Глава тридцать восьмая - Пойдём в кафе.
16 апреля 2039 года, 15:08, восточная окраина Фукуоки
Приехали мы в кафе небольшое. Хотя полноценным кафе данное предприятие сложно назвать — просто закусочная у заправки на краю города. Сами не поняли почему надо расследовать именно в этом месте, но его посоветовал нам Зиро Хато. Зачем лейтенант собрал нас у заправки за Фукуокой, а не в элитном заведении в центре? Либо денег мало, либо обожал скромность уединения на природе. А могли бы обговорить планы в отеле Баффаро, как делали уже пару раз. Я обязательно спрошу его почему мы сюда пришли, но, говоря честно, мне и Адджо всё равно, ведь нас устраивало второе «либо» — спокойная и тихая обстановка без лишнего шума. С другой стороны дороги лес, комфорта и дружеской атмосферы ещё больше добавляющий.
Адджо Тизиан сидел напротив меня и газеты читал о преступлениях недавних. Бороду, детектив, укоротил слегка, волосы чёрным обручем собрал, что с иссиня-тёмными прядями сливался. Миндалевидные глаза с утопающим взглядом как непроглядная ночь, широкие плечи, толстый и прямой нос, низкий и узкий лоб, густые ресницы. Мужчина и выше, и мускулистее меня, а я тонкий, невысокого роста, что делало нашу дружбу уникальной, то есть милой, в какой-то степени. Одет в однотонный синий однобортный пиджак, белую рубашку, чёрные брюки и торфяные мокасины, галстук смоляного цвета на шее.
— Мы успеем обсудить детали до приезда нашего гида по устрашающим делам острова? — он спросил, перевернув страницу.
Я то ли с волнением, то ли нервно смотрел на часы в ожидании японского полицейского. Мужчина на восемь минут опаздывал, а для меня важна пунктуальность, хоть для Адджо восемь минут — пустая формальность. На мне фрак янтарного цвета, а пересекающиеся линии оливкового и соломенного оттенков вычерчивали частые клеточки. Красное жабо, белая рубашка, абрикосовый жилет, чёрные брюки и ботинки с пуговицами.
— Быстро только если. — я ответил.
— Зачем спешить? Необходимо поговорить спокойно. Я рассмотрел дела с точки зрения политики и журналистики. Чаще всего преступления приписывали паранормальному: демоны, призраки, полубоги и так далее. Также часто в убийствах продолжают обвинять Кано Ю, мол его не убили на самом деле или он сбежал из тюрьмы и мстит всему острову. Но официально Кано Ю мёртв, а всё остальное — чистая мистификация, городские легенды острова Кюсю.
Кашляя, товарищ протянул мне газету с раскрытыми в нужном месте страницами.
— Смотри: издательство Никкэй, выпуск совсем свежий — вчерашний. Это первый раз, когда в загадочных убийствах обвинили самого Нанкиёку-но Хоши, а его смерть — расплата за погубленные жизни, другими словами — его убили, потому что он убивал островитян. Как случай с Кано Ю, помнишь? Вернулись с обсуждениями к нему, да. Это серийный маньяк, от которого Сатоши Шикуретто спас Кюсю, вот и в этот раз городу помог загадочный герой. Может вновь Сатоши, может другой инкогнито — об этом газета молчит. В доказательство издание приводит сложные психологические травмы Нанкиёку, полученные от отца алкоголика и воровство в детстве. В плане воровства похож на меня. Нанкиёку подозревался в избиении всех шестерых половых партнёрш и бывшей жены.
— Это слухи просто, мы говорить об этом не можем точно. — изучив информацию, я вернул бумаги детективу.
— Самое разумное в данных публикациях, что меня, честно говоря, удивило — больше года назад криминальный журналист Джером Каннингем из Лондона удивительным образом обрёл доступ к японским архивам и провёл собственное расследование, предоставив логичную теорию перед тем, как вернуться в Королевство. В своей работе он писал, что у жертв нет определённой возрастной категории, потому что жертвам минимум — лет пятнадцать или четырнадцать, максимум — в районе пятидесяти. Много убитых как женщин, так и мужчин, а значит — психопат не полагался на определённый пол. Жертвы отличаются социальным статусом: кто-то жил достойно, а кто-то совсем наоборот и сводил концы с концами. Люди из бедных, среднестатистических и относительно богатых семей с разными привычками и несвязанной внешностью. То бишь у убийцы нет определённых фетишей. Он никогда не грабил и не удовлетворял себя в интимном плане ни напрямую с погибшими до или после совершения убийства, ни мастурбацией. Спермы и других сексуальных проявлений — вообще ничего нет. Основываясь на этом можно сказать, что убийца точно не некрофил, а вероятно асексуал. Единственное, что выдвинул Джером Каннингем из мотивов — зависть. Прошу заметить, что убийца не ревновал к финансовому положению, ведь среди жертв много богатых и бедных людей. Думаю, почерк кое какой имеется. Пострадали пары в браке или в обычных любовных отношениях. Серийник мстил тем, кто любим и любил, потому что у его не так — вот, что вызывает зависть.
— Интересное предположение. — я ответил. — Не знаю сможет ли Джером Каннингем дать другие показания и стоит ли оно того. Пожалуй, он не знает ничего больше написанного в работе своей, а лёгкий взлом слабых структур Японии — ещё ничего не даёт. Но это просто газета, никаких подтверждений. Он же журналист, хоть и криминальный, а не полицейский.
— Согласен, оставим бумажки в сторону, но суть запомним и я бы на твоём месте не стал так предвзято относиться к этой информации, ведь в ней наверняка есть доля правды. Теперь предлагаю обсудить детали, имеющие явные, точные и проверенные доказательства. И так, что мы будем спрашивать у Сатоши Шикуретто?
— Почему он представлялся другим человеком? — я задумался. — Кто такой вообще Емиру Идзумаиру — реальная личность или случайная генерация имени и фамилии?
— Запиши в блокнот. — Тизиан указал на бумажник рядом со мной. — Записывай все вопросы.
Предмет принадлежал египтянину, но он разрешал мне иногда оставлять заметки.
— Сатоши верующий человек, но периодически обсуждал с священниками неприличные морали. — смуглый детектив легко откашлялся.
— Все верующие выговариваются на эти темы, в том числе и я. — я промямлил сомнительно.
— Тогда можно брать в расчёт записи из публикации Каннингема и сформировать вопрос. — Адджо думал. — Состоит ли Шикуретто в близости с женщиной или он нетрадиционной ориентации и зачем ему вообще необходимо испытывать любовь? На такое безобразие в адрес жертв влияют неудачные отношения в прошлом или вовсе их отсутствие.
Тормоза шаловливо и прерывисто засвистели. На парковке остановился вишнёвый Subaru Alcyone — гражданский автомобиль лейтенанта. Впервые мы увидели его в простолюдинской одежде: бордовый лонгслив, на нём алая рубашка с короткими, на ногах красные бриджи. Глаза за солнцезащитными очками, духи с запахом кофе, табака, шоколада и хлопка, а бахрома с заострёнными сторонами чуть мокрая.
— О, адон Хато! — я человеку рукой махнул. — Сегодня вы не будете плохим полицейским?
— Не-а, достаточно. — он присел между нами. — Я тоже человек, не всегда же ходить в форме. Кроссовки дорогущие, коллаборационные! Было бы здорово, если хватило времени обсудить одежду и другие темы, но у нас дела.
К столу подошёл молодой официант — юноша совсем, на подработке.
— Вы общаетесь с этим турком, сенсей? — он спросил у Хато, пока луксорец кашлял.
— Он египтянин... Имеешь что-то против? — лейтенант снял очки и поднял взгляд. — Вот тебе полицейский значок, вот моя служебная айди-карта, а это коллеги из Интерпола. Знай с кем говоришь, малой.
— Простите, сенсей… — парень поклонился. — Вам принести алкоголь? Он поддержит беседу и расслабит.
— Слухи о нашей вечеринке разнеслись по всему городу… нет, мы завязали. Принеси жареного сома, суп из омара и круассан с халвой — по две порции, иностранным гостям. А для меня сырные палочки и кофе, сладкий.
— Пять минут, любимый.
— Я про кофе... — блюститель повернулся в след юноше, но тот уже скрылся за стеной. Тогда мужчина повернулся и начал: — Так вот, как всё было... Скорее всего Нанкиёку-но Хоши знал, что Сатоши Шикуретто на канмонском мосту. На это указывает бережно припаркованная Toyota Supra, тачку даже заглушили — значит убийца внезапно не выскакивал. Между ними конфликт: неоднократные санкции компаниям друг друга, штрафы, оскорбления, падение рейтингов. У нашего кавалера серьёзный мотив убить конкурента. Подозреваемый сидел на мостовой опоре и когда подъехал погибший — спустился к будущей жертве. Завязалась драка, в её ходе серийник получил серьёзное ранение первым. Когда Нанкиёку собрался покинуть место преступления, Сатоши отрубил голову и сделал то, что мы видели. Раненый поехал в больницу и нам нужно подождать, когда его выпишут. Я уверен, что о человеке с голубой кровью заговорят по новостям и скажут, в какой именно он больнице. Тогда мы поймём куда надо ехать и подоспеем до момента, как Шикуретто оттуда смотается.
— Как мы можем доказать его причастность к другим преступлениям? — я спросил.
— Он свидетель многих, значит точно связан. Скорее всего хотел избавиться от личных недоброжелателей. Вот например, почему второго марта две тысячи тридцать четвёртого года от Сатоши ни слуху, ни духу? Потому что связан с убийством Ояманеко и Кузури Пуракхинасута не только взяткой. По крайней мере сейчас я в это не верю. Почему он связан с убийством Огосака-ни Гаму? Потому что отреагировал на его смерть слишком адекватно. Этого я тоже не заметил в тот раз. Почему мог убить Реинбо Сачи? Из-за невзаимной любви.
— «Из-за невзаимной любви»… — Адджо задумчиво повторил и дал японцу британскую газету. — Об этом предполагал Джером Каннингем — криминальный журналист из Лондона. Левиамин купил это в киоске аэропорта, пока ждал меня на рейс из Манчестера. Лондонец утверждает, что убийца, будучи одиноким, выбирал жертв по принципу их счастья в любви. Мол, «Раз мне плохо, то почувствуйте и вы мою безысходность». Это единственное объяснение неординарного, неформального и многоветвенного выбора людей на смерть.
— Чтец на английском из меня такой себе, но суть я понял. — Зиро Хато бегло прошёлся взглядом по публикации, сжимая сигарету губами и зубами при занятых руках. — Из Лондона, говорите? Вы работаете в Великобритании. Знаете Джерома Каннингема?
— Не-а. Ну… — Тизиан размышлял, прокашливаясь легонько. — Просто криминальный журналист как криминальный журналист.
— Где-то слышал, но не знаком лично, адон Хато. — я вставил.
— Давайте договоримся общаться на ты и без официальностей по типу «лейтенант», «господин», «адон» и даже по фамилии. Просто Зиро. Да и к тому же мы на личной и дружеской встрече, а не на официальном задании. Ну допустим, да? И так. Можно связаться с этим загадочным британцем?
— К сожалению, я и Адджо смотрим по другому на его прямую «помощь». Джером провёл поверхностное расследование и знать не может ничего больше, чем написал. Он журналист, а не полицейский, у него информации меньше.
— Но его теория вполне подходит. Друзья, мы действительно нашли того, кто нам нужен. И я знаю, как с ним поговорить.