36
(От лица Бреда)
Сириус смотрел на неё почти не мигая. Его взгляд — ровный, сосредоточенный, как будто он пытается увидеть больше, чем просто лицо перед собой. Он никогда не таращится в упор, но умеет так смотреть, что человек начинает говорить ещё до того, как его спросят.
Сейчас он стоял молча, руки за спиной, чуть наклонив голову. И я понял: он не просто ждал объяснений. Он анализировал, сравнивал, сопоставлял.
А она смотрела на него иначе. Без страха, но с настороженностью. Не отступала, не избегала взгляда, просто стояла, как будто взвешивала, можно ли ему верить. Внешне — спокойна. Внутри? Я бы не стал загадывать.
Платье на ней аккуратно приглажено, волосы расчёсаны, а лицо — как у человека, которого только что вытащили из разбушевавшейся реки: чистое, но не до конца вернувшееся к себе. Она больше не дрожала, но в ней ощущалась сдержанная собранность, как у того, кто готов к обвинениям, даже если не чувствует за собой вины.
Сириус нарушил тишину первым, спокойно, но с ноткой твёрдости:
— Объясни, — сказал он, глядя прямо на неё. — Что ты делала в лесу. И почему оказалась там в таком виде? Как ты вообще вышла из замка?
Он сделал шаг вперёд.
— Стража докладывала, что все выходы были под наблюдением.
Дана медленно вдохнула, будто собиралась с мыслями. Я заметил, как её пальцы сжались — не в тревоге, скорее в внутреннем усилии сказать всё как есть.
— Я… стояла у окна, — начала она спокойно. — Смотрела в сад. Просто смотрела. И вдруг увидела... тень. Человеческий силуэт. Он стоял между деревьями — там, где кончается дорожка. Не знаю почему, просто почувствовала, что должна за ней пойти, как будто тело само решило.
Сириус не перебивал. Он слушал внимательно, чуть наклонив голову.
— Я спустилась, — продолжала она. — И выбежала в сад. Не думала, как и зачем. Я просто шла за ней. Она двигалась быстро. Я пыталась не отставать. Поднялась на крышу беседки, а потом — на стену. Я не знаю, как смогла, просто забралась и спрыгнула. Был сугроб…
Она слегка отвела взгляд, будто сама едва верила в то, что говорит.
— А дальше — лес. Я потеряла её. Вдруг поняла, что не знаю, где нахожусь. Хотела вернуться, но тут появились вы. И всё.
Я перевёл взгляд на Сириуса. Он не двигался. Просто стоял, будто каждое её слово укладывал в ячейки в голове.
Ни раздражения, ни удивления, только внутреннее движение мысли.
Он молча опустил взгляд.
— Крыша, — тихо сказал он, снова поднимая глаза на Дану. — Потом — стена. Ты ведь болела. Организм мог восстановиться, но не настолько, чтобы перелезать через стены и прыгать по крышам, словно тебе каждый день этим заниматься.
Он не обвинял — просто уточнял, проверяя детали.
— Как ты это сделала?
Дана не опустила глаз. Плечи не дрогнули, голос остался ровным:
— Я не знаю.
Пауза.
— Просто получилось. На инстинктах.
Она будто сама с трудом подбирала слова.
— Моё тело как будто знало, как двигаться, куда тянуться, как падать. Я даже не думала, просто делала.
Мы с Сириусом переглянулись. Ненадолго и без слов, но этого было достаточно, чтобы понять: оба услышали больше, чем она произнесла.
Внутренние резервы, скрытая память, прошлое, которое даёт о себе знать телом, но не разумом. Всё это мы уже обсуждали между собой — шёпотом, между делом. Но сейчас оно вставало в полный рост.
— Инстинктивно? — переспросил Сириус, чуть наклонив голову вбок.
Его голос был всё таким же ровным, но в нём прозвучало нечто едва уловимое — интерес? тревога?
Дана кивнула. Медленно и в то же время — так, будто не могла ответить иначе.
После этого в комнате воцарилась тишина. Ни шороха, ни движения. Только глухой стук часов в дальней части кабинета.
Сириус какое-то время молчал, наблюдая за ней, потом всё-таки заговорил:
— Ты вспомнила что-нибудь?
Её пальцы слегка сжались, кожа побелела в костяшках, но ответа не последовало.
Молчание. Не оборонительное — скорее, пустое. Как будто она и сама не знала, что сказать или не могла, или не хотела.
Я следил за её лицом — взгляд прямо на Сириуса, плечи чуть напряжены, будто после короткой пробежки. Не страх, нет. Но точно что-то, что она держала внутри, не подпуская никого.
Инстинкты. Тишина. Реакции. Всё это слишком странно, чтобы списать на совпадение. Слишком цельно, чтобы называть случайностью.
Я снова посмотрел на Сириуса — он стоял, почти не дыша, глядя на неё внимательно, но не навязчиво. Его лицо было спокойным, но я знал его достаточно долго, чтобы увидеть: он прикидывает, сопоставляет, анализирует и в этом взгляде мелькало то, чего я не видел раньше — не раздражение, не строгость, а осторожное недоверие, с примесью… сожаления?
Я поймал его взгляд — и мы молча переглянулись.
Да, мы оба слышали этот молчаливый ответ и поняли: она что-то знает или начинает вспоминать.
Я смотрел на них обоих, на это немое противостояние. Не спор — нет, слишком тихо для спора. Но взгляд Даны, спокойный, цепкий и в то же время настороженный, говорил, что она не собирается просто так раскрывать карты. И взгляд Сириуса — внимательный, читающий между строк.
Я сделал шаг вперёд и сказал мягко:
— Слушай, Дана… Понимаю, всё это может казаться странным. Да что там — это и есть странно. И ты имеешь полное право молчать, если пока не готова говорить, но ты не одна здесь. Мы просто пытаемся понять, что происходит. Тень в саду, лес, воспоминания — всё это не может быть случайностью. И ты, ты тоже не случайна. Но мы не враги тебе. Ни я, ни он, — кивнул в сторону Сириуса. — Просто… если ты будешь падать, мы хотим быть рядом, чтобы подхватить. Не чтобы держать, а чтобы не дать разбиться.
Я говорил спокойно. Без нажима, словно с другом, которому доверяешь, даже если он сам ещё не доверяет себе.
И только потом — взгляд. Её взгляд.
Она перевела на меня глаза. Не испуганные, не напряжённые, но внимательные, словно услышала не просто слова, а что-то за ними.
Не знаю, что именно она уловила в этом. Может, тон, а может, саму суть, но в тот момент я понял — она услышала.
Я ждал, что Сириус снова что-то спросит, но он лишь внимательно смотрел на неё. Тишина в кабинете снова стала плотной, почти ощутимой. Дана всё это время продолжала смотреть прямо на него, будто решая — говорить или нет.
И вдруг она заговорила.
— Утром… — начала она тихо, глядя уже не на нас, а куда-то сквозь нас. — Я стояла на балконе. Всё было спокойно. Сад, лёгкий снег, кусты под инеем. Я закрыла глаза. Хотела просто насладиться тишиной. А потом... всё изменилось. Я услышала флейту — она звучала нежно, почти убаюкивающе. Но музыка вдруг исказилась. Флейта перешла в крик, в плач, в звуки мечей и пламени. Когда я открыла глаза, передо мной был тот же сад только не такой. Цветы горели, деревья рушились, а на камнях — кровь.Трупы. Крики. И я стояла там. Одна.
Словно нечто внутри меня знало это место. И знало, что оно — из прошлого. Моего прошлого.
Я сжал губы.
— Я... не знаю, что это было, но это не сон. Я не спала. Это было так реально, — голос её дрогнул. — Всё это — было моим. Как будто я там была. Тогда.
Она осеклась.
На мгновение показалось, что всё — она закончила. Но в следующий миг её глаза изменились. Стали остекленевшими, словно стекло внутри неё треснуло.
— Огонь… — прошептала она едва слышно. — Он был повсюду.
Люди кричали. Они умирали.
Она внезапно отпрянула назад, зажала уши руками, дыхание стало сбивчивым, резким.
— Хватит… — выдохнула она, словно не нам, а в пустоту. — Хватит!
Она рухнула на колени, закрыв голову ладонями. Глаза оставались широко распахнутыми, стеклянными, но по щекам уже текли слёзы.
— Дана! — Сириус тут же оказался рядом, встал на колени с одной стороны, я — с другой.
Он положил руку ей на плечо, мягко, но твёрдо.
— Очнись. Слышишь? Это всё прошло. Ты здесь. Всё в порядке.
Она не отвечала. Только дышала резко и часто, будто не могла вдохнуть.
— Дана… — тихо повторил я, касаясь её руки. — Мы здесь. С тобой.
Её губы дрогнули, но она не сказала ни слова. Только взгляд — как у человека, который вдруг снова оказался там, в том месте, которое должен был бы давно забыть.
Вдруг в тишине что-то изменилось.
Яркий режущий свет пролился из-за полуоткрытой панели в стене — той самой, за которой скрывалась запертая ранее дверь. Он заполнил комнату мягким, но ощутимо плотным сиянием, будто воздух стал тяжёлым, насыщенным энергией.
Я и Сириус почти одновременно повернулись в ту сторону. Он чуть щурится, а я — сразу взглянул на Дану.
— Это из-за неё, — тихо проговорил Сириус, почти не двигая губами. — Медальон среагировал. Он активен.
— Думаешь, это значит... — начал я, но Сириус перебил.
— Что её эмоции влияют на него. Похоже, сильнее, чем мы предполагали.
Мы снова посмотрели на неё. Дана сидела всё так же, на коленях, опустив голову. Её плечи дрожали. Глаза наполнились слезами, но не было в этом ни истерики, ни отчаянного рыдания — скорее… боль, сдерживаемая до последнего. Как будто вся суть этого момента проходила сквозь неё.
— Если она выйдет, — продолжил Сириус, — медальон может потерять импульс или вообще перестанет действовать.
— В таком состоянии она не встанет и шагу не сделает, — сказал я. — Нужно её стабилизировать и быстро.
Сириус кивнул. Он говорил спокойно, как всегда, но в его взгляде сквозила настороженность — не страх, но осознание того, что ситуация вышла из-под полного контроля.
Мы оба передвинулись чуть ближе.
— Дана, — спокойно позвал я.
— Слушай мой голос, — добавил Сириус, не меняя интонации. — Всё в порядке. Ты здесь, с нами.
Она не шевельнулась. Только дыхание стало чуть короче, будто она слышит, но не может ответить.
— Всё уже прошло. Это просто отклик. Всё, что ты увидела — осталось там, в воспоминании, — продолжал я, опускаясь рядом. — Посмотри на нас.
— Ты в безопасности, — твёрдо сказал Сириус, стоя чуть позади. — Никто не причинит тебе вреда.
Я положил ладонь на её руку, не сжимая — просто чтобы дать опору.
— Дана, — повторил я тише. — Это не приказ, просто просьба. Вернись.
Она вздрогнула. Тело её на миг перестало дрожать, будто в ней что-то зафиксировалось, будто нечто внутри решилось вырваться наружу. Она медленно подняла голову. Сначала посмотрела на Сириуса — долго, будто изучая, будто впервые видела его. Потом — на меня и вдруг, не отрывая взгляда, тихо произнесла:
— Фарэн’дэл...
Голос её прозвучал странно. Не один голос — несколько, наложенных друг на друга, будто говорит сразу несколько людей: мужской, женский, старческий, то мягко, то хрипло, то глубоко и жутко. Звук шёл будто из самой земли, словно ветхий шепот древности пробрался сквозь её горло. По спине у меня пробежал холодок. У Сириуса напряглись плечи, он молчал, но каждый его мускул был сосредоточен.
И вдруг — её глаза закатились, тело обмякло, и она просто повалилась вперёд.
Сириус среагировал мгновенно, подхватил её прежде, чем она ударилась бы о пол. Его руки обняли её крепко, но осторожно, будто он держал что-то хрупкое, что нельзя сломать. Она лежала на его коленях — без сознания, будто унесённая тем же голосом, который только что прорвался сквозь неё.
Свет в комнате затух так же внезапно, как появился. Мягко, будто его кто-то прикрыл рукой. Стало тихо. Только лёгкое дыхание Даны и гул крови в ушах.
Я молчал. Несколько секунд просто смотрел на них. Мелькнула мысль — не впервые, но теперь яснее, чем когда-либо:
"Кем же ты, чёрт побери, являешься?"
— Это было имя, — сказал я тихо, будто не желая вспугнуть тишину. — Или слово на другом языке?
— Я слышал его раньше, — отозвался Сириус так же негромко, взгляд его был направлен на лицо Даны. — Но не в этом мире.
Он провёл пальцами по её волосам, чуть отодвигая прядь с её лба.
— Думаешь, она сейчас где-то там? — спросил я, кивнув в сторону погасшей стены.
— Не знаю, но она явно не просто случайная потерянная девушка с улицы. Это уже больше не догадки.
— И это точно больше, чем просто амнезия, — выдохнул я, поднимаясь с пола. — Нам нужно узнать, что значит это слово. И кто она, если её тело стало проводником.
Сириус ничего не ответил. Он лишь сильнее прижал Дану к себе, на секунду закрыв глаза.