Великан

 Посреди окруженной высокими деревьями лесной поляны сидел великан. Он был огромен — ростом около девяти метров, с длинными, объемными руками, загорелой кожей и черными волосами, которые спутанными прядями падали на выдающийся лоб. Хотя точный его возраст определить трудно, выражение его чересчур грубого лица не было лишено свойственного молодости простодушия и даже наивности, что находили особенно четкое отражение в пухлых губах и румяных щеках; глаза его при этом казались чужеродными и к лицу будто бы не шли, так как были поразительно печальными — такими, словно он уже давно по кому-то тоскует.

Расположился великан на поваленном дубе, скрючившись и уложив голову на ладони. Иногда на него садились птицы, залезали белки и падали листья, однако он всего этого, кажется, не замечал и оставался абсолютно неподвижен. Могло даже создаться впечатление, что он спит, но на самом деле разум его находился где-то между сном и явью, и изредка в нем все же вспыхивала тусклая мысль о чем-то отвлеченном, которая, впрочем, быстро рассеивалась.

В один момент у края поляны раздался шорох, а за ним — испуганный вздох. То на поляну шагнула средних лет женщина, одетая в коричневое платье и несшая в руках плетеную корзину; не так давно она отправилась в лес по грибы и именно в этот день, сильно задумавшись о чем-то, зашла несколько дальше, чем ходила обычно. Она успела сделать всего пару шагов по поляне, прежде чем заметила великана и, опасаясь попасться ему на глаза, тут же кинулась за ближайшее дерево, после чего отдышалась и спросила саму себя: «Неужели я действительно видела то, что видела?» Намереваясь убедиться, что великан ей не почудился, она выглянула на поляну — тот все сидел на прежнем месте и не шевелился. Без дальнейших заминок женщина спешным, иногда меняющимся на бег шагом покинула лес.

Звали ее Нора, и жила она у самой опушки вместе с мужем Грегором. Вернувшись домой, она хотела рассказать мужу, кого повстречала в лесу, но то ли оттого, что боялась получить в ответ недоверие и насмешки, то ли оттого, что сама сомневалась в здравии своего рассудка, так ничего и не сказала.

Причин для ее сомнений было достаточно: для их краев, которые находились на юге громадного Северного Королевства, великан чем-то обычным не являлся, а если говорить точнее, он был чем-то совершенно фантастическим, и поверить в его существование было неимоверно сложно, даже если встретил его лицом к лицу. Так, через несколько часов после неожиданной встречи Нора убедила себя, что великан ей все-таки померещился и это солнечный свет так упал на большой камень, который стал походить на великанью фигуру; еще через пару часов она передумала и решила, что еще не так стара, чтобы путать камень с великаном, и он все-таки реален. Тогда она сильно забеспокоилась: что, если он решит напасть на деревню, рядом с которой она живет? «В таком случае наш с Грегором дом на его пути окажется самым первым...» — переживала она. Ночью она так и не смогла сомкнуть глаз и все воображала, что слышит топот и громкий, чудовищный рев, а иногда ей даже казалось, что крыша вот-вот слетит со стен, а за обломками покажется ужасающая великанья морда. Разумеется, ничего из этого не произошло ни ночью, ни утром, но Нора все продолжала себя изводить и все думала, думала, думала... Стоило взойти солнцу, она решила отправиться на ту самую поляну, желая окончательно понять, сошла она с ума или нет. Чтобы муж не подумал ничего лишнего, она взяла с собой корзину, будто снова отправилась по грибы, и вышла из дома.

Все-таки ее опасения оказались обоснованными — ровно на том же поваленном дубе сидел все тот же великан. Пораженная Нора глядела на него из-за деревьев и кустов, постепенно подбираясь ближе, чтобы получше его разглядеть. Так она металась вокруг поляны с десяток минут, а великан за это время даже не шелохнулся.

«Он, видно, мертв... — предположила она. — Или же это великаний сон так долог и непробуден?»

Любопытство разыгралось в ней еще сильнее прежнего, и Нора решила выйти на поляну. Ступая очень аккуратно, она отошла от дерева и направилась к великану. Преодолев почти половину пути, она вдруг застыла, а сердце ее сковал холодный ужас: великан глядел прямо на нее; в его взгляде не было ни злобы, ни тревоги, только все та же бесконечная тоска, но Нору он все равно привел в трепет. Она мгновенно выронила корзину и, продолжая глядеть на великана выпученными от страха глазами, попятилась назад. Оказавшись у деревьев, она тут же спряталась, сделала несколько глубоких вдохов, и ужас отпустил ее сердце, которое, почувствовав свободу, стало стучать в несколько раз сильнее.

Снова запыхавшаяся Нора прибежала домой и на этот раз рассказала мужу, что — а вернее кого — она видела в лесу. Тот, как она и ожидала, лишь отмахнулся:

— Дорогая, тебе каждый понедельник кажется вторником, так почему же дерево или камень не могли показаться тебе великаном?

— Я тоже так думала, но... Это правда он! Великан! Он смотрел прямо на меня, Грегор, смотрел!

Грегор раздраженным жестом дал понять, что не хочет, чтобы жена и дальше доставала его своими выдумками, и на чем разговор закончился.

Всю следующую ночь Нора думала, что поделом будет мужу, когда великан нападет и раздавит их вместе с домом. «Нечего делать из меня дуру! Я пока еще могу понять, что видела, а чего не видела. Вот и Грегор, когда увидит великана... Да, когда великан нападет... — На секунду ее мысли замерли, затем возобновились: — А что, если великан все же не станет нападать? Он ведь смотрел на меня, видел меня, но даже не пошевелился. Видимо, это очень ленивый великан... или же он совсем не хотел причинить мне зла? Вдруг он и не собирается нападать?»

Утром она взяла уже новую корзину (старая осталась лежать в траве на поляне) и в третий раз отправилась к великану, который, как и прежде, находился на своем обычном месте. Придя на поляну, Нора решительно выдохнула и зашагала вперед. Она увидела, как великан раскрыл глаза, как он неспешно провел взглядом по поляне и остановил его прямо на ней. В это мгновение ноги ее подкосились, и она оступилась, но все-таки смогла удержать равновесие и продолжила идти. Подобравшись к великану на расстояние метров в десять, она остановилась.

— Добрый день! — громким и дрожащим голосом поздоровалась Нора, глядя вверх, прямо в великанье лицо.

Великан медленно приподнял голову, повернул ее сначала налево, потом направо и с удивлением осознал, что обращаются к нему. Затем он выпрямил спину, расправил плечи — при этом все птицы, которые сидели на его плечах и спине, взмыли в небо и с недовольными криками улетели — и снова уставился на незнакомку.

— Ты это мне?.. — спросил растерянный великан; голос его был звучным и низким.

— Вам, — подтвердила Нора кивнув.

— Не боишься меня? — озадаченно поинтересовался великан.

— Боюсь... — честно призналась она.

Разочарованный ее ответом великан шумно выдохнул, отчего трава под ним затрепетала, а седые лепестки старых одуванчиков, коих на поляне было огромное множество, сорвались со стеблей и заполонили воздух.

— Но я обещаю перестать бояться, если вы честно скажете... — поспешно продолжила Нора. — Вы ведь не желаете мне вреда?

— Зачем мне это? — спросил великан, покачав головой. — Мне это не надо. Людям кажется, что надо. Они все меня боятся. Вы все боитесь. Ты вчера боялась тоже. Убежала, — припомнил он и озадаченно добавил: — Почему вернулась?

Говорил он медленно и с явной досадой.

— Я подумала, что вы не опасны, вот и вернулась. Похоже, я не ошиблась... А почему вы сидите здесь так долго и никуда не уходите? Вот уже третий день подряд я застаю вас здесь, а вы все сидите...

— Если много хожу, вокруг слышно. Прогоняют. А еще, если меньше двигаюсь, меньше есть хочется. А ты что здесь делаешь?

— Я просто собирала грибы в лесу и...

— А-а... — тоскливо протянул великан.

Подумав, что Норе нужны грибы, которые растут под его ногами, он поднялся и отступил от поваленного дуба; впрочем, когда он поднял ноги, от земли оторвались здоровенные куски, так что даже если бы под ним что-то и росло, то от этого бы точно ничего не осталось.

— Нет-нет, что вы, не искала я под вами никаких грибов! — заверила Нора, правильно расценив его действие. — Я просто хотела поговорить, вот и все... Вы садитесь, садитесь.

— О-о, — удивился великан и поспешил сесть обратно. — Поговорить? Хорошо. Давай говорить... А о чем?

Нора достала из своей корзинки покрывало, постелила его на траву, уселась и попросила великана рассказать, как он попал в их лес. Великан оказался весьма словоохотливым, хотя говорил медленно и слова подбирал с трудом, из-за чего Нора иногда встревала в его рассказ и подсказывала нужные фразы. Как сказал великан, пришел он в их лес не так давно, а до этого обитал в других землях Северного Королевства (каких конкретно он не сказал). Каждый раз, когда его находили люди, они сначала пугались, а потом собирались в большие группы и гнали его вилами и факелами (сам он назвал их острыми и горячими палками). Несмотря на все попытки избавиться от него, убить его никак не получалось, — никакое оружие не смогло его ранить, — а сам он не хотел ни с кем враждовать, поэтому часто перебирался в новые места.

— Так и пришел сюда, — закончил он. — Раньше был в горах. Но там плохо — еды нет.

— А чем ты питаешься? — поинтересовалась Нора.

— Чем придется. Срываю с деревьев. Либо из-под них.

— Плоды и коренья? — уточнила она.

Он повел плечами — сам не знал.

— И все, только этим и питаешься?

— Кхм... — ему вдруг как будто бы стало стыдно, и он дотронулся до затылка. — Ну, иногда я еще беру, что попадется.

— В каком смысле?

— У людей беру, если что попадается. На фермах. Без спросу... — Желая поскорее закончить эту тему, он произнес: — Ем я много, но редко. Хорошо поем, и могу потом долго ничего не есть, если двигаюсь мало. Вот и сижу, как камень. Расскажи теперь и ты что-нибудь, — попросил он.

— Хорошо. Что бы тебе рассказать такое... Ой, я только сейчас поняла, что мы забыли представиться друг другу!

— Что сделать? — не понял великан.

— Представиться. Так у людей принято — когда знакомишься, нужно назвать свое имя. Меня вот зовут Нора. Всего два слога: Но-ра.

— Нора, — повторил великан.

— Точно! А тебя как зовут?

Великан промолчал — имени у него не было.

— Понятно... — произнесла Нора. — Имя — это так, не главное. Главное, быть человеком хорошим. Ладно, давай я о чем-нибудь расскажу.

Особенно болтливой Нора не была, но за сорок пять лет жизни у нее накопилось немало историй, кое-какими из которых она и стала делиться. Так, великан узнал, что она вышла замуж уже в шестнадцать лет. Тогда она еще плохо знала мужа и боялась его, но скоро поняла, что он не такой уж плохой, каким казался сначала.

— Его имя Грегор. Он строгий, угрюмый, но на самом деле сердце у него доброе. И, в отличие от многих других мужей, он не поднимает на жену руку.

Спустя некоторое время после свадьбы, как Нора поведала дальше, она и Грегор выяснили, что у них не будет детей, отчего они до сих пор оставались лишь вдвоем.

— Жалко, — посочувствовал великан; он не совсем понимал, о чем она говорит, но хорошо уловил печаль в ее голосе.

— Ничего. Я уже смирилась. Иногда, конечно, неприятные воспоминания снова возвращаются и становится тяжело... В такие моменты я как раз иду в лес и гуляю здесь, собираю грибы и цветы, какие попадутся, а потом приношу домой. Меня такие прогулки успокаивают. Люблю походить по лесу.

— Тут красиво, — заметил великан. — Деревья большие. Животных много. Я люблю животных, но птицы... — как Нора уже успела понять, он не мог долго держаться за одну мысль и перескакивал с одной на другую. — Птицы начинают рано кричать, а я засыпаю поздно. Жду глубокой ночи, а ночью красиво. Здесь — указал он в небо — появляются огни. Не как те, которые приносят люди, а далекие. И еще эта... такая большая...

Он нахмурился, пытаясь вспомнить слово.

— Луна? — предположила Нора.

— А, луна, да! — обрадовался он, что она поняла. — Нравится смотреть на нее. Солнце тоже нравится, но оно смотреть не дает.

На вопрос, как он вообще появился на свет, он лишь пожал плечами: он помнил только лес, поля, горы да одиночество. Он оказался очень простым и каким-то грустным, и Норе пришелся по душе. Она пожалела его, хоть и понимала, отчего люди его прогоняют, — никто в здравом уме не рискнет завести дружбу с подобным гигантом; а сама Нора, как она подумала, здравый ум оставила дома еще в тот день, когда пошла на поляну во второй раз. Они говорили до самой темноты, и когда Нора вернулась, Грегор глядел на нее с подозрением — за время столь долгого отсутствия она не насобирала грибов и на половину корзины.

— Просто неудачный день, вот и все, — пробормотала она в оправдание. Рассказывать про великана желания у нее не было, ведь она думала, что Грегор по-прежнему откажется верить и только станет насмехаться.

На протяжении недели Нора каждый день ходила на поляну, где был великан, и они проводили время за разговорами обо всем, о чем только думали. Великану больше всего нравилось слушать о том, как живут люди. Его удивляло, что они могут всю жизнь оставаться на одном месте и никуда не уходить. Когда же наступала его очередь говорить, он чаще всего рассказывал про те места, где бывал, — например, о высоких водопадах на западе или о снежных горах на севере.

А еще Нора изобрела способ, с помощью которого великан всегда мог узнать, что по лесу идет именно она, а не кто-то другой: входя в лес, она начинала напевать песню.

— Это одна из немногих песен, которые я хоть немного запомнила за свои годы. Моя мама часто пела ее, чтобы меня убаюкать. — И она запела довольно тихим голосом:

«Счастливое звездное небо

Сияй над моей головой

Что бы ни стало и где бы я ни был

Прошу, сияй надо мной

Может быть, я утону в твоем свете

Может, уже не увижу весну

Ты все же сияй, мое мирное небо

Сияй, пока я не усну»

Ей пришло это в голову, потому что великан, стоило ему услышать любой шорох, похожий на шум шагов, тут же громко вопрошал: «Нора?..» Пока ему везло — то оказывался либо какой-нибудь зверь, либо действительно Нора, но вероятность того, что он выдаст себя перед кем-то из заблудших вглубь леса деревенских жителей, была слишком большая, чтобы ничего а этим не делать. А великану песня понравилась настолько, что он даже перестал сразу откликаться, потому что хотел подольше послушать, как Нора ее поет.

Несмотря на предосторожности, тайными их встречи оставались недолго. На седьмой день Грегор, который всю неделю удивлялся тому, что Нора слишком часто уходит по грибы (раньше она этим занималась всего раз в три-четыре дня), внезапно заявил:

— Я сегодня, пожалуй, схожу с тобой.

— Грегор, зачем тебе это? Я справлюсь и сама, — отвечала Нора.

— Дело не в том, справишься ты или нет, а в том, что я устал сидеть дома один. Проветрюсь немного, прогуляюсь...

— Мы можем погулять, когда я вернусь.

— Нора, — произнес Грегор, и его голос огрубел, а лицо помрачнело. — Я хочу пойти с тобой в лес.

Нора тут же поняла причину его желания отправиться вместе с ней.

— Неужели ты думаешь, что я...

— Я ничего не думаю, — оборвал ее Грегор. — Просто хочу посмотреть, где ты там обычно собираешь такие вкусные грибы.

Нора и сама понимала, что долго видеться с великаном без ведома мужа не сможет, поэтому решилась все открыть ему и согласилась отвести его в лес. Когда они вышли за опушку, Грегор сказал:

— Так мы все-таки идем в лес.

— Ты все неправильно понимал. Я уже престарелая женщина, куда мне до того, о чем ты подумал, Грегор? Идем, я покажу тебе, зачем ходила сюда каждый день.

— Значит, ходила ты вовсе не за грибами? — пробурчал он.

— Нет. Я нашла кое-кого... Грегор, не смотри на меня так, это совсем не то! Я уже говорила тебе о нем. И, прошу, когда ты с ним встретишься, не пугайся. Он совсем не опасный.

Грегор, ничего не понимая, стал вспоминать, о ком таком она могла ему говорить. С ее слов он представил, что она имеет в виду какого-нибудь зверя. «Может, это медведь какой-то или волк, угодивший в капкан? Она пожалела его и теперь ходит за ним ухаживать...» — предположил он. А про тот случай, когда жена упоминала великана, он даже не вспомнил.

Чуть больше получаса они углублялись в лес. Грегор заметил, что Нора сильно нервничает, и продолжил гадать, что же такое их ждет, но помимо волка или медведя ему в голову больше ничего не приходило.

— Пришли, — сказала Нора, когда они оказались около лесной поляны.

Грегор огляделся и не увидел ничего, помимо растоптанной земли и нескольких поваленных деревьев. Грегор с подозрением посмотрел на Нору, которая в тот момент внимательно оглядывалась по сторонам.

— Что тут? — нетерпеливо спросил Грегор. Вдруг он обратил внимание на толстые деревья, поваленные странным образом — он не мог припомнить, чтобы за последние несколько месяцев случался настолько сильный ветер, который мог бы их свалить. Он еще раз взглянул на землю на поляне, и ему показалось, что на ней виднеются следы огромных ног. В этот миг Нора запела песню, и тут же раздались крики птиц, а за ними послышался топот, и из-за деревьев в другом конце поляны показался великан. Грегор, вжав голову в плечи, крепко ухватился за плечо Норы.

— Ч-ч-что это?.. — произнес он дрожащим голосом.

— Не бойся, Грегор, не бойся, — попыталась успокоить Норма мужа, взявшись за его руку. — Он совсем не злой.

Великан подошел ближе и поздоровался с Норой, после чего указал пальцем на Грегора.

— Кто это с тобой?

— Это мой муж — Грегор. Я много тебе про него рассказывала.

— Я помню, — кивнул он и присел на корточки, чтобы лучше разглядеть нового знакомого. — Гре-гор?

— Что эт-то такое?.. — прошептал Грегор, глядя на великана во все глаза, но обращаясь к Норе. — Кого ты сюда привела?..

Первой его мыслью было, что жена привела его на съедение этому гиганту. Будто лишившись рассудка от ужаса, он застыл и совсем перестал слышать, что ему говорят, а Норе не удавалось привести его в чувства до тех пор, пока она не попросила великана отойти назад на десяток метров.

— Видишь?! — уже кричала она, чтобы муж внял ее словам. — Он не опасный! Он тебя не покалечит, не съест, Грегор! Он хороший!

— Он огромный!.. — воскликнул Грегор. — Как он такой?..

Казалось бы, за этим вопросом должно было последовать уточнение, однако он ничего не добавил.

— Не знаю... — сказала Нора. — Он просто... такой. Но это не значит, что его нужно бояться. Для нас, женщин, многие из мужчин тоже великаны, но мы же научились вас не бояться... Вот и ты не бойся его, дорогой.

— Но он же... он... он огромен!

Норе пришлось успокаивать его еще минут десять, а великан все это время стоял в стороне и глядел на них. Чувствовал он себя неудобно. Во взгляде Грегора он узнал десяток других людей, которые убегали от него в страхе, а потом гнали со своих земель. Такой же взгляд был и у Норы в их первую встречу, однако сейчас она уже перестала его бояться, что зародило в великане надежду: вдруг и другие люди смогут его принять? Поэтому он безмолвно ждал и надеялся, что Грегор успокоится и они смогут подружиться — прямо как с Норой.

Наконец Грегор задышал спокойнее. Он выслушал все, что говорила жена, бросил взгляд на великана, после чего с тревогой в голосе произнес:

— Надо уходить!..

— Как? — удивилась Нора. — Куда?

— Домой. Сейчас же!

— Но...

— Не спорь, Нора! Мы уходим.

Развернувшись, он пошел к деревне. Прежде чем уйти, Нора крикнула великану, что вернется в лес завтра, и пошла за мужем.

До дома они шли молча, и только в тот момент, когда они уселись друг напротив друга на кухне, Грегор заговорил.

— Нора, будь благоразумна, — сказал он настолько серьезно, насколько только мог. — Это не человек и даже не какой-нибудь зверь. Это настоящее чудовище!

— Никакое он не чудовище, — возразила она. — За ту неделю, что я виделась с ним, он ни разу не сделал так, чтобы я забеспокоилась.

— Зато я видел его всего пару мгновений и от беспокойства не могу избавиться до сих пор! Нора, прошу тебя. Надо предупредить людей в деревне, собрать мужчин и...

— И что? Выгнать его? Убить? Он ведь ничего не сделал! И не сделает!

— Нора! — крикнул Грегор и схватил ее за руку. — Хорошо, сегодня, вчера и всю неделю до этого он был в хорошем расположении духа. Но откуда мы знаем, что у него в голове? Вдруг он решит, что нас лучше съесть, нежели с нами разговаривать?

— Этого не будет, — отрезала Нора и выдернула руку из его хватки. — Он добрый, его нечего бояться. Ты просто не хочешь этого видеть!

— Даже если так. Даже если я это увижу... А другие? Они захотят это увидеть? Если кто-то прознает... Он настоящий гигант, ему-то ничего не сделают. А мы? Это мы пострадаем! Люди решат, что это мы привели его сюда! Прогони его отсюда. Раз ты так хорошо с ним общаешься, скажи, что здесь без него будет лучше!

— Но Грегор... Он совсем как ребенок... Как мы можем так поступить?

— Какой ребенок?! Эта туша больше нашего дома! Подумай, Нора, подумай...

— Хорошо, — спокойно кивнула Нора. — Я тебя поняла, ты меня убедил. Я буду благоразумнее: постараюсь сделать так, чтобы никто его не увидел.

Грегор закатил глаза. Он привел еще с десяток аргументов, и все они пролетели мимо ушей Норы, которая повторяла лишь одно: «Он совсем как дитя. Мы не можем его прогнать». Поняв, что ее не переубедить, Грегор разозлился, раскричался, после чего ушел в комнату, чтобы побыть в одиночестве. Он еще долго не мог поверить в то, что его жена сдружилась с великаном, — да и в самого великана тоже.