0
Голову начало простреливать болью так, словно в неё стали забивать тонкие гвозди. Это и заставило Ольгу Исаеву открыть глаза.
О чём она тут же пожалела, так как яркий свет от напольной лампы сильно резанул по глазам, отчего блондинка сильно зажмурилась. Помотав головой, девушка снова их открыла, пытаясь привыкнуть к освещению. И заодно понять, где она и что она тут делает.
Ведь последнее, что она помнила, это то, как она находилась в своей квартире и закончила записывать свой очередной «мотивационный» ролик, в котором призывала своих подписчиков покупать у неё курсы, которые помогли бы им быстро найти своё призвание в жизни.
После всё было как в тумане.
Помещение, в котором она находилась, больше напоминало небольшой подвал. Везде стояли какие-то ящики и на них лежали разные инструменты. К сожалению, это всё, что Оля смогла разглядеть, так как напольная лампа, ввиду своей конструкции, смогла осветить только определённый участок помещения.
Исаева, подавшись вперёд для того, чтобы шагнуть и попробовать найти выход, вдруг осознала кое-что.
Во-первых, она не могла пошевелиться. Оглянувшись по сторонам, она обнаружила, что привязана к какой-то стоявшей на полу крепкой деревянной конструкции толстой верёвкой по рукам и ногам, из-за чего её тело приняло положение «крестика». Во-вторых...
Ещё одно сознание окатило девушку как ледяной водой.
Она была голой. Абсолютно голой. На ней не было даже бюстгальтера и нижнего белья.
«Что за хрень?!» — едва не вскрикнула Оля и стала пытаться вырваться из верёвочного плена и плена в целом.
Её никогда не прельщала перспектива попасть в плен к какому-нибудь извращенцу-насильнику, и неизвестно, ограничился бы он только сексуальным насилием или придумал бы что-то ещё более ужасное.
Дёргая руками и ногами изо всех сил, она лишь натирала их верёвкой. Когда стало понятно, что она сделает себе только хуже, она стала кричать:
— Эй! Кто-нибудь?! Помогите мне, прошу! Помогите, пожалуйста!
Предприняв ещё одну безуспешную попытку вырваться, девушка бессильно повисла на конструкции. Перестав пытаться, она лишь стала надеяться, что она тут совсем не одна.
***
Неизвестно, сколько она так провисела на деревянном кресте, но внезапно послышался звук открываемой двери. Ольга устремила свой взгляд туда.
Что ж, это действительно был подвал, так как дверь открылась в двух метрах над полом, и свет из-за неё осветил лестницу, ведущую вниз в помещение.
И силуэт человека, который, войдя в помещение и закрыв дверь на замок, стал спускаться по ступенькам.
Вскоре он подошёл ближе к Исаевой, и при свете лампы она смогла лучше рассмотреть его.
Отчего её сердце ушло в пятки.
Это был очень высокий человек (его глаза были на уровне макушки Ольги), одетый в грязную мешковатую рубашку и такие же штаны, одежда была очень потёртой, из-за чего было трудно понять, какого она цвета. Руки были оголены до локтей и были покрыты чёрным слоем какого-то вещества, напоминающий земельную грязь. На ногах были массивные чёрные башмаки со стёртыми носами. Чем-то он напоминал типичного фермера, только без соломенной шляпы и травинки во рту.
А ещё на его лице была маска*. Очень страшная маска в виде лысого и жутко улыбающегося человека с грязно-белой кожей. Прорези для глаз казались чёрными, но Исаева смогла приглядеться и увидеть, что глаза у незнакомца всё-таки есть.
Тут, словно очнувшись, она вспылила:
— Ты кто вообще такой? Что тебе от меня нужно? Учти, меня будут искать, и тебе не поздоровиться, если ты хоть пальцем меня тронешь!!!
Тут незнакомец хмыкнул. Хмыкнул так, что у неё всё похолодело изнутри.
Тем временем мужчина (Ольга, осмотрев телосложение, предположила, что это мужчина), подошёл к одному из ящиков и что-то выудил оттуда. После он взял высокую табуретку и снова подошёл к Исаевой и, поставив недалеко от неё табурет, положил эту вещь на сиденье.
Это была камера. На вид не такая новая, но явно не VHS, скорее всего, она записывала на карту памяти.
Чем больше блондинка тут находилась, тем меньше она стала надеяться на то, что выберется отсюда хотя бы живой.
Тем временем злодей, закончив настраивать камеру и включив запись (на ней загорелась характерная красная лампочка), снова подошёл к ящикам и включил настольную лампочку.
Тут Ольга лицезрела следующее: незнакомец стоял возле стола, на котором были разного рода колющие и режущие инструменты.
Которые больше напоминали орудия пыток.
Исаева, осознав, что этот мужик на самом деле собрался с ней делать, истошно завопила не своим голосом:
— Нет, прошу! Пожалуйста, отпустите меня! Я сделаю что угодно, но не трогайте меня, умоляю!
Но мужчина как будто не слышал её крики. Немного поразмыслив, он взял инструмент, который больше напоминал большие щипцы. После он медленно развернулся и подошёл к Ольге, которая, увидев щипцы, завопила пуще прежнего.
Либо мужчина был глухой, либо её крики приносили ему наслаждение.
Подойдя с её правой стороны, он взял её за пальцы рук и сжал их, не давая ей их согнуть. После он зажал щипцами ноготь большого пальца. Ольга резко замолчала, зажмурившись, молясь всем известным людям богам, чтобы тот одумался.
Мужчина медленно оторвал ноготь.
Душераздирающий крик, который больше напоминал животный рёв, раздался по всему помещению. Слёзы градом покатились из глаз, кровь потекла по руке, и Ольга изо всех сил снова стала пытаться вырваться, попутно пытаясь освободить свою ладонь из хватки мучителя.
Но у него была стальная хватка.
Видимо удовлетворившись «результатом» пытки, он зажал щипцами ноготь указательного пальца.
Но в этот раз что-то пошло не так: видимо, надломав ноготь, он вырвал его лишь наполовину. Что не помешало Ольге снова закричать.
— Хватит! Прошу, хватит! — захлёбываясь в слезах, умоляла она.
Но мучителя это не останавливало.
Делая небольшие паузы и наслаждаясь её мольбами и криками, он каждый раз сильно, но медленно вырывал ей ногти на руках, отчего на безымянном пальце левой руки Ольга уже во всю болели голосовые связки.
Она не знала, сколько ещё продолжалась эта пытка, а ведь он потом принялся за её ноги. Время будто бы остановилось, и ей ничего не оставалось, кроме как болезненно стонать, не в силах кричать.
В какой-то момент она поняла, что больше не видит перед собой силуэт того здоровяка. Но в следующую секунду до неё дошло, что ногтей на её руках и ногах не осталось, а значит...
Это однозначно ещё не конец, и пришло время для другой пытки.
***
И действительно, вскоре мучитель снова предстал перед ней.
И в руках у него были... дрель с шурупами?
Но вдруг, словно что-то вспомнив, мужчина развернулся и подошёл к табурету, где стояла эта проклятая камера, которая всё ещё снимала происходящее.
Подвинув табурет ближе, он издал довольное хмыканье и, повернувшись к Исаевой, включил дрель.
Через мгновенье её истошный вопль заглушил звуки дрели. Садист стал поочерёдно вкручивать шурупы в её ладони, приковывая её к конструкции, словно Иисуса.
Сделав паузу, он немного отступил назад, явно любуясь содеянным.
Несчастная же уже была на грани обморока, но новая порция боли заставила её выгнуться спицей.
Садист, развернув её стопы так, чтобы была видна вся подошва, начал вкручивать шурупы прямо в пятки, намертво приковывая их к «кресту». И снова он сделал шаг назад, наслаждаясь этим «зрелищем».
— ... хватит... пожалуйста, прекратите... — Ольга окончательно охрипла, слёзы закончились ещё на пытке с ногтями. Она почувствовала, что снова начинает проваливаться в темноту.
Но мучитель, судя по всему, не собирался ещё долго давать ей такую возможность.
Вновь подойдя к своему столу, он положил дрель и взял в руки пассатижи. Затем он снова подошёл к Исаевой, демонстративно щёлкнув ими пару раз, словно это были всего лишь маникюрные ножнички.
И ей не составило труда догадаться, для чего они были предназначены.
Когда она почувствовала, как шуруп с трудом стал «вылезать» из её левой ладони, тьма всё-таки одержала верх и мгновенно окутала её сознание.
***
В этот раз Ольга едва могла открыть глаза. Потому что, во-первых, у неё была сильная слабость, а во-вторых, судя по болезненно пульсирующим конечностям и засохшей на них крови, она уже знала, что всё это — не сон, и дальше будет только хуже.
Неизвестно, сколько прошло времени с первой пытки. В горле сильно пересохло и оно болело, ужасно хотелось пить, но этого садиста вряд ли волновали биологические потребности его жертв.
Тут Ольга заметила кое-что.
В этот раз она приняла горизонтальное положение на конструкции, напоминающей операционный стол, но руки и ноги были также связаны по типу «крестика». Также её голова была зафиксирована ремнём, не давая ей пошевелиться, отчего ей осталось гадать, что её ждёт в этот раз.
Послышался шорох и звук открывания двери. Мучитель снова зашёл в подвал. Снова подошёл к несчастной, ухмыльнулся (на что Ольга не была даже в силах ответить), подошёл к ящикам, достал камеру и, поставив на табуретку напротив стола (чтобы было видно пленницу), снова включил на ней запись. После он подошёл к своему столу и, немного покопавшись, взял следующий инструмент.
Точнее, несколько инструментов. Одни из них также напоминали пассатижи, только более огромные, вторые являлись большими острыми ножницами, а третьим инструментом был...
Паяльник?!
После он подошёл к несчастной, которая из-за всех сил мотала головой, и, схватив её за нижнюю челюсть, заставил открыть рот. Отчего Оля снова попыталась кричать и даже попыталась укусить злодея, но тот крепко держал её за челюсть. После он взял ножницы и засунул острия ей в рот.
Слёзы снова потекли из глаз. Исаева вновь попыталась сопротивляться, но это было однозначно бесполезно.
Тем временем ножницы, приняв «нужное» положение по бокам языка, сложились, отрезая его от самого основания.
Рот тут же наполнился мерзкой кровью, а от адской боли Ольга лишь громко захрипела. Почувствовав отрезанный орган во рту, к её горлу тут же подкатила рвотная масса, которая, в итоге, вылилась на щёки, шею и затекла ей под спину и голову.
Мучитель, явно будучи довольным результатом, засунул ей пальцы в рот, вытаскивая оттуда отрезанный язык, который он продемонстрировал Исаевой, отчего её снова вырвало и та едва не захлебнулась.
Но это было ещё не всё.
Выкинув язык куда-то на пол, злодей взял включённый паяльник и снова заставил девушку открыть рот. Будучи уже неспособной произносить слова, Ольга вновь попыталась укусить его, но безуспешно.
Он стал прижигать рану от отрезанного языка. Видимо, чтобы она не истекла кровью раньше времени.
Ведь это ещё не все пытки на сегодня.
Когда стало ясно, что кровь остановилась, он взял в руки пассатижи и в очередной раз раздвинул челюсти Ольги.
Он зажал ими один из её верхних зубов и, немного повернув их в сторону, выдернул его.
Снова боль, снова лишь жалкие хрипы, снова откуда-то взявшиеся слёзы. Ольга уже не сопротивлялась, пока мучитель раз за разом вырывал ей зубы, не брезгуя при этом задевать десну.
Покончив с верхней челюстью, мучитель вдруг отложил в сторону пассатижи и отошёл к своему столу с инструментами. Там он взял небольшой бутылёк с какой-то прозрачной жидкостью. После он вернулся к почти снова потерявшей сознание Ольге. Открыв бутылёк, он прыснул содержимое ей на лицо.
Это оказалась какая-то кислота.
Лицо буквально начало пылать. Пара капель попала ей на глаза, отчего они стали слезиться и блондинка отчаянно зажмурилась, пытаясь хоть немного сбавить жжение.
В эту же секунду она пожелала лишь умереть.
***
В этот раз Ольга упустила момент, когда она снова упала в обморок, а потом стала приходить в себя.
Она больше не хотела открывать глаза. Ей уже было всё равно. Даже если случится чудо и она останется в живых, она уже никогда не вернётся к прежней жизни. Этот ублюдок отнял у неё все шансы на будущее.
Снова шорох. Снова этот урод здесь.
Исаева с трудом подняла тяжёлые веки. Подняв свой взгляд на него, она шокировано выпучила глаза.
Этот мужчина стоял перед ней без маски. И с болгаркой в левой руке.
Последнее, что услышала блондинка перед включением болгарки, это:
— Наконец-то я с тобой поквитался, грязная ты шлюха!
***
— Здравствуйте. В студии — Анна Теребкина, и сейчас у нас шокирующие новости.
Просьба убрать всех слабонервных людей, в том числе детей, от экранов...
_________________________________________________
*Что-то типа этого: https://ir.ozone.ru/s3/multimedia-e/wc1000/6087656090.jpg