Когда распускаются Лотосы

Цюань Ичжень редко во что-то погружался по-настоящему — если только это не касалось Инь Юя и кулачных боев.

Возможно, именно поэтому Инь Юй знал: держать мальчика рядом — неправильно. Но как бы он ни старался отдалиться, Цюань Ичжень всё равно оставался рядом. Даже тогда, когда этого совсем не хотелось.

Безусловно, талантливый мальчишка имел большое и светлое будущее. Он схватывал всё на лету, если дело касалось боя. Но в остальных вещах был скуп на эмоции и почти не проявлял интереса к новому. Именно поэтому Инь Юй хотел дать ему ещё один шанс.

Цзянь Юй, его давний друг и собрат по учёбе, временами, казалось, испытывал раздражение. Но Инь Юй закрывал на это глаза. Он надеялся, что это лишь временные недомолвки между Цзянь Юем и Цюань Ичжэнем.

К сожалению, он ошибался.

Когда спустя несколько лет Инь Юй вознёсся в качестве Бога Войны Запада, он взял их обоих с собой на Небеса. Он искренне надеялся, что бурный нрав мальчишки поугаснет и драки прекратятся. Инь Юй слишком сильно надеялся — и, к несчастью, его ожидания разбились в первые же дни.

Драка с чиновниками Верхних Небес наделала шума. Поведение Цюаня расстроило Инь Юя и подмочило его репутацию. Когда он попытался узнать причину, мальчишка ответил сразу, не задумываясь:

— Они начали первыми. Я просто дал сдачи.

И всё. В тот момент, стоя перед ним, Инь Юй не увидел в его глазах ни капли раскаяния. Цюань Ичжень молчал, опустив взгляд в пол. И только под тяжёлым взглядом бога войны он, наконец, произнёс, впервые за долгое время:

— Я виноват. Прости, Шисюн.

И если в голосе Инь Юй уловил слабую нотку печали, то в глазах, всё так же опущенных, была лишь решимость.

Тогда он понял — не останови его кто-нибудь, Цюань Ичжень с радостью продолжил бы драку.

— В следующий раз, — аккуратно начал Инь Юй, пытаясь поймать его взгляд, — Если кто-то будет насмехаться над тобой, не влезай в драку. Прошу.

— Этот недостойный понял, Шисюн! — закивал тот и снова опустил взгляд.

Инь Юй заметил колебание и осторожно спросил:

— Что-то ещё?

— Мне здесь не нравится, — честно ответил Цюань. — Небесный двор — не самое приятное место. Здесь все прикладывают столько сил, чтобы угодить другим, но я ни разу не видел, чтобы они тренировались! Я обошёл не одно тренировочное поле — и почти все они пусты! Шисюн… — глаза мальчишки встретились с его взглядом, и, не удержавшись, он накрыл ладони наставника своими. — Давай вернёмся? В монастыре было лучше.

— Ты прав. Небеса — место, где каждый стремится к большему. Любой ценой. И я — не исключение. Но я не вернусь обратно.

Инь Юй больше ничего не сказал. Он уставился на ладонь мальчишки, чувствуя, как от неё исходит жар. Это было всего лишь лёгкое прикосновение, но оно было таким горячим, что он невольно убрал руку.

Попытка сгладить неловкость прозвучала, по мнению Инь Юя, глупо:

— Если тебе здесь не нравится — попробуй вознестись сам. Это тяжёлый путь. Не каждому дано подняться сюда, — глядя на него, пробормотал Инь Юй, — Я куплю тебе конфет, если ты вознесешься, — пошутил он и, взъерошив и без того растрёпанные волосы Ичжэня, поспешил заняться делами.

Он и представить не мог, что эти, казалось бы, безобидные слова обернутся судьбоносными.

Уже через полгода Цюань Ичжень вознёсся на Небеса, как новый Бог Войны Запада — Совершенный Владыка Циин.

Это был первый раз, когда Инь Юй почувствовал, что проиграл.

— Ты только посмотри на него! Да как у этого проказника вообще совести хватило сотворить такое?! — Цзянь Юй, шагавший по тропе, ведущей ко дворцу Совершенного Владыки Иньюя, не мог унять злости, в то время как сам Инь Юй молча шел рядом, пряча чувства за привычной невозмутимостью.

Праздник Середины осени стал, пожалуй, самым отвратительным за последние годы. С момента восхождения Цюань Ичженя прошло меньше трёх лет, а Циин уже вошёл в десятку лучших. Инь Юй не сказал ни слова. Он ушёл ещё до окончания пиршества. Ему было всё равно, что говорили за его спиной. Или он хотел в это верить.

Но сейчас, слушая раздражённые упрёки своего друга, он ощущал, насколько тот зол и разочарован. Цюань Ичжень, вероятно, даже не понимал, почему. Не чувствовал всей тяжести, с которой Инь Юй шёл к вершине. А теперь, его последователи один за другим переходили к другому. Потому что он, Инь Юй, не справлялся. Чиновники Верхних Небес шептались за спиной, и Циин, всё так же неотступно следовавший за ним, начинал вызывать не нежность — раздражение.

— Ты же не оставишь это просто так, да? Надо показать этому щенку его место! — яростно зашептал Цзянь Юй, подняв взгляд к небу.

Инь Юй, молчавший с самого начала, выглядел отрешённым. И всё же — он не был настолько отчаявшимся, чтобы позволить себе утонуть в ненависти.

— Нет, — покачал головой бог, — оставь его. Он заслужил это. Я не хочу портить ему жизнь своей злостью. Он сделал шаг к порогу дворца, на мгновение задержав взгляд на небесной дымке. — Младшие служащие сами выбирают, кому служить. Я не могу держать их насильно. Лучше займись делом. Работы действительно много.

Это были последние слова, что Инь Юй сказал Цзянь Юю в ту ночь.

Он заперся в кабинете. Схватившись за голову, долго не мог прийти в себя. Цюань Ичжень выигрывал эту игру. И Инь Юй не мог его ненавидеть. Не должен был… верно?

— Шисюн, почему ты ушёл так рано?

Стук в окно, за которым последовал голос незваного гостя, вывел его из оцепенения. Инь Юй даже не успел повернуться, как в покои уже ввалился Цюань Ичжень.

Он выглядел усталым, будто пережил бурю. Инь Юй подумал, что тот напоминает брошенного под ливнем щенка. Ох, снова этот образ...

Старший обошёл стол и подошёл к окну, когда Циин ловко спрыгнул с подоконника и, не колеблясь, заключил его в объятия.

Он не мог злиться на него. Нет. Но и обнять в ответ — тоже не мог. Инь Юй остался стоять, не двигаясь. Его руки бессильно опустились по швам.

— Что ты здесь делаешь? Ты должен быть на празднике, — холодно бросил он, стараясь не выдать дрожи, что билась где-то внутри грудной клетки. Сердце билось слишком шумно.

Он не мог смотреть на него, как прежде. Не мог улыбнуться. Слишком свежа была обида, слишком глубока — злость. Они пустили корни. И рано или поздно дадут ростки.

— Я пришёл только ради Шисюна, — тихо сказал Цюань Ичжень. Он шагнул вперёд, но Инь Юй быстро поднял руку, останавливая его. — Ты ушёл так рано… А я не хочу быть там, если тебя нет рядом.

— Это глупо, — отрезал Инь Юй, отвернувшись обратно к столу. — Уходи. У меня много дел.

Цюань Ичжень пропустил его слова мимо ушей.

— Шисюн... ты можешь составить мне компанию? — спросил он тихо. Голос звучал устало, но Инь Юй сразу понял — это была не спонтанная просьба. Эти слова были тщательно подобраны. И именно это насторожило его.

— Я уже сказал тебе, что занят, — впервые за долгое время резко ответил Инь Юй, бросив на него тяжёлый взгляд. — У меня нет на тебя времени.

— Тогда... давай подерёмся, — будто бы случайно бросил Цюань Ичжень, но в его голосе звучало нечто большее — вызов? Мольба?

— Нет. Я не хочу драться с тобой.

Если ты не собираешься уходить... тогда уйду я, — отрезал Инь Юй.

Он резко взял со стола свитки, сдержанно направился к выходу и, не обернувшись, покинул покои.

Цюань Ичжень остался стоять один. Растерянный. И, возможно, впервые — по-настоящему один.

Он не понимал почему Шисюн так поступил с ним. Разве он в чем-то виноват..?

***

На северо-западе творились беспорядки.

Инь Юй лично спустился в мир смертных, чтобы разобраться с этим. Это было не в первый раз — за несколько лет службы он не раз решал подобные проблемы сам. Но этот раз был другим. Он отправился один, оставив Цзянь Юя за главного во дворце.

Местные рассказывали странное: кто-то видел жуткого монстра, другие — красивую девушку с когтями хищника. Истории путались между собой, словно ночной туман.

Инь Юй припомнил, как Пэй Мин однажды упомянул лисицу, служащую Хуа Чену. Сам бог войны Запада лично с ней не встречался, но по рассказам северного бога она была опасной, красивой, и чертовски умелой с мечом. Пэй Мин, обычно насмешливый, отзывался о ней с неожиданным уважением — не как о женщине, а как о воине.

По слухам, у неё был давний конфликт с младшим служащим дворца Сюань Чженя. Что именно их связывало — никто точно не знал.

И всё же Инь Юй надеялся, что встреча с ней его минует.

Голова гудела уже несколько дней. Он с головой ушёл в работу, будто пытаясь утопить в ней всё, что чувствовал. Мысли о том, что ему нужен отдых, даже не возникали — с тех самых пор, как он оставил Цюаня Ичженя одного в своих покоях.

С тех пор они не пересекались. Инь Юй избегал встреч. А шёпоты за его спиной становились всё громче, злее, увереннее.

И все же отдохнуть ему стоило.

***

— Эй… Ты живой?

Голос был мягким. Приятный, с лёгким тоном заботы, когда кто-то коснулся его плеча.

Он едва приоткрыл глаза.

Перед ним склонилась девушка. Серебристые волосы падали ей на плечи, чуть завиваясь у кончиков. И глаза, яркие и добрые, смотрели на него с тревогой. Она была удивительно красива и юна.

— Ой-ой, ты, похоже, сильно ударился... — пробормотала она, осматривая его. — Только не умирай, ладно? Не люблю, когда кто-то умирает у меня на руках. Очень портит настроение.

Инь Юй попытался что-то сказать, но вышло лишь сиплое хрипение. Девушка поспешно вынула флягу из-за пояса и осторожно поднесла к его губам.

— Пей, смертный. Тебе повезло, что я проходила мимо. Тут вообще-то опасно — демоны и всё такое... Тьфу, ну зачем ты сюда полез? Вечно вы мне всю работу портите.

— Я… не смертный, — с трудом выговорил он.

Она замерла. Потом смущённо покраснела — почти по-настоящему. Девушка кашлянула в кулак, отступая.

— Ой… правда? А выглядишь, как обычный заклинатель, честно. Такие часто падают оттуда. Один вообще вон там ногу потерял — она махнула рукой в сторону скал и тут же заговорщически улыбнулась, — … Но ты, по крайней мере, симпатичный. Жалко, что небожитель.

Инь Юй смотрел на неё, не зная, что сказать. Он привык, что к нему относятся с благоговением, страхом — или холодной завистью. А тут… простая, милая девушка с глазами, полными света и дисками ушками на макушке. Только спустя мгновенье, он заприметил пушистый серебристый хвост.

— Меня, кстати, Фа Лиан, зовут — легко представилась она. — А тебя?

— Инь Юй.

— Инь… Юй?.. — Она на секунду нахмурилась, будто имя показалось ей знакомым, но быстро отмахнулась. — Ох, ну ладно. Бог или не бог — сейчас ты просто бедняга с выбитым плечом и грязной одеждой. Давай-ка я помогу тебе встать, а то мне неловко будет оставить тебя тут валяться. Только никому не говори, а то снова смеяться будут, — подмигнула девушка, оглядываясь по сторонам.

Она протянула ему руку. Ладонь — тёплая и мягкая. Он нерешительно посмотрел на неё, а потом взял. И удивился, насколько крепко и уверенно она держала его, несмотря на хрупкий вид.

— Осторожно, не рвись вперёд, ты же не на поле боя, — приговаривала она, помогая ему подняться. — Если что, я тебя дотащу. Хотя ты, конечно, тяжёленький… — Она фыркнула, но не отпускала.

Инь Юй невольно позволил ей заботиться о себе. И впервые за долгое время в его груди стало чуть легче. Словно кто-то вложил туда что-то очень простое — тепло.

Мысли о Цюань Ичжене вонзились в него, словно острые иглы, стоило взгляду скользнуть к Небесам.

Но перед тем, как он успел подумать о том, что он окончательно пал на дно, тьма захватила его, унося в царство снов.

***

Запах благовоний разбудил его.

Инь Юй с трудом вспоминал последние события, но тепло и мягкость под пальцами были слишком реальны, чтобы быть сном. С усилием открыв глаза, он уставился в незнакомый, старенький потолок.

Он был один в комнате — скромной, с облупленными стенами, скорее всего номер на захудалом постоялом дворе. Юноша неспешно откинул одеяло — и тут же вздрогнул от жгучей боли в плече. Он попытался дотронуться до него, но заметил аккуратные бинты, туго обмотанные вокруг рук и плеча.

— Кто-то перевязал меня?.. — пробормотал Инь Юй, пытаясь приподняться. Однако и это оказалось непросто.

Взгляд зацепился за свёрток и бархатный мешочек, лежащие рядом.

На свёртке аккуратным почерком было выведено:

"С добрым утречком, Совершенный Владыка Иньюй!

Надеюсь, ты чувствуешь себя хорошо — и не захочешь затащить меня на Небеса, ха-ха-ха. Радуйся, меня уже нет в городе. С демоном я разобралась, так что он больше не побеспокоит местных. Что именно с ним стало — не твоего ума дело.

Я велела подать тебе обед, как только ты проснёшься. Если захочешь чего-нибудь сладкого — в мешочке персиковые конфеты. Они поднимут тебе настроение! Яда в них нет, если что.

Надеюсь, мы ещё встретимся!

— Фа Лиан."

Перечитав послание ещё раз, небожитель аккуратно спрятал его в складки мантии.

До чего же странная девушка… Инь Юй встречал не так уж много демонов, но Фа Лиан резко выделялась на их фоне. Она не демонстрировала раздражения — и он не мог понять, испытывала ли его вообще. Однако то, что она помогла ему, заставило бога задуматься.

Инь Юй нахмурился.

Он был богом, пусть и не самым могущественным, но всё же — небожителем, стражем грани между мирами. Его учили, что демонам верить нельзя. Что любое проявление милости — лишь тонкая уловка. Однако теперь он лежал живой, с перевязанным плечом, сладостью в мешочке и лёгким шлейфом благовоний в воздухе. Остаться равнодушным было… странно.

Может, она спасла его по прихоти. Может — из хитрости. Или из принципа. Но одно он знал точно: в её глазах не было злобы.

Обед подали вскоре. Узнав, что номер был заранее оплачен Фа Лиан, Инь Юй молча кивнул и ещё раз внимательно осмотрел окрестности. Ни ауры, ни следов обмана — всё было так, как она сказала. Даже слишком спокойно. Это тоже настораживало.

Проверив окрестности еще раз и не найдя никаких следов, Инь Юй поднялся на Небеса. Но о встрече с лисой Фа Лиан он так никому и не рассказал.

***

Инь Юй не знал, в какой именно момент его жизнь перевернулась с ног на голову. Он смотрел на происходящее с ужасом и, сам не осознавая, где допустил ошибку, снова и снова наступал на одни и те же грабли.

Он глядел на Цюань Ичженя, на порчевые одеяния, подаренные ему Цзянь Юем. И сжимался от страха. Настоящего, неистового ужаса. Младшие чиновники, пытавшиеся его остановить, попадали под его ярость.

— Отойдите! Не трогайте его, прошу вас! Он больше не будет убивать! — закричал Инь Юй, видя, как Боги Войны готовятся к нападению.

Внутри всё будто сковал лед. Он метался между богами и Цюань Ичженем, и сердце его разрывалось. Всё должно было быть иначе. Так не должно было случиться. Но это случилось.

Кошмар.

Он знал, что его словам уже никто не поверит. Было слишком поздно: пострадали младшие, и виноват в этом был Цюань Ичжэнь. Инь Юй чувствовал, как вязнет — не знал, что делать, куда идти, как остановить происходящее. Это было не просто ужасно — это разрушало изнутри.

— Куда собрался? Сбежать решил? — раздался голос за спиной. Появившийся Сюань Чжень в одно мгновение заломил ему руки.

Инь Юй никогда не хотел никому зла. Никогда. Он…

Поглощённый внутренней борьбой, он не сразу заметил, что Цюань Ичжэнь, которому ранее приказали уйти, уже оказался во дворце. Битва, вспыхнувшая там, становилась всё ожесточённее. Инь Юй в ужасе закричал:

— Прекратите сражаться! Хватит!

Боги Войны не отреагировали, но Цюань Ичжэнь, услышав приказ, внезапно опустил руки. И в ту же секунду на него обрушились мечи, удары, сапоги. Всё сразу.

Лезвие тяжёлого меча Лан Цяньцю с силой вошло в его плечо — он не успел остановиться. К счастью, оружие было не слишком острым, а сам Лан Цяньцю сразу прекратил удар, иначе Цюань Ичжэнь мог быть разрублен пополам.

— Прекратите! Кажется, он больше не двигается! — вскрикнул Лан Цяньцю.

Фэн Синь, оттирая кровь с лица, фыркнул:

— Чёрт побери… успокоился, наконец.

Цюань Ичжэнь лежал вытянувшись, как связанный. Му Цин тем временем обвязал запястья Инь Юя божественной верёвкой и отпустил. Инь Юй осел на землю, не замечая ничего вокруг, и с оцепенением смотрел на руины собственного дворца. Его взгляд описал круг по залу и вновь упал на изуродованного Цюань Ичжэня. Тот, несмотря на всё, оказался живуч: пролежал немного, после чего вдруг сел и растерянно спросил:

— Что произошло?

— …

Разъярённые Боги Войны хором крикнули:

— Ты влип по-крупному!

Линвэнь, добравшаяся наконец до зала, с облегчением выдохнула. Всё ещё бледная, она приложила два пальца к виску и приказала по духовной связи:

— Лекари. Срочно.

Цюань Ичжэнь, ничего не понимая, обернулся и увидел Инь Юя, сидящего на полу. Он тут же поднялся, словно хотел помочь шисюну встать. Инь Юй не ответил. Он смотрел в пустоту, на разрушенные стены, на оплывшие статуи, на следы крови. Его лицо дёрнулось — словно что-то внутри оборвалось.

Цюань Ичжэнь тихо спросил:

— Шисюн… что с тобой?

— …

Инь Юй вдруг коротко хохотнул. Безумно. Глаза его налились красным, и он закричал:

— Цюань Ичжэнь, почему бы тебе просто не умереть?! Умри! Сделай уже милость!

Он не заметил, как взгляд Цюань Ичжэня потух, как тот схватил первый попавшийся меч и поднёс его к горлу, готовясь покончить с собой. Всё произошло в секунду.

Увидев, как он тянется к оружию, Боги Войны отпрянули, решив, что сейчас последует атака. Кричать, бросаться — было поздно. Инь Юй в оцепенении смотрел на него, не понимая, что делает.

Кровь уже готова была брызнуть на остатки дворца, как вдруг позади Цюань Ичжэня молнией возник Цзюнь У.

Раздался хруст — четыре отчётливых щелчка. Конечности Цюань Ичжэня обмякли и опустились.

Цзюнь У с точным расчётом ударил его ребром ладони по шее, и Цюань Ичжэнь рухнул на пол бесформенной, окровавленной кучей.

Владыка обернулся к Инь Юю. Его лицо было спокойным, но жёстким.

— Теперь, когда всё дошло до этого, у тебя, надеюсь, есть объяснение?

Инь Юй, уткнувшийся лицом в ладони, резко поднял голову.

— Я не знаю… Это не я… Это…!

Он осёкся. Содрогнулся, будто только сейчас осознал, что сказал. На глазах у всех он велел Цюаню умереть. И тот послушался.

Этого не мог никто не заметить.

Му Цин, нахмурившись, повернулся к Владыке:

— Судя по поведению Циина, он находился под тёмным заклятием. Должно быть, при нём было нечто, что заставляло повиноваться приказам Инь Юя. Но что именно — неизвестно.

Линвэнь, стоявшая поблизости, знала ответ. Но вставить слово — не осмеливалась. Всё, что оставалось ей, — отдавать распоряжения служащим.

— Неужели… существует такая вещь? — потрясённо выдохнул Лан Цяньцю.

В зал, расталкивая всех, ворвался Цзянь Юй. Очевидно, он искал Инь Юя и теперь, не зная, что произошло, закричал:

— Что вы делаете?! Что здесь… Что случилось с дворцом?! Кто его разрушил?!

Цзюнь У подошёл к Инь Юю, медленно, шаг за шагом.

— При помощи чего ты управлял им? — Инь Юй молчал. — Не скажешь? Всё равно узнаю. Речь о доспехах, не так ли?

Конец. Конец. Всему конец.

Инь Юй, всё так же сидя на полу, вновь закрыл лицо руками.

Она не помнил всего, но тот момент, когда Проклятая Канга окольцевала его и он был свергнут с Небес, Инь Юй запомнил на всю жизнь.

Он пал. И падение его было его же ошибкой.

***

Сколько времени Инь Юй блуждал по миру смертных? Год? Два? Пять?

Он сидел у какого-то забытого Богом приюта, не зная, что делать дальше. Хотя прошёл всего год, ощущение было такое, будто он провёл здесь целую вечность.

Он прятался на востоке, изо всех сил стараясь избежать встречи с Цюань Ичженем. А тот — искал его. Инь Юй чувствовал это и знал. И потому продолжал прятаться.

Внутри всё ещё болело сердце.

Он был один в этом огромном мире. У него не было места, куда можно было бы вернуться. И кому он теперь был нужен? Он едва не стал убийцей. Чуть не убил человека, который когда-то был ему дорог.

Снег медленно падал с небес этой тёмной, густой ночью. Инь Юй сидел на крыльце разрушенного дома, глядя в пустоту.

Он был ужасен. Он знал это.

Мокрый снег лип к лицу, холодный, тяжёлый. Но Инь Юй не обращал внимания. Он даже не сразу заметил, что снег вдруг перестал щипать кожу — его заслонили.

Лишь спустя мгновение он понял: кто-то держал над ним пышный, тёмно-синий зонт.

— Нашла, — прозвучал знакомый голос.

Горящие зеленые глаза устаивлись на него и он сразу же узнал ее.

Это была Фа Лиан.

Она протянула ему тёплый шарф, удерживая зонт и улыбаясь широко и по-доброму. Впервые, кто-то за это долгое время проятнул ему руку помощи. И Инь Юй принял ее.

***

— Ну как, тебе лучше? — спросила Лиан, ставя перед ним тарелку с горячей едой.

Комната была тёплая, пахло тушёными овощами, пряностями и чем-то слегка сладким — возможно, рисом с мёдом. Огонь в печи потрескивал, за окном по-прежнему падал снег, но внутри было так спокойно, что даже дыхание становилось ровнее.

Инь Юй, сидевший на краю низкой деревянной лавки, в свежей, мягкой одежде, глядел на девушку с таким выражением, будто не верил, что всё это — правда.

Она заметила его взгляд, но не подала виду. Просто села напротив, закинув ногу на ногу и подперев щеку рукой.

— Ты всё ещё смотришь на меня так, будто я вот-вот расплавлюсь в воздухе, — заметила она с лёгкой усмешкой.

— Просто… — он медленно отвёл взгляд. — Всё это странно. И непривычно. Я не заслужил.

— А кто вообще решает, кто что заслужил? — Лиан пожала плечами. — Захотела — приютила. Захотела — накормила. Так и живём.

Он поднял глаза. Её голос был спокойным. Ни капли напряжения, ни намёка на ожидание благодарности. Просто тепло и доброжелательно.

— Я… опасен, — выдохнул он. — Я едва не…

— Ты замёрз, был истощён, у тебя дрожали руки. И ты всё равно первым делом попытался извиниться, а не попросил. Опасным тебя назвать язык не повернётся, — мягко перебила она. — По крайней мере, сейчас — точно нет.

Он опустил взгляд в тарелку. Пар всё ещё поднимался над едой, но она уже не обжигала. И пахла… по-домашнему.

— Почему ты мне помогаешь? — тихо спросил он. — Без причины?

Лиан на секунду задумалась, накрутила пальцем прядь волос.

— А может, есть причина, просто не та, к которой ты привык? — Она немного улыбнулась. — Ты мне по душе. Не знаю, с чего именно. Просто… так бывает. Бывают люди, которых ты ещё почти не знаешь, но с первого взгляда — не хочется отпускать. Хочется, чтобы остались. Пусть даже ненадолго.

Он снова посмотрел на неё. И уже не с опаской. С удивлением — и с лёгким, почти неуловимым облегчением. Словно кто-то впервые с ним не спорил, не обвинял, не смотрел сверху вниз. Просто — принял.

— Я никогда не был… кому-то по душе, — тихо признался он.

Мысли о Цюань Ичжене заставили его сердце больно сжаться.

— Тогда начнём с этого, — сказала она, протягивая ему чашку с горячим чаем. — Ты — мне по душе. А там как пойдёт.

В комнате повисла уютная тишина. Он взял чашку, грея в ладонях, и впервые за много месяцев не чувствовал, что должен быть настороже.

Фа Лиан не пыталась узнать его прошлое. Не спрашивала, кого он потерял и почему бежит. Она просто была рядом — ровно настолько близко, насколько ему сейчас позволялось.

В этот вечер они долго пили чай. Говорили о мелочах — о странных снах, о том, как неудобно спать в новой одежде, о снежинках, похожих на перья. И где-то между этими простыми разговорами, среди тепла, пара и огня в печи, зародилась их тихая, почти неразговорчивая дружба. Без громких слов и клятв — но крепкая. Укоренённая в доверии.