Эленит

https://youtu.be/TZswQDkJx70

Мне было 17 или 17 с чем- то, точно не знаю – никогда не праздновал свой день рождения. Да и если честно6, то с каждым годом эта дата всё больше размывается и уходит из моей памяти. По началу было очень тяжело признавать, что эта цифра ассоциируется по большей части ни с рождением и появлением новой жизни на свет, а со смертью, со смертью самых близких людей, по идеи, но не мне об этом говорить, я не до сих пор не знаю, что значит близкий человек. Я не успел наладить или хотя бы попробовать вкус этого значения на кончике языка, ибо моё сознание не имело возможности представить банального силуэта их лиц, чего там говорить о характере или отношении ко мне, особенно о какой-то любви.

Однако любовью я не был обделён, хотя сомневаюсь, конечно, что это можно назвать таким сильным чувством, скорее симпатия, погоня за популярностью, влюбленность - максимум. Для меня словом любовь можно было охарактеризовать только что-то непостижимое, такое далёкое от меня и моего представлении о мире.

Наверное, каждая девчонка знала меня, да что там «наверное», я в этом уверен. Не только во дворе или городе, но и в лесу, в теле оборотня, таких как – белых – я было максимум два и то от силы; грозные пушистики - так называли нас малолетки. Они ничего не понимали и ошибались, когда говорили подобные вещи. Меня и моё самолюбие это жутко бесило, порой - выводило. Никогда не понимал этих малявок: зачем лезть к старшим, тянуться к ним? Шансов - по нулям. К таким особом относилась и Трес. Да, она была примерно моего возраста, но я относился к ней как к малой - младшей сестре, а она, видимо, нет...

Когда ей исполнилось 15 она начала подавать знаки внимания, но я еще толком не мог понять, так как привык к такому отношению и виду общения со стороны остальных, однако с ее стороны подобного рода поведение казалось очень странным. Она часто начала меня трогать за руку, мимолетными движениями задевать, а её точный и пронзительный взгляд всё чаще останавливался на мне. Я практически терпел всё это – все попытки какого-либо оказания дополнительного внимания к моей особе, по мимо повседневных дел и забот – пока в один вечер она не переступила черту, которая привела к дальнейшим необратимым последствиям.

Мы были тогда в комнате; как и в любой другой вечер - смотрели всей недосемейкой фильм. Эрес вышел на улицу подышать или покурить – не увидел, дав каждому из нас понять, что сейчас небольшой перерыв перед следующей, более интересной, чем начало кино, частью фильм, ну, а Анна решила в это время сходить на кухню для того, чтобы пополнить стаканы напитками, а тарелки – какими-нибудь вкусняшками (а как же по-другому смотреть кино? без всего этого? - бессмыслица). Мы остались одни. И Трес ни с того ни с сего решила положить свою голову мне на плечо, а затем руку - на колено, и медленно начала её поднимать. Я почувствовал неприятное напряжение по всему телу, встал и, чуть ли не крича, попросил объяснений: «Что это было, зачем и почему?..». На что та лишь с удивленной ухмылкой, пожав плечами, ответила вопросом на вопрос: «Неужели ты ничего не замечал и не понял?.. я думала ты не против и... тоже хочешь стать ближе друг к другу».

Хорошо, что никто не слышал наш разговор. Уверен, мне бы не поверили, всё-таки, я как приёмыш, а Трес – настоящая их дочь. От злости я не понимал куда деться и как cебя сдерживать; единственным решением, которое я видел - это перевоплотиться и в более привычном, удобном для меня обличии бежать, бежать, бежать сломя голову: долго и быстро, не важно куда, просто нестись навстречу ветру.

Когда мне плохо грустно или я чувствую, что эмоции на пределы - вот-вот и взорвусь - дабы никому не навредить - я устремляюсь в лес, где нет никого, кроме лесных, где всё прекрасно, тихо и спокойно, где можно поймать - как это сейчас говорят - дзен и не думать ни о чём, просто умиротворённо дышать и любоваться окружающим волшебным и загадочным лесом, который не похож ни на один другой, который напоминал мне всегда Трансильванию чем-то, ведь здесь также, как и там: собираются существа и скрываются от глаз обычного люда, от посторонних, не причастных к всему здешниму таинству.

После хорошего забега я остановился взглянуть на луну и заметил интересную последовательность (?), совпадение (?): каждый раз когда что-то происходит – то, чего не могло произойти в какой-либо другой обычный и привычный день, когда я сбегаю в лес – это всегда во время полнолуния, то есть в то время, когда выходят оборотни - во всех смыслах этого слова: как физически – меняют собственный облик, так и морально –достают свое нутро – всю злость и ненависть к окружающим, всё презрение, которое копиться годами...

*   *   *

Брошенные – брошенные людьми, обществом, окружением – самые опасные и непредсказуемые существа в нашем мире. Их судьба всегда разная и история о том, как они пришли к такой жизни, но по большей части всё сводится к одному началу – они переступили свод правил6 применили свои способности против жизни, против своих же, за что и поплатились лишением магии любого рода и места в социуме. И мне их совсем не жаль, ведь как бы я не был против охотников и какое бы сильное желание оборвать им жизнь у меня не возникало, я всегда оставлю эти мысли лишь в пределах своего разума и не выношу в реальность. Для меня: какой бы жизнь не было сложной или жестокой, в любом случае — это жизнь. Она ценна. Она прекрасна.

*   *    *

Пока я любовался серебром, покрывшим всю оболочку и верхнюю часть Луны, а также чудными облаками, чуть перекрывающими левую часть земного спутника, позади меня послышались тяжёлые шаги. Я обернулся. Это был он. Жуткий, серый и такой непонятный силуэт, стоявший в чёрной мантии, словно тень его походил на человеческий, но это был явно не он. Как только облака полностью освободили «дорогу» лучам ночного Солнца, из-под темного капюшона стали видеться проблески лазурной кожи с бровями оттенка светло-зелёного цвета, хрустальные, возможно, даже стеклянные прозрачные глаза, однако через них виднелась будто голубоватая душа, походящая на привычного призрака, это было так завораживающе... завораживающе страшно и пугающе. Я будто остолбенел, не мог пошевелиться. При чём повстречавшийся мне брошенный не выглядел уродливо или безобразно, напротив, он походил на какого-то мифического ангела, но я был уверен, что характер у него явно не ангельский. Так оно и было...

Я смотрел в его глаза, долго смотрел, не мог отвернуться или просто перевести взгляд на другую любую часть его лица, как вдруг я перенёсся в совершенно иное место.

Тёмно-алые стены, оранжевый свет, черные котлы и оборудование; ужасно пугающие образы, походящие на человеческие скелеты с чёрным полупрозрачным телом, а вместо глаз были просто дыры в тех невидимых «телах». Их было много, и каждый из них делал всё нерасторопно, однако время от времени начинали ускоряться, а затем снова медлили; все движения были будто размыты, я не мог до конца понять, как всё это работает, что ими движет, что они испытывают, выполняв грязную работу, ведь они были безликими.

Люди были бесчувственными, им было совершенно всё равно, что происходит, что с ними делают, но я видел и переживал этот страх, эту боль за них. Как в банальном рассказе – их варили заживо в котлованах, но они не кричали, они бессмысленно смотрели куда-то прямо, будто в стену, не спеша превращаясь в бесформенное существо. С оборотней снимали шкуру, теперь они походили на голых крыс. А ведьм закалывали иглами, будто они куклы Вуду. Всё это происходило так медленно, ужасающе для меня, я смотрел и с глаз выходили слёзы, ведь никто не кричал, не сопротивлялся, несмотря на то что каждый из них был в сознании. Я абсолютно не понимал, что происходит, но осознавал лишь одно – это останется во мне навсегда, я чувствовал, что эти картины, застывшие у меня в памяти, будут съедать меня при каждом закрытии глаз.

Он показал мне ад.

*   *   *

- Что это было? Зачем ты мне это показал? Что ты со мной сделал? – с высохшими слезами на щеках и пересохшим комом во рту я прокричал брошенному, после того, как вернулся в реалию.

- Я показал тебе преисподнею. Знай, что так будет с любым. Рая нет, вы все погрязните в том мире, что ты увидел. Живи с этим, пусть тебя эта мысль преследует. Готовься к смерти, чтобы там не чувствовать ничего – ты должен не чувствовать ничего и на поверхности. – ответив на мои крики, брошенный закрылся от меня капюшоном мантии6 развернулся и побрёл вперёд с каждой секундой увеличивая скорость шага втрое или вчетверо.

- Зачем же тогда жить? Чтобы ждать и готовиться к смерти? – проорал я ему вслед, пытаясь догнать, но он словно растворился, оставив во мне пустоту, забрав любые чувства и мысли.

Я чувствовал себя бесцельным существом.