Маасе Меркава
Тягучий полдень искрится мёдом, мой дом разрушен, мой голос — сорван, я вижу, чувствую, мне не всё равно, оранжевый — верно, тебе видней.
Копна из листвы, желудéй и шишек, и ветви, что тянутся выше и выше, я знаю, я говорю, я слышу, оранжевый — юности цвет моей.
Янтарный отлив, что в глазах у факира, повторяет бескрайней пустыни изгибы, он видел то, что другим не видано, он всё ещё жив где-то в ней.
Сакральное знание болью и знаменем выжжено в пустошах древней Аравии. Оранжевый — цвет благодатного пламени, ведь мёртвый он был и воскрес.
А что до явлений огня с небес, се есть принуждение Бога к чуду. На эти слова возражать я не буду, с меня уже хватит богов и чудес.
Довольно с меня и Колёс и Престолов, по три головы да на каждую сторону, на главах венец, весь отлитый из золота, во мне был огонь — исчез.