с ключами в руках. В его глазах читалось непонимание. Он чуть позже развернулся всем корпусом, пристально вглядываясь в сторону машины, припаркованной неподалёку. Я тоже обернулась и увидела силуэт у автомобиля.
— Гун? — я опустилась на корточки, заглядывая в счастливое лицо мальчика. — Что ты здесь делаешь так поздно?
— Прости, Наби-нуна, — он взволнованно улыбнулся, слегка покраснев от восторга, — я не захотел ждать до завтра. Поехали домой?
Моё сердце сжалось. Я понятия не имела, что происходит, но слова Гуна вызывали у меня странное беспокойство. Он потянул меня за руку, будто не было ничего необычного в том, что забирал меня сейчас из кафе среди ночи. Я покосилась на Сухо, который продолжал смотреть на нас, вопросительно подняв бровь.
— Я позвоню позже, — кинула я через плечо, пытаясь успокоить друга, прежде чем оказалась в салоне автомобиля. Внутри было тепло и уютно, но этот уют был обманчив. Пряный аромат дорогого парфюма наполнил пространство, и меня охватило странное чувство, будто всё это не совсем правильно.
И я не успела опомниться или что-то сказать, потому что рядом со мной на водительское место сел спокойный принц Джиху.