《[Быстрое переселение] Социофоб отказался выполнять задания 》

Глава 158. Призыв в армию

Хэ Шуй искал способного и амбициозного правителя, а Фэн Чжичжи — умного союзника. Они быстро нашли общий язык.

Выбрав Фэн Чжичжи, Хэ Шуй действительно принес ей множество полезных сведений.

— Да, государственный наставник в последнее время сильно обеспокоен, — сообщил он. — Раньше он проявлял преданность лишь внешне, но на самом деле держался от императрицы на расстоянии и появлялся только по её вызову.

Глаза Хэ Шуя слегка прищурились, в них мелькнуло странное выражение.

— Но теперь он сам приходит к императрице. На его лице сквозит тревога. После его визита императрица тут же вызвала военного министра.

— Известно, о чём они говорили? — спросила Фэн Чжичжи.

Хэ Шуй с сожалением покачал головой.

— Нас тогда всех выгнали, так что о содержании беседы ничего не известно. Но когда министр вышел, у него было очень мрачное лицо.

Военный министр?

Фэн Чжичжи нахмурилась. Она не могла понять, какое отношение он имеет к государственному наставнику.

— Я поняла. Ты можешь идти.

Она махнула рукой, и Личжи передала Хэ Шую заранее подготовленное вознаграждение.

Тот, не раздумывая, взял его и ушёл.

Никто тогда не мог предположить, что именно этот человек позже станет устрашающим главой стражи Фэйюй и заложит прецедент, позволивший придворным слугам занимать государственные должности.

В день, когда он получил этот пост, Фэн Чжичжи не удержалась и задала ему вопрос:

— Если в итоге ты выбрал меня, почему раньше не пришёл ко мне?

Хэ Шуй ответил без тени смущения:

— Потому что до того момента я не видел никаких действий со стороны наследной принцессы.

До появления хуалина Фэн Чжичжи действовала лишь в ответ на чужие шаги, была вынуждена защищаться. Но после — она стала той, кто идёт вперёд, обрела амбиции и была готова либо достичь успеха, либо погибнуть.

На тот момент уже ставшая императрицей Фэн Чжичжи быстро поняла его мысль. Она улыбнулась — с благодарностью подумав о Сун Юе, но не более. Она никогда бы не позволила духовной власти возобладать над императорской.

Но пока что Фэн Чжичжи была лишь наследной принцессой, и путь к престолу оставался долгим.

Сейчас же самой серьёзной угрозой был новый императорский указ.

Фэн Чжичжи наконец поняла, зачем императрица вызвала военного министра: она собиралась сократить призыв в армию под предлогом распоряжения государственного наставника.

Сокращение призыва — это хорошо, но только если позволяет обстановка!

Северные варвары всё ещё наблюдали за границами, и стоило сократить армию, как они тут же начнут наступление.

Да ещё и использовать авторитет наставника для такого приказа?

На миг Фэн Чжичжи даже подумала: а не заколдовал ли её мать государственный наставник?

Иначе как объяснить такую безрассудность?

Так считала не только она — во дворе разгорелись бурные споры.

Впервые даже один из цензоров осмелился выступить против.

Цензор Цзян привела исторические примеры и доказательства, объясняя, что даже в периоды расцвета страны никто не сокращал армию, и всё равно северные варвары не прекращали вторжения.

А сейчас?

После всех бедствий население и так сократилось, а если ещё и призыв уменьшить, то варвары доберутся до самой столицы!

— Замолчи! Ты что, проклинаешь меня? Проклинаешь всю нашу страну? — Императрица резко перебила его, лицо её потемнело. — Династия Фэньюй не такая, как при наших предках! У меня есть государственный наставник, он один стоит целого войска!

— Я всего лишь хочу дать народу отдых! Почему же ты выставляешь меня неразумной правительницей? Каковы твои истинные намерения?

Цензор Цзян тяжело опустилась на колени, в ее голосе слышались слёзы:

— Ваше Величество, истина открывается тем, кто слушает разные мнения! История полна примеров, когда доверие к злым советникам приводило к катастрофе!

Дворцовый зал погрузился в тишину.

Императрица смотрела на цензора так, словно готова была изрубить его на месте.

Если бы убийство цензоров не считалось дурным тоном, она бы давно отдала приказ.

В этот момент государственный наставник вдруг усмехнулся и обратился к Цзяну:

— Цензор считает меня злым советником?

Цзян встретилась с ним взглядом.

Она давно устала от того, что вся власть вращается вокруг наставника.

— Я не знаю, злой вы или верный, но знаю одно: настоящий верный слуга не позволит правителю забыть о народе и стране.

Губы наставника изогнулись в странной улыбке.

— Раз уж цензор так печётся о народе и государстве... Пусть тогда сам народ и решит, хочет ли он идти в армию.

Пропали.

Фэн Чжичжи поняла это сразу.

Призыв всегда был принудительным, потому что никто добровольно не хочет идти на войну.

Если бы служба приносила пользу, то ещё можно было бы уговорить, но Фэн Юйци жадна — все эти годы служба в армии была бесплатным трудом.

Фэн Чжичжи хотелось броситься к императрице и спросить: если нет выгоды, зачем народу воевать? Они необразованные, но не дураки!

Но не успела государственный наставник договорить, как императрица тут же согласилась.

Цензора увели.

Фэн Чжичжи поняла: ситуацию уже не изменить.

Оставался только один способ — предложить стимул.

— Матушка, — сказала она. — Если народ соглашается на службу и защищает страну, они рискуют своей жизнью. Я думаю, если ты освободишь их от налогов, они будут тебе благодарны.

Императрица задумалась.

— Звучит разумно. Хорошо. Пусть государственный наставник напишет доклад.

Она даже не скрывала своего желания приписать заслугу наставнику.

Наставник бросил на Фэн Чжичжи многозначительный взгляд и с лёгкой улыбкой поклонился:

— Да, Ваше Величество.

— Ты хорошо поработала, Чжичжи. Какую награду хочешь?

Фэн Чжичжи вздохнула.

— Пока ты со мной, мне ничего не нужно.

Она чуть поклонилась.

— Этот призыв — твой и наставника мудрый поступок. Я хочу написать об этом в газете, чтобы весь народ узнал.

Императрица явно осталась довольна.

— Разрешаю. Проследи, чтобы написали хорошо. Перед выпуском покажешь мне.

— Да, матушка.

Что ещё оставалось делать?

Фэн Чжичжи знала: эта статья повысит влияние наставника.

Но всё равно напишет её — так, чтобы народ понял, к чему приведёт нехватка солдат.

Иначе варвары просто умрут от смеха.