Согнутые руки

Я не помню было ли это наяву, перед собой я видел очень яркие огни, будто в тёмной комнате горели свечи. Слабое мерцание придавало комнате особую атмосферу: в воздухе висело что-то магическое, тайное, неизведанное и меня переполняло чувство, будто я находился не в своём доме. Незнакомое место, где пахло сыростью и приятным сиреневым шлейфом. Почему-то я сразу же вспомнил о Рослин: еле уловимый аромат весны напомнил мне о ней. Где-то вдалеке заиграла мандолина, тут же возникло желание встать и закружить в медленном танце. Танцор из меня тот еще, но очень хотелось взять под руку свою жену и провести ее вперёд под луч прожектора, наслаждаясь приятной мелодией и блеском глаз моей дорогой Роси. Так уж вышло, что живя с ней в одном доме я чувствовал жажду, я прямо измучился весь — мне не хватает ее дыхания рядом по утрам. Мне жутко хочется, чтобы она разделила со мной не только беседы по душам, совместные завтраки, ужины, выходы в свет, но и супружеское ложе.

Благотворительный день, плавно перетекающий в вечер закончился. До самого конца я не отходил от Роси ни на шаг. Как сообщила мне охрана, Арни покинул выставку, как только понял, что я направил всех своих людей к жене. Сальвадор появился на выставке всего на час. Он особо не говорил со мной, я лишь видел, как он о чем-то шептался с Рослин, и по выражению ее лица стало ясно — разговор их вышел не очень приятным.

Ближе к сумеркам я узнал от своих людей, что найти информацию на представителя коллекционера Майка Ньютона не удалось. Похожего по описанию мужчину, с нужной должностью и полномочиями просто не существовало. Подставная утка — одним словом. Я снова сидел перед чистым листом и думал в каком направлении двигаться дальше. Мне нужны ключи от квартиры Джо. Старик, ты же что-то нарыл? Черт возьми, почему ты не попросил у меня помощи?!
 — Что это был за конверт? — Рослин спросила меня только когда мы оказалась дома наедине. — Я видела, как один из охранников передал тебе конверт перед закрытием выставки. Ты опять взялся за свое?
 — Это маленький список дел на завтра, дорогая.
Она бесхитростно улыбнулась мне:
 — Разве я похожа на дуру?
Нет, — подумал я, глядя, как она медленно расстегивает платье на боку, — она сейчас такая радостная и соблазнительная, быть может мне удастся выпытать ее о ключах в квартиру Джо.
 — Ты сейчас специально соблазняешь меня своими формами?
 — Хм-м, вот еще! Я просто переодеваюсь, — Роси быстро спряталась за ширмочку, — я же, в свою очередь, решил подобраться к ней бесшумно на цыпочках. Боже, как от нее пахло ароматным парфюмом, а эти маленькие, тоненькие бретельки на ее бюстгальтере не дали мне шанса спокойно выдохнуть. Я осторожно протянул руку к ее коже, еле заметно касаясь пальцами ее ключицы. Она отшатнулась от меня, как от огня, и дернув рефлекторно рукой завалила напрочь ширму. То что я увидел за ширмой только ее голую спину, было лишь частью ее прелестных форм — теперь Роси стояла абсолютно голая передо мной, сжав крепко в руках ночную сорочку.

Она попыталась ловко набросить вещицу на плечи, но я оказался быстрее: вырвал тонкую ночнушку, больше похожую на скользкую тряпку, и бросил на пол. Потом одним движением накинулся на нее с поцелуями и в тот момент я был действительно похож на голодного зверя, которого держали в вольере и не кормили. Моя девочка такая теплая, ее чистая кожа блестела и была намного мягче моей. Я беспрестанно целовал ее шею, лицо, которое раскраснелось, быстро вздымающуюся от дыхания грудь. Пару раз она сорвалась на крик, нервно барабаня меня по спине кулаками:
 — Фреди… Пусти меня, пусти! Я тебе этого никогда не прощу…

Я скинул рубаху и она оказалась там же, где и ночнушка Роси. Вырвалась… и кричала, кричала, кричала… она все-таки выпорхнула от меня, нечаянно ударившись спиной о стену, слегка поморщившись от боли. Впопыхах она схватила рукой антикварную табакерку и запустила ее в меня, намекая, чтобы я не подходил ближе. Проказница, ведь в прошлый раз в ванной, я догадался, что ей нравятся все эти игры, необузданные итальянские страсти с битой посудой, руганью и сладостной страстью. Пояса на моих брюках не было и они слетели вниз быстрее, чем она успела моргнуть глазами.
 — Развратник!.. — Зашипела она, убегая от меня в другую комнату, схватив по пути тапок, дабы при возможности бросить его в меня. 
 — Сладкая… — я снял остаток одежды на себе и теперь медленно шел по коридору абсолютно голый в поиске моей беглянки, — я тебя съем!

Рослин расхохоталась и ее смех зазвучал эхом по дому, казалось, что она растворилась в каждом уголке, вещице, комнате заигрывая со мной.
 — Не ешь меня!
 — Да-а?.. — Я ступал на паркет настолько тихо, что слышал как она взволнованно дышит и сердце ее скачет от возбуждения быть мною пойманной. — Ты же такая сладкая… такая пьянящая и только моя!

Маленькие пальчики на ногах с красными ноготками выглядывали из-под длинной шторы. Вот и попалась. Я хотел застать ее врасплох, но Рослин была бы не собой, если бы собственноручно не раздвинула шторы, и яркий свет от уличных фонарей упал ей на спину, вытянутые вверх руки и голову. Она похожа на сеющего нагого ангела. Я как зачарованный смотрел на жену и не смог пошевелиться. Искушал меня дьявол в жизни ни раз, но чтобы согрешить с ангелом… Я пропал! Миниатюрная женщина, обладающая аппетитными формами и тонкой талией с волнующими изгибами. Похоже она не зря спряталась за шторами, ей удалось добиться эффекта нескрываемого вожделения. Пока я замешкался у нее было время сбежать, но она этого не сделала. Она с нескрываемым любопытством изучала меня, по-видимому, она не ожидала увидеть меня нагишом. В полутьме Роси подошла ближе и нащупав холодной рукой мой член, стала ласково поглаживать его вверх вниз. Я выдохнул тяжелый горячий воздух от переизбытка ощущений внизу живота и потянул ее на себя, целуя в алые губы и приподнимая к себе на бедра, оторвав ее босые ноги от пола. Теперь она не кричала, не билась и не сопротивлялась моей нежности, а захныкала от восторга.

 — Фреди… — ее голос снизился до шепота, и я знал, на самом деле сейчас она не боится меня, не боится того, что я уложил ее на кровать и навис над ее нагим телом, пытаясь им любя овладеть.
Она смотрела на меня так, как не смотрела раньше — сколько нежности и тепла в ее взгляде, касании холодных ладошек, как этой ночью я не получал от нее никогда. Мой порочный ангел… Я без стыда запустил свою руку ей между ног и почувствовал на своих пальцах влажное тепло ее плоти — она желает меня. Роси робко выдохнула и потянулась к моим губам за поцелуем, я повиновался.

Я плохо помню как в нашей спальне погас свет, кажется перегорела лампочка, но это не отвлекло нас от процесса наслаждения друг другом. Едва заметный огонек от торшера в коридоре бросал на наши сплетенные тела свой оранжевый лучик. Это таинство темноты и одного источника света придавало нашей близости особый трепет: я видел при этом ничтожном лучике как замирают от моих касаний ободки ее сосков, как она изгибается подо мной, а я бережно навис над ней, боясь придавить ее хрупкое тельце, плавно двигаясь в ее чреслах. Ее ласковые касания теперь теплых, влажных пальцев моих век, губ, небритых щек я до сих пор чувствую на себе.

С улыбкой на лице она шептала, что отныне не будет одинока, ведь я рядом. Сладкая… Она уснула только под утро лежа на мне, и совершенно не хотелось чтобы она просыпалась. Я желал как можно дольше чувствовать ее на себе, вдыхать аромат ее курчавых волос, обнимая целовать тонкие ладони, пальцы и шептать ей спящей, что я люблю ее и никому не дам в обиду. Я стал ее первым мужчиной… и единственным. Появление алого следа на внутренней части ее бедер, я воспринял как данность, искони это воспоминание останется со мной. Она не предупреждала меня, зная характер Рослин, я полагаю, для нее не так важны брачные обеты: она не хранила свою честь ради традиций. И я остановил на этом внимание не потому что задрал нос, мол, получил в жены непорченного ангела; для меня важно само осознание того, что между нами произошло абсолютное единство. Я сберег край простыни с розовыми пятнышками… на память… но спрятал от Роси (не думаю, что она будет в восторге) с целью сохранить для себя нашу незабываемую ночь.

Хотел бы я иметь силу остановить все и запомнить проблески рассвета… Жаль наше время — лишь призрак. Рослин как-то мне призналась, что ей нужно лишь пережить ночь, и тогда днем она не будет один на один с грызущими изнутри мыслями. Сладкая… приговоренная страдать всю жизнь, нет уж… Я не позволю. Мы вдвоем будем во тьме: она и я, потеряв счёт времени, занимаясь любовью до рассвета, лишь бы примириться со страхами. Не думал я, что однажды достучусь до тебя, милая. Я счастлив от происходящего.

Про ключи от квартиры Джо я и вовсе позабыл.

Две недели спустя

Блокнот мой лежал заброшен в столе. Я давно не писал: ни строчки уже около двух недель. А ведь рассказать мне есть о чем. Когда же зима закончится? Снег больше не кружит, но лютый мороз и гололед на дорогах изрядно надоел. Роси подвернула ногу на днях, ей наложили фиксирующий бандаж, ничего страшного, просто растяжение связок. Теперь почти всегда я ношу ее по дому на руках и, поверьте мне, это занятие превратилось в одно из моих любимых. Она шутит со мной, говорит, что мне только дай повод потискать ее в объятиях.
На квартире Джо я все-таки побывал и успел разочароваться. Я так стремился попасть туда, — пришлось взломать замок (в ход пошел старый дедовский метод с привлечением криминальных элементов), обыскал каждый угол, но увы, ничего полезного для моего расследования не нашел. Что же дальше? Я думал, ну неужели мне пора забросить все, глухое дело? Нет… Не пришлось. А дальше был Ателард Линделёф.

Лично я не присутствовал при беседе в тот день дома, двадцать восьмого января того года. Записи я сделал из рассказа моей сладкой Роси, и уверяю вас, она описала мне все так подробно, что картина происходящего сложилась у меня в голове в единый пазл.

Со слов Рослин:

 — Я проснулась около девяти часов утра. Долго не могла встать с кровати, нога дергала всю ночь, а таблетку я не стала пить, не хотела тебя будить своим шарканьем, Фреди. В общем, уснула поздно, а утром даже не проснулась, пока ты собирался на работу. Гретта (пр.авт. — новая пожилая служанка) приготовила мне завтрак, я нехотя поела и выпила обезболивающее лекарство. Потом мы уселись в зале и она сделала мне перевязку ноги. Кроме того я собиралась пойти в кабинет, немного поработать с пленкой, как вдруг раздался звонок в двери. Гретта поспешила открыть, а я осталась сидеть в кресле, дожидаясь ее. Спустя несколько минут, она вошла в зал не одна, а в сопровождении высокого мужчины. Я узнала в нем Ателарда Линделёфа.
 — Добрый день, сеньора Макалузо. Простите, что без приглашения…
 — Вот уж действительно неожиданно! Проходите, мистер Линделёф, присаживайтесь.
 — Может сеньор желает чай или кофе? Или напитки покрепче? — поспешила предложить Грета. Несмотря на то, что Линделёф не был итальянцем, она обратилась к нему сеньор. Гретта всех называла сеньорами и сеньоритами. Такая уж милая у нее итальянская душа.
 — Если можно, черный чай, пожалуйста. — Попросил он ее смущенно.
 — А мне тоже чай, как обычно. — Как только служанка удалилась, Линделёф занял место напротив меня на диване. Он улыбчиво изучал меня — я сначала подумала, что его удивила моя травмированная нога, но потом он сказал:
 — Я слышал, что вы неудачно упали, поскользнулись на льду. Сейчас опасная погода за окном. Мне очень жаль и я … — тут он вдруг замялся, — ваша служанка уже унесла корзинку с фруктами — это для вас, поправляйтесь.
 — Благодарю, — я немного смутилась и подумала, откуда он узнал о моей травме?
 — А приехал я к вам без приглашения вот по какому поводу. Это не касается очередной выставки. — Он вдруг встал с места и подошел к томно горящему камину. — Разговор вообще не касается академии, нашего с вами сотрудничества… речь пойдет вообще не о работе.
Я нахмурено посмотрела на него.
 — О чем же тогда, мистер Линделёф?..
 — Ади… — обмолвился он. — Зовите меня прости, Ади. — Он придвинул руки ближе к огню, дабы погреть, и я заметила, что они слегка дрожали. — Можно я буду называть вас по имени?
 — Да, конечно, — я кивнула ему.
 — Так вот, Рослин… я к вам по личному. Очень личному делу. Я понимаю, может прозвучать странно от малознакомого вам мужчины. Однако, я ни в коем случае не хочу вас пугать.

Гретта прикатила на кухонной тележке наши напитки, и как только она ушла, мы продолжили.
 — Сказать по правде, меня уже насторожили ваши общие фразы. Если вы пришли ко мне по каким-то личным, сердечным делам, то…
 — О, нет-нет, дорогая Рослин. Дело не в этом… — Он виновато улыбнулся, перебив меня и вернулся к дивану. — Вы, конечно, очень выразительная девушка. Такая истинная красавица… Вашему мужу безумно повезло! И быть может, если бы не обстоятельства, я бы тоже смог претендовать на ваше сердце… но нет, никогда.

Я прямо замерла от услышанного. Он говорил с такой осторожностью и так по-джентельменски, деликатно подбирал слова, что я даже не припомню, чтобы встречала настолько воспитанных мужчин за свою жизнь! Дрожащими руками он взял чашку и надпил чай, видимо в надежде погасить внутреннее волнение.
 — Несколько лет я храню одну вещь — это фотография. Я хотел бы показать ее вам, с целью разъяснить кое-что для себя.
Я с трудом дождалась чтобы взглянуть на фото, которое он принес с собой. И когда я увидела фотографию потрепанную временем, оборванную с левой стороны, черно-белую… я ахнула!
  — Вам знаком снимок? — аккуратно поинтересовался он. Я кивнула, что знаком.
 — Откуда он у вас?!
 — Лет пятнадцать назад я нашел его, и с тех пор хранил. Это же вы… Да, Рослин? Вы малышка…
Мои глаза начали слезиться. Теперь моя рука, в которой я держала фотографию, начала дрожать.
 — Я не был уверен, что это вы, ибо на вид девочке года три-четыре… черты меняются, но вот глаза… — Он снова встал и начал хаотично бродить по комнате, говорил быстро. — Ваши глаза перепутать нельзя. А затем были картины из галереи… Я как только увидел их, сразу понял, что все-таки правда, и все время он врал не только мне. Я много лет пытался отыскать малышку на фото…
 — Господи, объясните о чем вы? Откуда у вас мое детское фото… и почему-то оборванное? На второй половине был еще человек.
 — Это была Медельин?.. Я так и думал.
Теперь уже я подорвалась с места, совершенно позабыв про травмированную ногу. Я пошатнулась в сторону и почти потеряла равновесие, но Ателарда сумел меня подхватить под руки.
 — Прости меня, — он как-то по дружески приобнял меня, умоляя шептал на ухо. — Я просто хотел знать правду, хотя сам понятия не имею, знаешь ли ты что-то об этой истории.
 — Кое-что знаю…
Он вопросительно посмотрел мне в глаза. Я только тогда заметила, что они у него тоже темно-синие и его волосы, такие же золотистые, как и у меня.
 — Что мой нынешний отец, не мой биологический родитель. Вот и все что я знаю. А… а вы?
Он улыбчиво усадил меня назад в кресло, а сам присел передо мной на корточки, взяв мои руки в свои большие и слегка шершавые.
 — Если это действительно так, то я, выходит, твой старший родной брат по отцу.

Резкий хлопок в ушах и на несколько секунд меня как-будто парализовало. Я не помню, что происходило вокруг меня. Но… Я помню вкус соленых слез на губах. Они оставили влажные дорожки на моих щеках… я не могла поверить этому человеку, назвавшимся моим братом. Разве такое возможно? Он нашел меня сам… Брат?.. Тогда я подумала, что лучше бы я не узнала никогда, чья я на самом деле дочь!
 — Ади… — Прошептать его имя осмелилась сквозь страх. Оно застыло на моих губах до тех пор, пока он не покинул дом, пообещав обязательно вернуться. А чуть позже вернулся с работы ты, Фреди.

***

Гимн громко играет и звонкие голоса разносятся эхом по открытым стенам, близ находящемся парке. «Боже, храни Америку»… я нашел его. В один из дней я увидел его воочию, и Бог мой, каким же он предстал передо мной — настоящий прирожденный оратор, мастер эмоций и сопереживания перед огромной толпой воздыхателей и простых зевак. Он так умело владел жестами тела: один лёгкий взмах, как в полёте тоненькое пёрышко, и миллионная толпа поворачивается вслед за движением его руки. Харизматичен, умен и хитёр — он был создан для того, чтобы стать вершителем судеб. Так ли он решил судьбу собственной дочери?.. Так ли он загнал в черную дыру смерти Медельин? Я растерян. Я подавлен и обескуражен. Теперь я вижу — его лицо с обаятельной улыбкой, его невольные знаки, телодвижения в толпу, это всё я уже встречал — это присуще Рослин, ее начало и основа, твердость характера и владение заворожёнными взглядами народа — все она!

Я сделал круг и вернулся на свое место у колонны, отсюда я смог получше его разглядеть. Он уже давно не молод, на вид, кажется, разменял седьмой десяток, но седина на висках была еле заметна; глаза выразительно голубые с необычно приспущенными уголками, будто их кто-то нарочно вырисовывал на лице остриём пера, придав продолговатую форму векам. Ростом он был как я, высокий, но щуплый, и власть в его манере говорить сразу же чувствовалась.
 — Я здесь с вами, и мысленно поддерживаю каждого, кто не смог присутствовать лично. Мое правление — отведенное вами время. Время правления вашими руками, мое открытое повиновение народу! Я состою из сплетения ваших личных желаний, потребностей и целей!
Толпа звонко скандировала: — Джетро, Джетро… Надпись на плакатах говорила сама за себя — «Джетро Персиваль Линделёф — наш президент Америки».

Время приближалось к половине первого дня. Я вышел из здания парламента и закурил. Известно ли вам, господин президент, что ваша дочь узнала тайну Мэдди? Смеюсь про себя, выпуская кольца дыма в сторону. Вы готовы убить кого угодно, душу продать дьяволу, а неугодных подстрекателей отдать черту для забавы, лишь бы никто не узнал вашу постыдную тайну… внебрачное дитя. Пусть слишком прекрасное, дивное, но такое манящее для вас, ибо цель вам кажется недостижимой или потому что она напоминает вам Медельин?

Возникало ли у вас желание, хотя бы краем глаза взглянуть на нее? Да, я так уверенно говорю об этом, потому что догадался о вспыхнувшем любопытстве, как только в СМИ просочилась информация о неизвестной дочери Медельин Ройс. Ложь ранит грубее, чем кинжал, мистер Линделёф. Вы оказались неосторожны в своих чувствах к Медельин. Вы допустили одну единственную ошибку, когда оставили себе на память вещь, которая могла погубить, как вы могли подумать, политическую карьеру. Судьба изощрилась — отправила на помощь мне вашего сына Ателарда Линделёфа, — тот самый, из четы Линделёфов; отважный, высокоморальный сын, который готов был пожертвовать всем, но отыскать незаконнорожденную сестру.

Спустя несколько дней после появления в нашем с Рослин доме, я встретился с ним лично. Мне очень хотелось выслушать его версию, и понять, что же двигало его мотивом отыскать Роси. Место встречи он назначил сам. В ресторане, на юге Чикаго, собирались исключительно такие, как Линделёф — политики, меценаты, их приближенные. Ади выглядел почти так же, как и при первой нашей встрече — аккуратный костюм, прилежная прическа, вот только улыбки больше не было на его лице. Он выглядел очень серьезным, и почти ничего себе не заказывал, кроме безалкогольного напитка.
 — Я еще раз прошу прощения, что так бесцеремонно приехал к вам в дом, просто никто не должен был знать о моем визите. Я напугал Рослин — бедняжка, она так распереживалась после нашего разговора, ее прямо трясло всю от шока!
 — С ней все хорошо, — переживания на его лице имели оттенок неловкости. — Она в тот же вечер попросила меня забрать из отчего дома фотоальбом с ее детскими снимками и… — я достал несколько фотографий и протянул ему, — она настояла показать их вам при встрече.
Ади взял фотографии в руки и с улыбкой, рассматривал их, поглаживая пальцами пухлые щечки малышки Роси на изображении.
 — Да, это точно она! А вот это фото, — он показал его мне, — точно такое, как у меня с оборванным краем, только здесь есть Медельин.
 — Мне бы хотелось узнать от вас, как вы ее нашли?
Он немного помолчал, а потом достал сигареты и закурил.
 — Мой отец… знаете, он всегда жил с оглядкой назад, в прошлое… Он как будто что-то искал там, в том времени. Как будто кого-то оставил много лет назад, забыл. Ведь про его роман с Мэдди ходили слухи, но они были не обоснованы. Моя мать все терпела, долго молчала, хотя иногда срывалась на мне и старшей сестре Кэйтлин. А потом я нашел фото… подобрал с пола, когда мать устроила очередной скандал с отцом. Мне тогда было чуть больше двадцати лет. На нем есть надпись ручкой… — он протянул мне оборванное фото. — Вот видите, мелко написано: «Тебе на память, пока она не выросла…» Тогда-то у меня и зародилась мысль, а что если это правда и истерики моей матери не напрасны? Я стал искать, подключал сыщиков… но ничего не мог найти ни по медицинским справкам, ни сведениям хоть где-то, что Медельин вообще была беременна или рожала! Потом я забросил поиски, и долго не вспоминал — был занят учебой, карьерой и личной жизнью, которая с моей женой, в конце концов, не сложилась, но речь не об этом. Полтора года назад мне стало известно, что люди из мафии копают под моего отца.
Я выпил залпом бокал виски:
 — И тогда было решено убрать лишних свидетелей?
Он отрицательно качнул головой.
 — Я не знаю об этом ничего. Все, что решается выше — решаю не я. У меня нет такой власти.
 — Имя Джозеф Гаравани вам ни о чем не говорит?!
 — Это я сейчас уже знаю, что это сводный брат Рослин. И он не имел ничего общего с мафией, насколько мне известно.
 — Убрали как раз его, и я думаю, за этим стоят люди, скажем так, с которыми ваш отец имеет тесную связь. Джо не был членом мафии, он просто решил докопаться до истины, знаете ли, он был очень упорным малым, одним из лучших бейсболистов Америки!

Ади ничего не ответил, он лишь докурил сигарету и потушил ее в пепельнице.
   — Знаете, как я узнал о Роси? Что она возможно моя сестра? Из СМИ… Это они в один прекрасный день растрезвонили по всему миру, что нашлась тайно рожденная дочь Мэдди, и ее снимок разлетелся по всем таблоидам. Я помню реакцию отца — он ходил сам не свой, срывался на всех — впереди была избирательная кампания. Я тогда вцепился в эту новость, достал старое фото и сравнил со снимками в желтой прессе, но их качество желало лучшего — лицо было в профиль, волосы закрывали ее черты. Тогда я приказал своим людям найти информацию о ней — ну хоть что-то! Так я узнал, где она учится, кто ее отец и брат. А потом эта выставка в галерее Мэнфиса — просто бомба замедленного действия. Я когда впервые увидел работы, был просто очарован ею — она показалась мне так похожа на Медельин, но в тоже время, было в ней что-то совершенно не присущее Ройс; наши семейные черты — темно-синее глаза, пшеничного цвета волосы. Потом вдруг картины пропали, причем все! И вот пару недель назад, что я вижу… Роси на открытии благотворительной выставки! Она произносила торжественную речь, и тут-то у меня сомнения напрочь отпали, — то, как она держала публику одним лишь взглядом, голосом, владея своей харизмой — так умеет только отец! Это качество присуще и ей.
 — Да уж… Вот и правда. Почему вы решились ей признаться? Сказать всё на свой страх и риск? Вы же знаете, это может быть опасно для ее жизни.
 — Посему еще немного и он свихнется… я не вру, он только и делает, что ею грезит! Да и я всегда хотел ее отыскать, чтобы убедиться в своей правоте. — Ади перевел дух и продолжил. — Я не знаю, захочет ли Рослин хотя бы раз встретиться со мной. Она показалась мне понимающей девушкой, но не без характера.
Я хохотнул, подзывая рукой официанта чтобы тот принес мне счет.
 — О, да… Характер у нее имеется. Именно наличием непростого характера Роси меня и покорила. А насчет встречи, — я отдал наличку с чаевыми официанту, — об этом лучше спросить ее напрямую. Мой вам совет, Ади, дать ей немного времени. Я вижу, что вы действительно переживаете эту историю, как свою собственную трагедию, и мне бы хотелось, чтобы вы оба имели возможность открыто поговорить.
Он с пониманием кивнул мне и на прощание сказал:
 — Обещаю вам, что ей и ее семье ничего не угрожает. К тому же, у нее есть вы. Уж с вами она точно в безопасности, сеньор Макалузо! — Пожав друг другу руки на прощание, что-то мне подсказывало, мы встречаемся с ним не в последний раз.

«И увидел он там свою судьбу, и знает он, как завораживает она. В ней поется, что ты никогда не будешь один, ведь ты знаешь — она рядом…»