39
(От лица Антуаннеты)
Я постучала дважды в дверь, придерживая на сгибе локтя аккуратную белую салфетку. В ответ - тишина. Тихо приоткрыла дверь и заглянула внутрь.
- Простите, милая, - сказала я ласково, входя. - Надеюсь, я не потревожила.
Дана сидела на подушках у окна, укрытая пледом. Её лицо было спокойным, хотя в глазах ещё теплилось что-то ускользающее. Она подняла взгляд и кивнула.
- Нет, всё хорошо, Антуанетта. Вы можете войти.
Я поставила поднос на туалетный столик и подошла ближе. Коснулась её плеча легко, будто проверяя: теплеет ли после обморока, вернулась ли душа на место.
- Как вы себя чувствуете? Вас сильно напугало то, что случилось?
- Чувствую себя... чуть легче, - сказала она. - Хотя внутри всё ещё как будто гул стоит.
Я мягко улыбнулась, устроилась на краешке кресла.
- Это нормально, милая. Вы перенесли куда больше, чем многие за всю жизнь. Хотите поговорить? Или просто посидеть в тишине?
- Можно немного поговорить... - она чуть склонила голову, будто сама себя удивилась.
- Вот и славно, - ободрила я её, - потому как у меня есть для вас известие.
- Какое?
- К нам заходил Якоб. Тот самый, что нашёл вас тогда, в лесу... - я отметила, как её взгляд чуть дрогнул. - Он просил передать, что слышал о вашем недомогании. Переживает. И... хотел бы повидаться с вами, если вы не против. Говорит, вы с ним как-то договорились встретиться.
Дана помолчала, потом кивнула.
- Я не против. Я бы хотела. Он... он был добр ко мне.
- Вот и славно, - повторила я, и потянулась было подняться. - Хотели бы вы чего-нибудь, милая?
Она вдруг кивнула, и это застало меня врасплох. Обычно она всегда отказывалась говоря, что ничего не желает.
- Да, - тихо сказала она, - я бы хотела чашку матчи. Тёплую. И чуть сладкую, если можно.
Я не смогла не улыбнуться. Что-то в её тоне стало чуть увереннее. Мелочь, а сердце тешит.
- Конечно, дорогая. Сейчас же распоряжусь.
Прежде чем уйти, я осторожно поправила плед у её плеча, не удержалась и легко провела пальцами по её волосам, как мама по голове дочки.
- Если вдруг что - просто позовите. Я где-то рядом, как всегда.
Она снова кивнула. А я вышла из комнаты, тихо притворив за собой дверь.
Иногда мне кажется, что я видела в жизни почти всё. Замки, войны, смену господ, падения семей и рождение новых наследников. Я нянчила Сириуса, ещё когда он не мог произнести своё имя - а теперь он носит титул и заботу на плечах, словно родился с этим.
Но с её появлением... с появлением Даны, будто сама ткань замка сдвинулась. Что-то в ней неуловимо не отсюда. В её взгляде нет злобы, нет коварства. Но есть что-то глубокое, как омут. Настолько глубокое, что даже опытная женщина вроде меня невольно старается в такие глаза не смотреть слишком долго.
И самое странное - это тень.
Слуги шепчутся. Где бы ни появлялась Дана, кто-то будто ощущает чьё-то присутствие. Одна девчушка рассказывала, что в прачечной в углу стоял силуэт, пока она стирала. Другая - что на кухне тень будто двигалась в такт её движениям. Меня не так просто напугать, но порой и у самой мурашки по коже, будто кто-то наблюдает. Не злобно - но цепко.
Много совпадений, чтобы считать это простыми историями и многое начало меняться, как только она оказалась под нашей крышей.
Но думать об этом сейчас нет времени. У меня целый день впереди, и гора дел, которые не подождут.
Мне нужно проверить, как продвигается уборка в покоях для семьи Сириуса, рапспрорядиться, чтобы все слуга выполняли свои обязанности точно и слаженно, найти потерянную лису для сестры Сириуса, отправить служанку для подачи матчи для Даны, и конечно приготовить тыквенный пирог, ибо Бред упрашивает её у меня уже пару дней.
Ох, господи, сколько забот...