Мёртвый союз

Ванн, выходя из червоточины с привычной улыбкой и насвистывая под нос беззаботный

швырнул на мраморный пол два тела мертвого мужчину и обезглавленного монстра. Глухой стук эхом разнесся по просторному залу.

Он прошёл к барной стойке, взял бутылку виски, неторопливо налил в стакан и сделал долгий глоток. Взгляд его упал на ночной Нью-Йорк за панорамными окнами. Море огней, река жёлтых огоньков машин, неоновые вывески.

— Как же прекрасно, тихо сказал Ванн, улыбаясь своему отражению в стекле.

Помещение явно было пентхаусом в небоскрёбе: два этажа, камин, массивный тёмный диван у окна, общий лифт прямо в гостиную, стены в глубоких оттенках чёрного и бордового. как будто здесь живут не люди, а персонажи из старых мифов.

Ванн вновь наполнил бокал и двинулся к дивану. Не глядя, произнёс в пространство:
— Как у тебя день прошёл, Каин?

За его спиной, едва слышно, щёлкнула дверь ванной. Вышел мужчина, едва прикрытый полотенцем, ещё влажный от душа. Он прошёл мимо, сел рядом с Ванном и, не спрашивая, отобрал у него стакан. Сделал глоток и поморщился:

— Прекрасно. Но скажи, зачем ты притащил этих двоих? он кивнул на трупы, брошенные у входа.

Ванн усмехнулся, глаза на миг вспыхнули золотым огнём.
— А, это?  он небрежно махнул рукой. Для коллекции. Пара сувениров из прошлого. Захотел себя порадовать.

Каин приподнял бровь.
— Сувениры? Ты серьёзно?

Ванн сделал ещё один глоток и довольно сощурился — О, я серьёзен. Они будут радовать меня, когда я забальзамирую обоих. Красота должна быть вечной, не находишь?

Каин усмехнулся, но в его усмешке не было радости. Он посмотрел на тела, потом на Ванна.
— Когда-нибудь твоя коллекция начнёт шептать тебе во сне.

— Пусть шепчет, отрезал Ванн, поднимая бокал. — Я люблю слушать.

Ванн усмехнулся, сделав ещё глоток.
— Они будут радовать меня, когда я забальзамирую обоих. Красота должна быть вечной, не находишь?

Каин покачал головой и хмыкнул:
— Красота? Ты называешь красотой обескровленного мужика и безголовую тварь? У тебя вкусы хуже, чем у коллекционера дешёвых картин.

— Ха, Ванн сощурился, золотые искры мелькнули в его глазах. А ты по-прежнему не понимаешь. Красота в тишине. Когда они уже не кричат, не сопротивляются. Только молчат. И принадлежат мне.

Каин скривился, снова отпивая из бокала.
— Тебе срочно нужен психиатр. Хотя, думаю, бедняга бы сбежал ещё на первой консультации.

Ванн рассмеялся, откинувшись на диван.
— Психиатр? Мой дорогой Каин, психиатр это человек, который хочет объяснить бред и выписать мне листок с надписью Я сумасшедший.

Каин вскинул бровь, посмотрел на трупы и тихо добавил:
— Бред? Скорее, всего этот психиатор будет прав.

Улыбка Ванна стала шире. Он сделал последний глоток и поставил стакан на столик у окна....

Ванн откинулся назад, прикрыв глаза и улыбнувшись:
— Ах, Каин, Каин... я не сумасшедший а вот ты может......Сколько же ты уже шляешься по этой планете? Век? Два? Ха, нет... тысячелетия. Ты ведь появился ещё до того, как человечество толком встало на ноги. И всё ещё веришь, что один человек способен понять другого?

Он усмехнулся, подняв бокал.
— Психиатр... смешное слово. Знаешь, что это? Человек, который берёт деньги за то, что моет мозги другим и убеждает, будто его иллюзия это реальность.

Ванн резко поднялся с дивана, подошёл к телам и присел на корточки. Из холодной руки мертвеца он вытянул белый клочок бумаги с рваными символами. Золотые глаза вспыхнули.
— Вот... кое-что я прихватил у этих детективов. Они уже, наверное, заметили, что его нет.

С этими словами он легко закружился по залу, держа бумажку в пальцах, будто танцевал с ней.

Каин лишь тяжело вздохнул, опираясь щекой на ладонь. Его плечи казались усталыми, а в голосе звучала хриплая усталость веков.
— Более тысячелетия,
сказал он медленно, делая глоток из бокала. И за всё это время я понял одно: то, что ты называешь игрой... лишь ускоряет распад.

Ванн остановился, усмехнулся и прижал бумагу к груди.
— Распад это естественно. Всё рушится. Люди, города, реальности. Я просто ускоряю процесс.

Каин посмотрел на него долгим взглядом, в котором было больше скорби, чем гнева.
— А ты думаешь, это нормально? Ты разрываешь границы между мирами. Из искажённой реальности вырываются существа, которых люди не в силах ни понять, ни остановить. Ты приносишь хаос... и называешь это искусством.

Ванн усмехнулся шире, глаза загорелись диким блеском.
— Искусство? О, Каин... хаос и есть настоящее искусство..... Ванн резко бросил бумажку на мраморный пол. Та зашуршала, словно живая. Он быстрыми шагами подошёл к Каину и склонился к нему так близко, что их взгляды встретились почти вплотную.
— Я не выпускаю никаких «тёмных существ», процедил он сквозь улыбку. Я просто собираю свою коллекцию. В этом нет ничего страшного.

Он театрально положил ладонь себе на грудь:
— Честное слово. Если я когда-нибудь умру, пусть я сгнию в аду за ложь. Но здесь я не вру.

Каин медленно приподнял бровь, не отводя взгляда.
— В ад можно попасть множеством путей, Ванн, сказал он тихо, наливая себе новый бокал. — Но смерть... не подарок для бессмертных.

— Ах, философия, усмехнулся Ванн, отстраняясь и делая жест руками. Тогда скажи, зачем ты живёшь, если не вмешиваешься? Просто пьёшь и смотришь, как мир рушится?

Каин сделал глоток, устало откинулся на спинку дивана.
— Я всё понимаю. Но будь осторожен, Ванн Даже если ты всего лишь безобидный коллекционер... однажды ты станешь либо убийцей, либо целью для тех, кто умеет убивать.

— Говорит тот, кто... Ванн осёкся, усмехнулся и махнул рукой. — Ладно, промолчу.

Он вернулся к телам, опустился на пол и принялся разглядывать отрубленную голову монстра, проводя пальцами по коже. В его голосе слышалось довольное мурлыканье:
— Какой красавец... В коллекцию пойдёт точно. Сделаю из него бальзамированную статуэтку для подвала.

Он рассмеялся, но вдруг замолчал, уставившись внимательнее.
— Хм. Удивительно... Это не тварь из червоточины. Не из мира теней.

Ванн встал, глаза блеснули.
— Похоже, в нашу реальность просочился язычник. Иначе невозможно объяснить: монстр, который при жизни был человеком......