14
(От лица Сириуса)
Я направлялся в комнату незнакомки, той самой, что лежала без сознания вот уже пятый день.
Якоб так и не выяснил ни её имени, ни происхождения. Но в своём отчёте он сделал пометку: «Амнезия избирательна. Пациентка не помнит лиц, имён, мест, но демонстрирует сохранность базовых навыков: владение столовыми приборами, язык жестов, понимание сложных тканей. Это не стирание памяти ударом. Это похоже на точечное удаление биографии. Кем-то или чем-то».
Первый медальон, с места, где её нашли, спрятан в каменной нише за потайной дверью в магической башне. Второй, снятый с её шеи, хранится в отдельной железной шкатулке, обитой изнутри войлоком.
Эксперимент я провёл с крайней осторожностью. Эффект не заставил себя ждать. Как только края медальонов сблизились, меня накрыла волна физического недуга, знакомого лишь по описаниям тяжёлых отравлений или внезапной «падучей» болезни. Земля ушла из-под ног, хотя я стоял на месте. В ушах поднялся шум, подобный морскому прибою, а в глазах помутнело, а предметы расплывались и двоилось. Рука, державшая артефакты, онемела до локтя, а в животе сковала судорога, будто от удара. Я едва успел разъединить их, прежде чем сознание начало уплывать. Очнулся я на полу, весь в холодном поту, с трясущимися руками и пульсом, стучащим в висках, как набатный колокол.
Наблюдение Якоба, осмотревшего меня позже, было красноречивым: зрачки были расширены, как у человека в полной темноте, а реакция на свет вялой, но уже через час все симптомы сошли на нет, оставив лишь ломоту в костях и пустоту в голове, как после трёхдневной лихорадки.
Вывод напрашивался сам: эти вещи в паре действуют на тело и дух подобно самому сильному яду или мороку, но действуют избирательно и мгновенно. Это не порча и не проклятие, а некий принцип, нарушающий естественное равновесие соков и пневмы в живом теле. Соединять их значит сознательно ввергать себя в состояние, граничащее с конвульсиями и беспамятством.
Я проштудировал десятки фолиантов от летописей о магических артефактах до старинных книг о талисманах и ловцах снов. И всё напрасно. Ни строчки, будто этих медальонов никогда не существовало.
Я зашёл в комнату девушки, рядом стояли две служанки и тихо шептались. При виде меня они застыли и перестав разговаривать опустили головы.
-Милорд. - одновременно произнесли они.
-Выйдите.
Они молнией вышли из комнаты как будто их и не было. Я подошёл к окну и раздвинул шторы. В комнату резко пробрались лучи утреннего солнца.
А от сюда открывается красивый вид на сад, только вот сейчас не очень красив. Всюду грязный и мокрый снег, прилипавший к подошве обуви.
Я обернулся к девушке, она спала.
Сейчас выглядит куда лучше, чем когда её нашёл.
Белые волосы рассыпались волнами по подушкам. Её ресницы иногда дёргались, от стадии глубокого сна. Её кожа осталась бледно-мёртвой, кажется Савидов рассказывал, что она не ест ничего. Понятно почему она тощая и бледная, нету румян на лице, даже малого оттенка. Но её губы, хоть какой-то цвет в этом ангельском образе. Они ярко розовые, наверно её губы мягкие и нежные, податливые при поцелуе. Носик маленький.
Я дотрагиваюсь до её щеки. Она невероятно горячая, при всём этим.
Удивительно как внешность обманчива.
Большим пальцем дотронулся до нижней губы, так и есть, мягкие. Я взял её за руку, ссадины и парезы прошли, Савидов поработал на славу, впрочем как и обычно. Только ожог ещё виден.
Её глаза почти распахнулись и я вовремя отдёрнул руку.