Немолодожены

Я открыла дверь нашего номера так тихо, как только могла. Итан еще не проснулся, когда я уходила перекусить, но сейчас он уже не спал. Он сидел на диване с голым торсом в одних боксерах. Так много загорелой кожи заставило мой пульс взлететь до небес. Видимо, придется поговорить о том, что произошло прошлой ночью, о поцелуях и о том, что мы всю ночь спали вместе, свернувшись калачиками, но насколько было бы проще, если бы мы могли просто пропустить неловкий разговор и снова перейти к поцелуям.
– Привет, – тихо сказала я.
– Привет, – ответил он.
Его волосы были в беспорядке, глаза закрыты. Он откинулся назад, как будто сосредотачивался на дыхании, желая подать петицию о запрете продаж «Май Таи» за 1,99.
– Как твоя голова? – спросила я.
Он ответил хриплым стоном.
– Я принесла тебе фрукты и сэндвич с яйцом.
На коробку с манго и ягодами и пакет с сэндвичем он посмотрел так, словно они были с морепродуктами.
– Ты спускалась вниз, чтобы поесть? – спросил он. «Продолжила без меня?» это читалось в этом вопросе. Его тон был диковат, но я простила его. Трудно, когда стучит в голове после вчерашнего. Поставив еду, я прошла на кухню, чтобы принести ему кофе.
– Да, я ждала тебя почти до половины десятого. Мой желудок, казалось, начал переваривать уже себя.
– Софи видела тебя там?
Этот вопрос был как удар лбом о стенку. Я обернулась и посмотрела на него через плечо.
– Гм, что?
– Я просто не хочу, чтобы она думала, что в нашем браке есть проблемы.
Мы вчера весь день говорили о том, как ему хорошо без Софи, он целовал меня вчера вечером, а сегодня утром он беспокоится о том, что она думает. Потрясающе!
– Ты имеешь в виду наш фиктивный брак? – уточнила я.
Он провел рукой по лбу, сказав, что да, именно так, а потом опустил руку, внимательно посмотрел на меня и спросил – Ну и что?
Мои зубы сжались, и я почувствовала, как в моей груди нарастает буря. Это хорошо. Гнев – это хорошо. Я могу злиться на Итана, и это намного легче, чем чувствовать душевный трепет.
– Нет, Итан, твоей бывшей девушки не было за завтраком. Ни ее жениха, ни кого-либо из новых друзей, с которыми ты познакомился в вестибюле вчера вечером.
– Каких друзей? – спросил он.
– Неважно.
Очевидно, он не помнит. Отлично. Мы можем притвориться, что и всего остального тоже не было.
– У тебя плохое настроение? – спросил он, и у меня вырвался сухой, сардонический смех.
– У меня плохое настроение? Ты это серьезно спрашиваешь?
– Ты выглядишь расстроенной или что-то в таком роде.
– Я выгляжу расстроенной?!
Я сделала глубокий вдох и выпрямилась во весь рост. Он поцеловал меня вчера вечером, сказал что-то приятное, намекая на продолжение, а затем отключился. Теперь он расспрашивает меня о том, кто мог видеть, как я в одиночку набираю еду. Я не думаю, что моя реакция могла быть преувеличена.
– У меня все отлично.
Итан что-то пробормотал, потом потянулся к фруктам, открыл крышку и заглянул внутрь.
– Это ведь из…?
– Нет, Итан, это не из буфета. Я заказала свежеприготовленную фруктовую тарелку. Я специально сделала это, чтобы избавить нас от двенадцатидолларовой платы за доставку еды и напитков в номер.
В первый раз за два дня моя ладонь так и чесалась от желания шлепнуть его, и это чувство было восхитительно. Он пробормотал «Спасибо», а затем взял двумя пальцами кусочек манго. Итан пристально смотрел на него, а потом разразился смехом.
– Что тут смешного? – спросила я.
– Я вспомнил ту подружку Дэйна, у которой на заднице была татуировка в виде манго.
– Что?!
Он прожевал и проглотил, прежде чем снова заговорить:
– Тринити. Та, с которой он встречался два года назад.
Я нахмурилась, странная мысль пронзила меня насквозь.
– Не может быть, чтобы это было два года назад! Он с Ами уже три с половиной года.
Но он только отмахнулся от моего возражения:
– Верно, но я имею в виду, что это было до того, как отношения с Ами стали исключительными.
При этих словах я уронила ложку для сахара, и она со стуком упала на стол. Ами встретила Дэйна в баре, и, по ее словам, в тот же вечер они пошли домой, занялись сексом и никогда больше не расставались. Насколько я знаю, того времени, когда эти отношения были чем-то второстепенным, просто не существовало.
– И как долго он встречался… на стороне? – спросила я, стараясь сдерживаться.
Итан бросил в рот ежевику. Сейчас он не смотрел мне в лицо, и это, наверное, хорошо, потому что я была уверена, что выгляжу так, будто готова совершить убийство.
– В первые два года, когда они были вместе.
Наклонившись, я ущипнула себя за переносицу, пытаясь направить мысли в нужное русло и сохранить хладнокровие даже тогда, когда ему бросают серьезный вызов.
– Да, да.
Я могла либо взбеситься, либо выудить в этот момент как можно больше информации.
– Они познакомились в том баре, но только сейчас… Так когда же они решили снова сделать свои отношения исключительными?
Итан подозрительно посмотрел на меня, уловив что-то в моем тоне:
– Хм…
– Это было прямо перед их помолвкой? – спросила я.
Я не знала, что буду делать, если он вдруг согласится говорить об этом. Однако становилось ясным, что Дэйн мог и отказаться от обязательств, пока к нему не пришло импульсивное желание вступить в священный союз. В моем сознании зрели фантазии об огне и сере.
Итан медленно кивнул, но его глаза продолжали изучать мое лицо, как будто он пытался прочитать мое настроение, но никак не мог.
– Знаешь, Дэйн порвал с другими женщинами примерно в то время, когда Ами удалила аппендицит, а потом он сделал ей предложение.
– Ты что, издеваешься надо мной? – хлопнула я ладонью по стойке.
Итан вскочил, указывая на меня пальцем:
– Ты меня разыгрываешь! Даже не притворяйся, что Ами всего этого не знала!
– Ами никогда не думала, что он встречается с другими!
– Значит, она солгала тебе, потому что Дэйн ей все рассказал!
Я тряхнула головой. Мне очень хотелось причинить боль Дэйну, но рядом был Итан. Это будет фантастическая репетиция.
– Ты хочешь сказать, что Дэйн спал с кем попало в течение первых двух лет их совместной жизни и позволял тебе думать, что Ами это устраивало? Да она начала вырезать свадебные платья, которые ей нравились в журналах, уже после нескольких месяцев знакомства с ним. Она относилась к своей свадьбе как к вызову в игровых шоу, в которых надо выиграть как можно больше, и это поглотило ее. У нее был отдельный фартук специально для выпечки кексов, она уже выбрала имена для своих будущих детей. Неужели Ами похожа на ту расчетливую особу, которая бы смирилась со свободными отношениями?
– Я… – Итан уже не был так уверен. – Может быть, я и ошибаюсь…
– Мне нужно позвонить ей, – заявила я и повернулась, чтобы пойти за телефоном.
– Не надо! – закричал он. – Послушай, то, что мне сказали, я говорю тебе по секрету.
– Ты, должно быть, шутишь? Я не могу не поговорить об этом со своей сестрой.
– Господи Иисусе, Дэйн был прав.
Я замерла:
– И что это должно означать?
Он рассмеялся, но это был совсем не радостный смех.
– Серьезно, Итан? Что же это значит?
Он посмотрел на меня снизу вверх, и я с болью поняла, что скучаю по тому сладкому обожанию на его лице, которое было еще прошлой ночью. Сейчас его сменил гнев.
– Расскажи мне, – попросила я уже тише.
– Он сказал мне, чтобы я забыл о тебе. Что ты – отменная злючка.
Я словно получила удар в грудь.
– Ты не поверишь, но я хотел пригласить тебя на свидание, – сказал он и невесело усмехнулся.
– О чем ты вообще говоришь? – спросила я. – Когда же это было?
– Когда мы впервые встретились.
Он наклонился, упершись руками в бедра. Его длинная фигура сложилась в измученную букву «С», и он провел сильной рукой по своим спутанным волосам.
– В тот первый раз на ярмарке. Я рассказал Дэйну, как ты понравилась мне. Он ответил, что это довольно-таки странно – чувствовать влечение к тебе. Например, это означало бы, что я влюбился в его девушку или что-то в таком роде, потому что вы – близнецы. А еще он сказал мне, что я зря влезаю во все это, поскольку разочаруюсь. Что ты, мол, изрядно озлоблена и цинична.
– Дэйн сказал тебе, что я злая? – я была просто ошеломлена.
– Я имею в виду, что я в то время не знал тебя, но мне показалось, что это связано с тем, как ты… действовала. Ты явно невзлюбила меня с самого начала.
– Ты не понравился мне только потому, что ты вел себя как не знаю кто, когда мы встретились. Ты смотрел на меня, когда я ела сырные палочки, как будто я была самой отвратительной женщиной, которую ты когда-либо видел.
Он посмотрел на меня, прищурившись в замешательстве:
– О чем ты говоришь?
– Сначала все было в порядке, – сказала я. – Пока все решали, что мы хотим посмотреть в первую очередь, я пошла за сыром. Я вернулась, и ты посмотрел на меня с полным отвращением, а затем ушел, чтобы заглянуть на пивной конкурс. С этого момента ты всегда вел себя отвратительно рядом со мной, если дело касалось еды.
Итан покачал головой, закрыв глаза, как будто он должен был все вспомнить.
– Я помню, как встретил тебя, когда мне сказали, что я не могу пригласить тебя на свидание, а потом мы решили заняться своими делами после обеда. Об остальном я ничего не помню.
– Ну, я-то уж точно помню.
– Это, конечно, объясняет то, что ты сказала два дня назад, – заметил Итан, – о том, чтобы я не смеялся над твоим телом во время массажа. Это, конечно, объясняет, почему ты всегда так пренебрежительно относилась ко мне потом.
– Прошу прощения? Это я-то была такой пренебрежительной? Ты сейчас серьезно?
– После того дня ты вела себя так, словно не хотела иметь со мной ничего общего! – ответил Итан, закипая от злости. – Я, наверное, просто пытался разобраться в своем влечении к тебе, а ты, конечно, истолковала это как нечто связанное с твоим телом и сыром. Оливия, это так похоже на тебя – концентрироваться на негативе.
Кровь пульсировала у меня в ушах. Я даже не знала, как воспринимать услышанное. Даже чувствовала боль при мысли, что он, возможно, прав. Защитная реакция не давала мне успокоиться и провести самоанализ.
– И зачем тебе нужно было видеть все с другой стороны, когда собственный брат говорил тебе, что я – строптивая женщина и что лучше держаться от меня подальше?
Итан вскинул руки:
– Увы, я не увидел ничего, что противоречило бы тому, что он сказал!
Я глубоко вздохнула:
– А тебе не приходило в голову, что твое отношение может способствовать тому, как люди реагируют на тебя? Что ты, реагируя таким образом, оскорбляешь мои чувства, хочешь ты того или нет? Я чувствую себя униженной, когда чувствую это, и мое горло сжимается от слез.
– Олив, я не знаю, как выразиться яснее. Я был влюблен в тебя, – с нажимом ответил Итан. – Я знал, что ты – горячая штучка, и, вероятно, пытался скрыть свои чувства. Мне очень жаль за мою совершенно непреднамеренную реакцию. Правда, жаль, но и от тебя, и от Дэйна я слышал только то, что ты считаешь общение со мной пустой тратой времени.
– До этого момента я этого не знала, – ответила я, сохраняя остальные мысли невысказанными. Но должно быть, тень этих мыслей ясно читалась на моем лице, поскольку линия его рта стала жестче.
– Хорошо, – ответил он хриплым голосом. – Тогда наши нынешние чувства взаимны.
– Какое, черт возьми, облегчение!
Я пристально посмотрела на него в течение пары секунд, хотя и этого мне вполне хватило, чтобы поставить клеймо «придурок» на его карточке в моей личной картотеке. Потом я повернулась, понеслась обратно в спальню и захлопнула дверь.
Я упала на кровать, но часть моего сознания хотела заставить меня встать и составить список всего только что произошедшего, чтобы обработать это каким-то организованным образом. Например, Дэйн не только спал со всеми подряд в течение первых двух лет своих отношений с моей сестрой, но и сказал Итану, чтобы тот даже и не думал обо мне. И это потому, что Итан хотел пригласить меня на свидание.
Я даже не знала, что делать с этой информацией, потому что она так сильно расходилась с моими представлениями о нем. До последних двух дней никогда не было и намека на то, чтобы Итан хотел иметь со мной что-то общее. Не было даже намека на мягкость или теплоту. Неужели он все это выдумывает? Но зачем ему это? Значит ли это, что он прав насчет меня? Неужели я неверно истолковала все, что было при первом общении, и носила это впечатление с собой в течение последних двух с половиной лет? Неужели одного двусмысленного взгляда Итана было достаточно, чтобы заставить меня отправить его за точку невозврата, где я решила, что мы – злейшие враги? Неужели я действительно такая злая?
Я почувствовала, как мое дыхание стало напряженным, и ко мне стали приходить другие соображения. Возможно ли вообще, что Ами знала о том, что Дэйн встречается с другой, а может, и с другими? Она с самого начала знала, что я к Дэйну равнодушна, так что мне не стоит сбрасывать со счетов возможности того, что у них была своя договоренность, и она не сказала мне об этом. Она знала, что я буду волноваться и протестовать из чувства справедливости. Честно говоря, мне трудно даже представить себе Ами и Дэйна в свободных отношениях, но правда это или нет, я не могу точно знать. Не звонить же с Мауи, чтобы спросить! Это не телефонный разговор, это разговор с глазу на глаз, с вином, закусками и осторожным расспросом. Я обняла подушку и поплакала в нее. А когда я убрала ее, то услышала тихий стук в дверь спальни.
– Уходи.
– Олив, – произнес он уже гораздо спокойнее. – Не звони Ами.
– Я не буду звонить Ами, просто… серьезно… уходи.
В коридоре воцарилась тишина, и через несколько секунд я услышала тяжелый щелчок закрывающейся двери номера.
* * *
Когда я проснулась, был уже полдень и солнце ярко заливало кровать, купая меня в горячем прямоугольнике света. Я откатилась из него и уперлась лицом прямо в подушку, которая пахла Итаном.
Все правильно. Он спал со мной в этой постели прошлой ночью. Кажется, он отметился повсюду в этой комнате – в аккуратном ряду рубашек, висящих в шкафу, в туфлях, выстроившихся в ряд у комода. Его часы, бумажник, ключи и телефон. Даже шум океана был запятнан воспоминаниями о нем, о его голове на моих коленях на яхте, когда он боролся с морской болезнью.
На какое-то мгновение я ощутила радость, представив себе образа Итана, несчастно сидящего у бассейна и окруженного людьми, с которыми он хотел бы подружиться, когда был пьян, но которых он обычно избегает, когда трезв. Но радость моя прошла, когда я вспомнила о нашей ссоре. Я вспомнила реальность, в которой провела последние два с половиной года, ненавидя его за реакцию, которая была совсем не такой, как я думала. Пришлось принять и реальность, что загадка с Ами и Дэйном не будет решена, по крайней мере, еще несколько дней. Так что мне остается только одно – переживать и думать о признании Итана. Ведь он хотел пригласить меня на свидание уже в день знакомства.
Для переписывания моей внутренней истории требовалось значительно больше свободы и ментальной гибкости. Конечно, я тоже нашла Итана привлекательным, когда впервые встретила его, но характер это все, а описание его характера отличалось гигантской зияющей пустотой в колонке положительных качеств. Так было до самой этой поездки, когда он стал моим лучшим спарринг-партнером по ругани и, на мой взгляд, совершенно очаровательным, правда очень редко… когда снимал рубашку.
Тяжело вздохнув, я подошла к двери спальни и выглянула наружу. В гостиной Итана тоже не было видно. Бросившись в ванную, я закрыла дверь и, повернув кран, стала брызгать себе водой на лицо. Я смотрела на себя в зеркало и пыталась собрать мысли воедино.
Итак, Итан хотел пригласить меня на свидание. Это потому, что я нравилась ему. Дэйн сказал ему, что я всегда злюсь. В первый же день я доказала Итану, что Дэйн прав.
Мои глаза расширились, когда мне пришла в голову мысль о еще одной возможности. А что, если Дэйн не хотел, чтобы я встречалась с его братом? А что, если он не хотел, чтобы я вмешивалась в его дела? Ведь это он планировал все эти поездки. Зачем мне знать, что он встречается с другими женщинами, а может быть, и чего похуже?
Он использовал Итана как козла отпущения, как щит. А что, если он использовал и все «прелести» моей ворчливой репутации, чтобы создать между нами буферную зону? Ну и сволочь же он!
Выскочив из ванной, я повернула в коридоре налево, чтобы начать поиски Итана. Стон, который вырвался из меня, был достоин забавного мультфильма или комедии. Я представила себе, как Итан легко останавливает меня и удерживает на расстоянии, настороженно глядя сверху вниз. Перед моим мысленным взором появился этакий абсурдный образ – Итан уперся ладонью в мой лоб, а я пытаюсь замахнуться на него коротенькими ручками. Увидев его в коридоре, я отступила назад и спросила:
– Где ты был?
– В бассейне. – ответил он. – Я шел за телефоном и бумажником.
– Куда это ты собрался?
Он пожал плечами и сказал, что пока еще не знает.
Он снова насторожен. Конечно, он насторожен! Он же признался, что его влечет ко мне, а я до этой поездки только грубила ему. А потом я выкинула его из комнаты, намекнув, что разговоры с ним – все еще пустая трата моего времени.
Я не знала, с чего начать, хотя понимала, что из нас двоих именно мне сейчас больше всего нужно высказаться. Я хотела начать с извинений, но слова застревали в моем горле.
Я начала с другого:
– Сейчас я не пытаюсь как обычно искать худшее возможное объяснение для происходящего, но… неужели ты не думаешь, что Дэйн пытался разлучить нас?
Итан тут же нахмурился:
– Я не хочу сейчас говорить ни о Дэйне, ни об Ами. Мы не можем разобраться с этим делом, пока мы здесь, а они там.
– Я знаю, ладно, извини.
Я на мгновение подняла на него взгляд и поймала лишь проблеск эмоций в его глазах. Этого было достаточно, чтобы у меня хватило храбрости идти дальше.
– Но разве мы не можем поговорить о нас?
– О ком это о нас?
– О тех, кто ведет сейчас этот разговор? – прошептала я, многозначительно округлив глаза. – Мы, которые находимся в этом отпуске и постоянно ссоримся, хотя имеем взаимные чувства.
Его глаза сузились:
– Я не думаю, что это хорошая идея, Олив.
То, что он отрицает, это хорошо. Мне было хорошо знакомо это несогласие, и оно только укрепляло мою решимость.
– Но почему же? Потому что мы спорим?
– Это довольно мягкий термин для описания того, чем мы занимаемся.
– Мне нравится, что мы спорим, – проговорила я, желая, чтобы эти слова были преисполнены нежности. – Твоя бывшая подружка даже не пыталась возражать. Мои родители не хотят разводиться, но не разговаривают друг с другом уже много лет. Я знаю, что ты не хочешь говорить об этом, но… я чувствую, что моя сестра создала семью, хотя…
Я на мгновение замолчала, чувствуя, что завожусь и скоро начнется обычная ругань.
– Хотя на самом деле не очень хорошо знает своего мужа. Но нам ведь можно говорить друг другу то, что мы думаем? Это ведь одно из моих любимых занятий, когда я с тобой. У тебя с другими разве так бывает?
Я сыпала вопросами, а он молчал. Я ответила за него:
– Я знаю, что не бывает.
Его брови начали опускаться, и я была уверена, что сейчас что-то переворачивается в его сознании. Может, он и злится на меня, но, по крайней мере, слушает.
Я замолчала, глядя на него снизу вверх. Пришло время сменить тактику.
– Ты же сам сказал, что я – горячая штучка.
Итан Томас в удивлении уставился на меня:
– Ты же сама знаешь, что это так.
Я сделала глубокий вдох и задержала дыхание. Даже если ничего не случится, когда мы вернемся домой, для нас обоих было бы разумнее держаться на расстоянии. Кто знает, какие ядерные последствия будут, когда я наконец поговорю с Ами.
– Я искренне сомневаюсь, что мы сможем сдерживать себя в течение следующих пяти дней, – вырвалось у меня.
Не знаю, как он, но я точно знала, что не смогу. Мой гнев по отношению к Итану растаял в нежности, и мне было трудно не обнять его здесь, в этом коридоре, прямо сейчас, даже несмотря на его угрюмое лицо, нахмуренные брови, жесткий рот и оборонительно упертые в бока руки. Может быть, каждый раз, когда я хотела ударить его в прошлом, я просто хотела прижаться губами к его лицу?
Я снова прищурилась и посмотрела на него. Нет, я не побоюсь положиться на дешевое обольщение. Я потянулась к его руке, и это движение случайно прижало мои груди друг к другу. Он это заметил, и его ноздри начали раздуваться, а взгляд поднялся на мое лицо. Итан Томас определенно любитель женских прелестей. Я прикусила губу, провела по ней языком, а он в ответ облизал собственные губы и сглотнул, боясь пошевелиться. Я поняла, что мне будет непросто.
Я сделала шаг ближе, протянула руку и положила другую руку ему на живот. Святые угодники, какой он твердый и теплый! Кончики пальцев свела судорога. Мой голос дрожал, но я чувствовала, что доберусь до цели, и это придавало мне уверенности.
– Ты помнишь, как целовал меня прошлой ночью?
Он моргнул, медленно выдыхая, как будто сдается:
– Да.
– Но разве ты его помнишь? – спросила я еще раз, делая к нему шаг, так что мы оказались почти грудь в грудь.
Видно было, что он колеблется, а потом он снова посмотрел на меня, нахмурив брови.
– Что ты имеешь в виду?
– А сам поцелуй ты помнишь? – уточнила я, а мои пальцы уже слегка царапали его живот, спускаясь к подолу рубашки. Я уже просунула большой палец под нее, поглаживая. – Или ты просто помнишь, что это случилось?
Итан снова облизнул губы, и в моем животе вспыхнул огонь.
– Да.
– Было здорово?
Я почувствовала, что теперь его дыхание тоже ускорилось. Его грудь передо мной быстро поднималась и опускалась. Я тоже чувствовала, что мне едва хватает кислорода.
– Да.
– Ты забыл свои слова, Элвис?
– Это было хорошо, – ответил Итан, закатывая глаза и тоже пряча улыбку.
– Насколько хорошо?
Он приоткрыл рот и закрыл обратно, как будто он хотел возмутиться зачем я расспрашиваю, если совершенно очевидно тоже была там. Но жар в его глазах говорил мне, что он так же возбужден, как и я, и готов действовать.
– Это был поцелуй, больше похожий на секс.
Я от неожиданности выдохнула и замерла, лишившись дара речи. Я ожидала, что он скажет что-нибудь безопасное, а не то, что заставитвсе внутри меня заныть от возбуждения.
Проводя обеими руками по его груди, я наслаждалась его тихими стонами, которые он, казалось, не мог сдержать. Мне даже пришлось встать на цыпочки, чтобы дотянуться до него, но я совершенно не возражала. Пристально глядя на меня, он наклонился лишь тогда, когда я оказалась максимально близко.
Но затем он полностью сдался. Под тихий стон облегчения его глаза закрылись, а его руки обняли меня за талию. Итан поцеловал меня. Если вчерашний поцелуй был похож на пьяный порыв, то этот – на полное облегчение. Он медленно прикоснулся к моим губам, а затем прижался с большей силой, пока его стон не окутал меня, потрясая до самых костей.
Какое это райское чувство – зарыться руками в шелк его волос, почувствовать, как он поднимает меня с пола, чтобы я оказалась на уровне его глаз! Еще немного, и я могу обхватить ногами его талию. Его поцелуи сводили меня с ума, я чувствовала дикий сексуальный голод от его близости со мной и почему-то совершенно не была смущена этим. Почти не отрывая своих губ от его, я прошептала ему одно-единственное слово:
– Спальня.
Он понес меня по коридору, легко перенес через дверной проем к кровати. Я обнимала его, гладила его волосы, чувствовала его тяжелое рваное дыхание, вырывающееся из груди, когда я прикасалась к его волосам и прижимала свои губы к его шее и уху. От его дыхания по коже бежали мурашки, ток пронзал мое тело от затылка до кончиков пальцев на ногах.
Я притянула его к себе, стоило ему только опустить меня на матрас и стянуть с себя рубашку. Его гладкая и теплая загорелая кожа под моими пальцами сводила с ума, я чувствовала, будто меня трясет, словно в лихорадке.
В следующий раз, о, в следующий раз я буду раздевать его медленно, наслаждаясь каждым сантиметром, каждым его стоном нетерпения. Но теперь мне было необходимо как можно скорее почувствовать его полностью.
Он стал спускаться вниз по моему телу, оставляя горячие поцелуи, которые обжигали и распаляли пламя внизу моего живота. Меня начало трясти, словно в лихорадке. Его руки ласкали мои ноги, а потом он принялся исследовать грудь, живот, нежную кожу около бедер и ниже. Я уже не могла сдержать сладкую дрожь, я не могла больше сдерживаться и стон наслаждения вырвался из меня. Я не могла оторвать от него взгляд – мне так хотелось запомнить Итана именно таким – его мягкие волосы касаются моего живота, а глаза закрыты от удовольствия.
– Я думаю, что это самое долгое время, когда мы не спорили, – пробормотал Итан.
– А что, если все это была просто уловка, чтобы получить отличное фото для шантажа?
Тут он поцеловал мой пупок, и я задохнулась, не договорив.
– Я всегда хотел кого-то, кто ценит хитрые аферы, – ответил Итан, слегка покусывая самую чувствительную кожу на внутренней стороне бедра, вызывая предвкушение и сладкую дрожь у меня внутри.
Я засмеялась, но тут он поцеловал меня прямо между ног, развел их пошире и обвел языком клитор, отчего я почувствовала возбуждение почти до боли. Итан протянул руку и положил ладонь мне на сердце, чтобы почувствовать, как бешено оно бьется. Еще немного тихих ласк, и я превратилась в послушную игрушку в его руках.
– С тобой все в порядке, Оливия? – спросил он, нежно целуя мою шею.
– Спроси лучше потом. Сейчас у меня нет слов.
Его утробные звуки подсказали мне, что он остался доволен этим ответом. Его голодные пальцы скользили вверх по моему животу, груди, плечам.
Мне удалось взять себя в руки и, преодолев соблазн бурлящего оргазма, начать изучать его ключицы, волосы на груди, животе и ниже. С приоткрытыми губами и пальцами, замершими в моих волосах, Итан наблюдал, как я перемещалась вниз по его телу, целуя его, пробуя его на вкус, пока он не остановил меня, поблескивая напряженными темными глазами. Наклонившись, он потянул меня назад и перекатился прямо на меня, демонстрируя впечатляющую ловкость. Я почувствовала, как сладко выдыхается воздух из моих легких, как гладко скользит его тело по моему.
– Все нормально? – спросил он.
Я бы с удовольствием поспорила с ним – слово «нормально» было слишком обыденным для такого возвышенного состояния, но сейчас не время придираться.
– Да. Да. Идеально.
– А ты хочешь этого?
Итан начал целовать мое плечо, скользя своей теплой ладонью вверх и вниз по моему бедру, к талии, ребрам и обратно.
– Да, – ответила я, жадно глотая воздух. – А ты?
Он кивнул в ответ, а затем тихо рассмеялся, приближаясь для поцелуя.
– Очень, очень хочу.
Мое тело кричало «Да» точно так же, как мой разум кричал о контроле над рождаемостью.
– Подожди. Презерватив, – простонала я.
– У меня есть, – тут же ответил он и вскочил, а я была в таком расслаблении, что мне потребовалась секунда, чтобы понять, что он сказал.
– А с кем ты планировал заняться сексом в этой поездке? – спросила я его, притворно хмурясь с кровати. – И в какой постели?
Он открыл коробку и посмотрел на меня:
– Ну, не знаю. Лучше быть готовым, верно?
При этих словах я приподнялась на локте:
– А ты думал, что займешься со мной сексом?
Итан рассмеялся, разрывая зубами фольгу.
– Определенно нет. Уж точно не с тобой.
– Фу, как грубо!
Он возвратился ко мне, даря мне очень красивый вид.
– Я думаю, что с моей стороны было бы бредом думать, что мне когда-нибудь так повезет.
Знал ли он, что выбрал идеальные слова для столь безумного обольщения? Я едва ли могла с ним спорить. Для меня быть с ним сейчас тоже казалось самым удивительным везением, которое у меня когда-либо было. И когда он перелез через меня, прижался губами к моим губам и провел рукой по моему бедру, обхватывая колено и прижимаясь ближе… этот спор внезапно стал последним, о чем мне хотелось думать.