20
(От лица Сириуса)
Я зашёл в свою комнату.
Огонь всё ещё горит в камине, кроме света огня в комнату не проникают ни одни лучи зимнего солнца. Тёмные толстые шторы закрыты, кровать уже убрана слугами. В моей комнате царит полумрак, от тёмной внутренней стороны двери до люстры, что, словно ночное небо, нависает надо мной.
Я откинулся на спинку крела, закрыв глаза.
Перед мысленным взором вставали отчетливые досадные детали. Ее глаза, светло-серого оттенока, сам по себе не был проблемой. Проблема была в взгляде, он был ровным и цельным. В нём не было той едва уловимой игры света, того бессознательного дрожания зрачка, той постоянной микроскопической корректировки, которую совершает живой глаз, даже когда человек смотрит прямо. Её взгляд был статичен, как у хорошо выполненной портретной миниатюры.
Я прокручивал нашу беседу.
Её пауза перед ответом, была тактической задержкой.
Меня раздражало, что вопреки воле, снова и снова возвращаюсь к ней, не из-за какого-то глупого увлечения, а потому что она не классифицировалась.
Я видел подобное описание один раз, в старом, запылённом отчёте имперской разведки, помеченном грифом «Архив. Неприменимо». Речь шла об экспериментальных методиках подготовки агентов для глубокого внедрения, где одной из задач было устранение всех непроизвольных физиологических реакций, от изменения ритма дыхания до движения глаз. Проект провалился, большинство испытуемых сошли с ума от перенапряжения. Теоретики писали, что успешный результат был бы неотличим от обычного человека, кроме одной детали, взгляда. Взгляда, лишённого микродвижений, выдавшего бы «человека-сову», наблюдающего за миром с нечеловеческой, замерзшей сосредоточенностью. И вот такой возможный «результат» лежит в моем же доме, притворяясь жертвой.
Надо бы показаться и найти ту книгу, если я хочу убедиться с своих догадках. Однако подобная книга находится в национальной библиотеке в столице, а мы находимся на севере. Мне придётся съездить в столицу, но так ли это важно? Может Дана просто обычный человек, а мои догадки лишь плод моей усталости, от вечного ожидания ножа в спину.
Ход моих мыслей прервал стук в дверь и не дождавшись разрешения Бред зашёл внутрь и сел напротив меня.
— Ранний час для тебя, Бред.
— Сон кончился там, где начинаются вопросы. А ты? Не твой стиль встречать рассвет без дела. - он откинулся и поставил локоть на подушку кресла, - Заглянул к тебе, ан нет, хозяин уже на ногах и как шепчут стены, не один. Ваша прогулка с нашею таинственной гостьей уже стала темой для кухонных болтуний.
Ничего не утаишь в этих стенах.
— Это была не прогулка. Нужно было увидеть, как она держится на ногах в прямом смысле. Оценить… ясность ума.
— Оценить, — Бред кивнул, прищурившись. — И каков вердикт, о мудрый лекарь душ? Опасный недуг или милая простуда?
Вопрос был шутливым.
— Ни то, ни другое, — ответил я, вставая. — Пока лишь симптомы без диагноза. Но есть что-то нестыковочное.
— В этом мире всё состоит из нестыковок, друг мой, — Бред поднялся вслед за мной. — Но желудок требует своё. Идём ломать утренний хлеб?
— Я обещал разделить трапезу с Даной.
На его лице промелькнуло быстрое, как вспышка, удивление, сменившееся одобрительной усмешкой.
— А, так дело обстоит серьёзнее. Что ж, не буду мешать дипломатическим переговорам. У самого дела накопились.
— Какие дела? — Я невольно нахмурился.
Бред редко что-то скрывал, особенно если дело могло иметь последствия.
— Скучные, — отмахнулся он, уже направляясь к двери. — Отчёты, подсчёты, бумажная пыль. Ладно, прощай.
У порога он обернулся, и в его позе появилась редкая серьёзность.
— А насчёт твоей гостьи, Сириус. Дай себе и ей время. Не спеши разгадывать загадку с первого взгляда, иногда за странным взглядом скрывается просто испуг, а за спокойствием усталость от долгой дороги. Посмотри на неё не как страж на угрозу, а как… ну, хотя бы как на гостя. Сначала наблюдай и выводы придут сами.
И с этими словами, щёлкнув дверью, он исчез.
Я остался один, его совет вися в тишине комнаты тяжёлым, но трезвым напоминанием. «Сначала — наблюдай». Легко сказать. Моя жизнь учила меня делать выводы раньше, чем противник сделает шаг.
Приняв холодный душ и переодевшись в простую, но качественную одежду, я попытался отбросить аналитический хладнокровный подход. Получилось плохо. Каждая деталь в голове раскладывалась по полочкам её взгляд, её паузы, её неестественное спокойствие, но где-то на задворках сознания теплилась мысль Бреда: «А вдруг она просто человек?»
Через некоторое время уже был в столовой. Слуги всё приготовили и стояли поодаль.
-Выйдите, если что-нибудь понадобиться, позову.
Слуги быстро вышли и оставили меня одного.
На столе было много разных вкусностей. Я не знал, что Дана любит поэтому приказал приготовить сразу несколько блюд. Каждое утро служанки приносили полные подносы еды Дане, но возвращались не тронутыми обратно на кухню. Меня интересует голодает ли она вообще.
Она пришла.
Дверь распахнулась и девушка зашла в столовую рассматривая дизайн интерьера комнаты. Медленно, но верно ко мне шла и наконец мы встретились глазами. Я улыбнулся и она в ответ.
-Прошу за стол, - слегка подняв руку, указал ей на стол.
Дана подошла, я отодвинул ей стул и она села, а я напротив её. Круглый стол был наполнен, блинчики, овсяная каша с фруктами, яичница с овощами, панкейки, круассаны.
Она осмотрела на весь наш «пир» и может стесняется есть передо мной? Тогда я начну, но она всё равно не притрагивается к еде
-Почему вы не едите? Вам что-то не нравится или вы плохо себя чувствуйте?
-Нет, всё хорошо, проста я не голодна.
-Я слышал, что вы вообще ничего не едите. Савидов жаловался, что с тех пор как вы проснулись, ни одной крошки в рот не брали.
-Сама не понимаю. Мне всё время хочется только пить. А голода я не чувствую.
-Вы что можете обходится без еды?
Не шокирует, но признаки есть.
-Наверное.
-Что ж вы хоть попробуйте. Наш повар старался и он наверняка в раздумьях, почему же его еду не кушают.
Дана взяла в руки вилку и попробовала панкейки, а я продолжил есть.