46 глава
Pov: Тэхён
Час спустя Джун встал по центру сцены и сверился со своими записями.
– Нам нужны Гертруда, Клавдий, Офелия, Лаэрт, Горацио и Гамлет. Пятый акт, первая сцена.
Похороны Офелии.
Из реквизитной достали деревянные носилки, и Джун сказал Дженни лечь на них, сложив руки на груди. Четыре актёра положили носилки на центр сцены, где ждали Гертруда, Клавдий и Лаэрт. Мы с Горацио стояли справа, наблюдая за процессией из нашего укрытия.
Сцена затянула меня, стирая осознанные мысли и перенося на безлюдное кладбище.
«С покосившимися надгробиями, подобными белым корявым зубам…»
Неподвижная, с закрытыми глазами, Дженни казалась эфемерной. От единственной освещающей её лампы бледная кожа словно светилась. Лоррен в роли Гертруды притворялась, что кладет цветы на тело Офелии.
Милое – милым. Прощай!
Я надеялась, что станешь ты моему Гамлету женой,
Я собиралась украсить твою свадебную кровать, прекрасная дева,
А не могилу.
Рядом с благородной скорбью Гертруды раздавался сердитый голос Джуёна, играющего Лаэрта. Он упал на колени, проклиная имя Гамлета:
О, горе!
Десять раз пади на его проклятую голову,
Его, чье злобное деяние самым коварным образом
Лишило меня тебя!
Придержите землю
И дайте мне ещё раз обнять её.
Джуён встал на ноги и упал на носилки. Он просунул руки под Дженни и поднял её. Грациозное и обмякшее тело девушки теперь казалось напряженным. Глаза всё ещё были закрыты, а лицо исказилось, словно она страдала от невыносимого молчания. Изо всех сил старалась не проронить ни слова. Оставаться тихой.
«Не говори».
Зрение затуманилось. Потом стало четче, и я увидел, как тот парень лежит на Дженни, касаясь ее. Она не могла двинуться. Не могла его остановить. Он изнасиловал её, пока она кричала и кричала…
Я побежал вперёд, слова вырывались невнятным потоком. Гамлет тоже должен был упасть на носилки Офелии. Вместо этого я напал на Джуёна.
В крови, подобно огню, горела ярость, я оторвал его от Дженни. Она упала на носилки, ахнув, всё ещё не открывая глаз.
Ддуён резко развернулся. Его кровь вскипела от желания вступить в бой.
– Дьявол забери твою душу!
Он стремительно кинулся на меня. Постановка требовала того, чтобы он обхватил пальцами мою шею, но Джуённе играл. Его руки сжимали моё горло, отрезав поток кислорода, его лицо было в сантиметрах от моего.
– Ты плохо молишься, – выдохнул я. На губах появилась ухмылка, когда я схватил его за запястья и сжал. – Молю тебя, убери руки с моего горла…
Глаза Джуёна вспыхнули, и он стиснул зубы. Превозмогая боль, он надавил пальцами сильнее. В глазах горела ненависть.
Лен в роли короля Клавдия выкрикнул свои слова с искренним испугом:
– Оттащите их друг от друга!
Актёры ансамбля с трудом разняли нас с Джуёном, а потом ещё удерживали нас, пока мы рвались, словно бешеные псы.
– Гамлет, Гамлет, – позвала Лоррен.
У моего уха послышался голос Горацио, взявшего меня за руку.
– Боже, мой лорд, успокойтесь.
Я кипел, сердито глядя на Лаэрта, с трудом воспринимая реальность.
– Я буду сейчас с ним сражаться, пока веки не закроются.
– О сын мой, из-за чего? – молила Гертруда.
Дженни лежала на носилках всё ещё с закрытыми глазами. Её лицо было бледным и красивым. Масштаб произошедшего с ней прошлым летом накрыл меня, как огромная волна.
«Он опоил её. Смерть без смерти, что оставила ей немилосердные сны. И я не могу это изменить. Джун не прав. Я пришёл слишком поздно. История рассказана».
Я стоял один, глядя только на Дженни, и произнёс:
– Я любил Офелию.
Все молчали. Никто не двигался.
Дженни открыла глаза, и её губы слегка шевельнулись, когда она ахнула. Лёгкий вздох, пронесшийся по тихой сцене. Медленно она села. На губах застыла дрожащая улыбка.
– Ладно, ребята, – сказал Джун. – Давайте сделаем перерыв.
* * *
Джун позвал нас всех в круг. Напряженная атмосфера пятого акта была всё ещё заметна, как и красные отметины на моей шее и синяки на запястьях Джуёна.
– Красота театра может быть очень реальной, – сказал Джун. – И несмотря на боевые шрамы, я считаю сегодняшний вечер чрезвычайно успешным.
Он заставил нас с Джуёном пожать друг другу руки.
– Извини насчёт шеи, – сказал он, сильнее сжимая мою руку. – Надеюсь, не сильно болит.
Я сжал его ладонь ещё сильнее, и его самодовольная улыбка исчезла.
– Аккуратнее, Тэхён, – сказал он, наклоняясь к моему уху. – Компания её отца владеет твоей заправкой. Позаботься о том, чтобы оставаться у него на хорошем счету.
Восстановив порядок, Джун сделал финальное объявление вечера.
– Мой щедрый срок для изучения сценария подошел к концу, друзья мои, – заметил Джун после репетиций. – Пришло время сделать это. Начнём репетиции на следующей неделе. Если вы ещё не выучили, сделайте это, чтобы мы смогли по-настоящему поработать, ладно? Всё складывается воедино, и вы все проделали потрясающую работу. Да, особенно ты, Лен.
Лен опустил руку и засиял от гордости. Все рассмеялись, и репетиция завершилась на позитивной ноте. Актёры вышли, и Дженни одарила меня последним быстрым взглядом, прежде чем уйти с Лоррен, которая теперь подвозила её домой после той ночи танцев.
Джун ушёл в свой кабинет наверху, чтобы заняться какой-то подготовительной работой, а я остался подметать сцену и убирать стулья.
У входа в зал снова показалась Дженни. Я замер на полсекунды, а затем продолжил работать, ничего не говоря. Я уже и так сказал достаточно, чёрт возьми.
– Не хотела уходить, не поговорив, – сказала она. – О той ночи.
– Не нужно, – ответил я.
– Знаю, что не нужно. Но разве ты не видишь? Вот что я так ценю, Тэхён. Ты никогда на меня не давил. Никогда. И… ну… – Она убрала локон за ухо. – Я совсем опозорилась. Ныла, какой ты красивый. А потом меня вырвало на тебя.
– Неа, ты промазала, – сказал я.
Её лицо осветила улыбка.
– Слушай, я знаю, что тебе было нелегко выслушать то, что я говорила. Мне жаль, что выбрала тебя, но… Несмотря на всё это, кажется, мне это помогло.
– Я рад, – сказал я.
Такие чертовски слабые слова.
«Ты храбрая. Сильная. Ты заслуживаешь лучшего, чем я».
– В любом случае, я хотела поблагодарить тебя за то, что был рядом. И за…
– Дженни, – сказал я. – Я собираюсь покинуть Хармони.
Она вздрогнула и нахмурилась.
– Знаю, что собираешься. Это твоя мечта…
– Больше, чем мечта. Всю мою жизнь меня бросало из стороны в сторону. Мама умерла, папа превратился в придурка-алкоголика. Я был беден как церковная мышь и каждый день боролся за выживание. Мне нужно заработать деньги. Настоящие деньги. Для папы и театра. И мне нужно создать себе имя, не связанное с этим местом.
– Понимаю, – сказала она, отворачиваясь. – Тебе нужно уехать, а я хочу остаться. Знаю, звучит безумно, но мне нужен этот город, – её голос стал тише. – Я всё еще не могу спать в кровати. Я просыпаюсь вся в поту, не могу дышать, тянусь за чёрной ручкой… – она махнула руками. – Прости, не надо…
– Надо, – я подошёл к ней на шаг ближе. Руки чесались от желания прикоснуться к ней. – Тебе нужно больше говорить, Дженни. Рассказать о произошедшем своим родителям.
Она покачала головой.
– Нет, я не могу. Я не готова и… мы должны сосредоточиться на спектакле, разве нет? Агенты по кастингу приедут посмотреть на тебя. Тебе нужно быть готовым. Ничто не должно отвлекать тебя.
– Правильно, – согласился я. – Ничто не должно отвлекать.
На её лице отразилась та же боль, что испытывал и я сам, произнося эти слова.
– Ладно, так… мне пора идти. Меня ждёт Лоррен. Ещё раз спасибо за тот вечер. И за то, что ты из хороших парней.
Она ушла. Я ждал, когда же на меня нахлынет облегчение от того, что жизнь вернётся в свою колею. Больше не буду танцевать, держать её за руку, обнимать её.
Я продолжил убираться в театре и нашёл бумажку на полу, рядом с задником. Любовное письмо Гамлета Офелии, написанное неровным почерком Джуна.
Сомневайся в том, что звезды – огонь,
Сомневайся в том, что солнце движется,
Сомневайся в том, где правда, где ложь,
Но не ставь под сомнение мою любовь.
Я собирался скомкать его и бросить в урну. Но вместо этого аккуратно сложил и убрал в пустой кошелек.