Букет чайных роз

Снежинки медленно оседали на подоконник, создавая на металлической конструкции уже едва ли не целый сугроб. Юля стояла около окна, наблюдая за холодным декабрьским вечером, царствующим по ту сторону. Если раньше девушка любила это время суток, то теперь оно навевало тревогу — неизвестно ещё, чем для всех обернётся сегодняшняя ночь. Вся суматоха в больнице уже давно стихла: медсёстры и врачи, дежурящие в эту ночь, уже разошлись каждый по своим постам, оставляя Пчёлкину в коридоре в полном одиночестве.

Где-то вдалеке было слышно писк аппаратов, к которым подключён Валера. После того, как доктор объявил страшную новость, Тамара была не в силах вынести подобное, поэтому, без сознания рухнула практически в самые руки Юли и Оли. Пчёлкиной бы тоже хотелось впасть в прострацию, чтобы перестать ощущать на себе весь этот груз. Пока Филатову пытались привести в чувства, Белова решила взять на себя ответственность рассказать всё Саше, Вите и Космосу, которые, пока что, о происходящем даже не догадывались, — да и вряд ли подобное будет возможно, учитывая, что каждый из них влил в себя, по меньшей мере, несколько стопок медицинского неразбавленного спирта.

Юля в этот момент тихонько проскользнула в одну из комнат, где и находился Валера. Медсестра вводила ему раствор для очередной капельницы, и проверяла тугую повязку на голове, — на белоснежном бинте отчётливо было видно проступающие капли крови. Девушка не стала возражать, чтобы Юля находилась здесь, хотя это и было под строгим запретом: больному требовался покой, но, в то же время, все прекрасно понимали, что лучше, если рядом всё же будет находиться кто-то из близких.

— Я верю, что ты справишься, Валерка, — прошептала Юля. — Ты должен жить, слышишь? — она и не заметила, как горячие слёзы вновь, уже какой раз за вечер, покатились по щекам. — Я тебя очень люблю.

Время уже давно перевалило за полночь. Юля думала о том, что безумно устала, хотя и понимала, что, окажись она сейчас в кровати, — уснуть точно не сможет. Колесникова, наверное, потеряет покой до момента, пока Валера не очнётся. Стоило только прикрыть глаза, как под закрытыми веками тут же всплывали картинки этого страшного вечера. Сколько, интересно, должно пройти времени, чтобы это её оставило?

Со стороны лестницы послышались чьи-то торопливые шаги, — охрану, дежурившую тут весь вечер, наконец-то, распустили, поэтому вход был свободен.

— Вадим! — увидев запыхавшегося мужчину, Юля тут же очутилась в его объятиях. От Сафонова пахло уличным холодом, но, несмотря ни на что, девушка согревалась рядом с ним.

— Я здесь, родная, я приехал, — мужчина осыпал её личико мелкими поцелуями, крепко сжимая в своих руках. — Всё будет хорошо, слышишь?

— Я так ждала тебя, — из глаз вновь брызнули слёзы, которые он поспешил утереть подушечками пальцев.

— Сразу же сорвался, как только Оля позвонила. Из-за снегопада пробки везде сильные.

— Я боюсь. Что теперь будет? — всхлипывая, Пчёлкина прижалась щекой к его ладони, словно беззащитный котёнок.

— Твой брат очень сильный и я уверен, что всё разрешится, — Вадим оставил ещё один успокаивающий поцелуй на её холодной щеке. — Только не плачь, прошу тебя.

— Не могу, — Юля покачала головой. — Слёзы сами катятся.

Сафонов не на шутку разволновался, когда, придя домой, никого там не обнаружил. Юля не отвечала на его звонки, дополнительной нервозности придавала так же разбитая чашка, осколки от которой разлетелись едва ли не по всей кухне. Он пытался подкурить сигарету, прикусывая фильтр, когда, по прошествии трёх часов полнейшей неизвестности, зазвонил его мобильный, к которому Вадим тут же ринулся и, даже не глядя, кто является звонящим, принял вызов.

Звонила Ольга Белова, голос которой Сафонов сперва и не различил. Услышав от неё об ужасной катастрофе, случившейся днём, Вадим, даже не дослушав до конца, сбросил вызов, выбегая из квартиры и едва ли не на ходу набрасывая на плечи пальто. Весь город, как назло, погряз в одной сплошной пробке — то и дело звучали сигналы клаксонов и матерные слова некоторых водителей, если другие пытались как-то проехать без очереди. Вадим выпускал из лёгких сизый дым сквозь открытое окно машины, который тут же растворялся в морозном зимнем воздухе, улетучиваясь куда-то ввысь.

Вся эта ситуация сама по себе была ужасающей, да и сердце, вдобавок ко всему, разрывалось за Юлю. Он ведь знал, насколько сильно Колесникова привязана к своему старшему брату, поэтому единственной причиной, почему Сафонов боялся переступать порог здания больницы — было увидеть её состояние. Девушка хоть и была, безусловно, сильна духом, но мужчина всё равно переживал, что случившееся горе может пагубно сказаться на ней.

Вадим и Валера при первой встрече сразу же нашли друг с другом общий язык. Филатов знал, что у сестры кто-то есть, — это было видно по её счастливому взгляду и радостному голосу в телефонной трубке; однако, старался не лезть в душу, руководствуясь железным и, как ему казалось, — правильным принципом: «захочет — скажет сама». Увиделись они впервые весьма неожиданным образом: Филатовы, вместе со своим годовалым сыном, решили наведаться в гости к Пчёлкиной. Тома, как и Валера, очень соскучились по Арише, поэтому, купив перед этим в магазине куклу в красивом платье, двинулись в путь. Пока девушки на кухне подготавливали всё необходимое к чаепитию, у мужчин завязался разговор: удивительно, но даже в вопросах, касаемых спорта, они сходились во мнениях. Филатов не хотел быть чересчур банальным, поэтому из его уст и не была произнесена фраза, как в дешёвой мелодраме: «Надеюсь, что у тебя серьёзные намерения?». Всё это было и так понятно, читалось во взгляде, которым Вадим одаривал Юлю.

Хотя, с другой стороны, сердце болело за Пчёлу, ведь бывший спортсмен не раз становился невольным свидетелем страданий друга. В душу же, однако, даже несмотря на свой повышенный уровень рассудительности среди всей четвёрки, не лез ни к сестре, ни к Вите. Ему, конечно, не составило бы труда сесть перед Юлей и завести разговор, чтобы она подумала насчёт развода ещё раз и дала Пчёлкину второй шанс, но теперь, глядя на сверкающие изумрудные глаза, когда она находилась рядом с Вадимом, понимал, что всё это — абсолютно бессмысленно. Ребята они давно уже не маленькие, сами разберутся со своими внутренними конфликтами.

— Картина маслом, — Юля отпрянула от Вадима, когда со стороны послышались показательные аплодисменты. Повернув голову, у входа, ведущего в кабинет главврача, она увидела никого иного, как Пчёлкина.

Вид Пчёлы оставлял желать лучшего: помятая оливкового цвета рубашка, была наспех заправлена в не менее помятые брюки, пшеничные волосы взлохмачены; обе руки были заняты: одна бутылкой коньяка, другая — сигаретой. Витя на следующее утро будет проклинать себя за смесь такого гремучего коктейля, составляющими которого являлись коньяк и медицинский спирт. Хотя и чересчур пьяным его назвать тоже было нельзя — новость о впавшем в кому Валере, мигом выветрила почти весь алкоголь из организма, принудительно заставляя протрезветь.

— Может, раздеваться ещё начнёте? — усмехнулся Витя, затягиваясь сигаретой.

— Пчёл, — его попытался утихомирить Белов, стоящий чуть поодаль. Лишние конфликты и стычки лбами сегодня, да ещё и в таком месте, явно ни к чему.

Витя никак на это не среагировал, только продолжал прожигать ненавистным взглядом Вадима. Сегодня он видел его впервые так близко и искренне не мог понять, что в нём могла найти Юля. Пчёлкин ведь свято верил, что девушка находилась в стенах больницы одна, переживая за него и своего брата, а она, вместо этого, обжималась с каким-то мужиком.

— Проблемы? — Сафонов, чуть отодвинув Юлю назад, заслонил её своей спиной и напрямую спросил у Вити, глядя на расстоянии ему прямо в глаза.

— Самая главная проблема здесь — ты.

— Мы разве переходили на неформальный тон общения? — Вадим не собирался сейчас выяснять какие-либо отношения. Тем более, делать это в присутствии Юли.

Ольга, также наблюдавшая, по случайности, за данной картиной со стороны, решила, что лучшим решением сейчас будет увести Юлю отсюда. В таком состоянии, в котором перебывала она, после вестей о коме брата, ей точно не стоило здесь находиться — станет ведь только хуже. Белова врать не любила, да и делать это, честно говоря, не умела, бабушка всегда учила, что правда украшает человека. Но сейчас это было критически необходимо. Осторожно приблизившись, она положила руку Юле на плечо, произнося:

— Тамаре опять плохо стало, нужно быть рядом с ней, пойдём отсюда.

— Тебе действительно лучше уйти, — Вадим обернулся, выдавливая подобие улыбки.

— Я никуда уходить не собираюсь, — шатенка в отрицании замотала головой.

— Всё нормально будет, иди, — Сафонов стал подталкивать её к выходу. — Я потом приду к тебе.

Колесникову всё же удалось увести, хотя она и была против до последнего. Неизвестно, что у Пчёлкина на уме, но она была уверена, что и Вадим себя в обиду точно не даст.

— Вот уж не думал я, что Юльку такие, как ты, интересуют.

— «Такие» — это какие?

— Вшивые интеллигенты.

— Видимо, времена, когда её интересовали бандиты, в прошлом.

Пчёла от подобного закипел в одно мгновение. Он никому не позволит указывать на свой род деятельности, хотя и слова эти были абсолютной правдой. Тем более, если произносит подобное мужик, который спит с его женой.

— Да и к тому же, я считаю, что подобный разговор бессмыслен до безумия, — продолжил Сафонов.

— Бессмысленно твоё присутствие рядом с Юлей.

— Хм, — уголки губ брюнета приподнялись в улыбке. — В любом случае, это её решение, и уж явно она не станет слушать бывшего мужа.

Вадим нарочно выделил то самое слово, отмечая, как у Вити ещё сильнее полыхнула злость в глазах и сжались кулаки. Пчёле хотелось сейчас со всей дури зарядить по роже этому слащавому идиоту, который над ним в открытую насмехается.

— Пока ещё нынешнего.

— Ну, это поправимо.

Рука Пчёлкина, будто в какой-то замедленной съемке, замахнулась, рассекая воздух, чтобы нанести Вадиму удар куда-то в нос, ну или куда сможет прийтись сокрушающий удар, но вовремя оказавшийся за его спиной Белов предотвратил это. У Вадима же в этот момент не дрогнул ни единый мускул на лице. Пчёла — последний человек на Планете, которого бы он мог бояться. Видел ли он в нём конкурента? Уж точно нет. Да и в любом случае, решать исключительно Юле.

— Думаю, разговор можно считать законченным. Всего доброго.

Смог ли остаться в этой борьбе кто-то победителем? Вероятно, что нет. По крайней мере, никто из двоих мужчин так не думал.

***

Юля обессилено плюхнулась на диван, устало прикрывая глаза. Чёрное пальто валялось рядом бесформенной кучей, и девушка абсолютно не заботилась сейчас, что дорогая вещь помнётся.

— Хочется напиться и уснуть на ближайшие три дня, — Пчёлкина откинула голову на спинку. Вадим сел рядом, обнимая её за плечи.

— Думаешь, станет легче? — уголком губ улыбнулся мужчина, целуя Юлю в макушку.

— Не думаю. Но от чего тогда должно стать легче? Время ведь не лечит ни черта, — она обвила его торс рукой, чтобы стать ещё ближе. — Знаешь, я по пути домой бабушку вспоминала. Уже больше четырёх лет прошло с момента смерти, но мне по-прежнему её очень не хватает. Она бы, наверное, с ума сошла, узнав, что с Валеркой такое произошло.

Валентина Степановна воспитывала внука сама, не полагаясь ни на кого. Конечно, родители Юли тоже помогали, в основном — финансами, но бо́льшая часть воспитания лежала всё же на женщине. Слишком рано оставшись без мужа, она всю себя посвящала Валере. Мальчик, так рано лишившийся родителей, стал её тем самым лучиком света в тёмной комнате.

— Я маму тоже в последнее время часто вспоминаю, — с тоской в голосе произнёс Сафонов. — Не помню ведь её даже толком, только по фотографиям. Даже не знаю, когда последний раз на кладбище у неё был.

— А я ни разу у бабушки не была, не могу в таких местах находиться.

— Думаю, она на тебя не в обиде.

— А мне кажется, наоборот.

— Она наблюдает за тобой сверху и я уверен, что гордится своей внучкой. На Аришку смотрит и думает, какая та красавица. Я где-то слышал, что после своей смерти люди не перестают оберегать своих родственников. Поэтому, думаю, Валере она тоже сможет помочь.

— У нас есть всё же выпить что-то? — спустя несколько минут, во время которой в квартире царила тишина, спросила Юля. От подобных разговоров тоска навевала ещё сильнее, поэтому девушка решила, что нужно слегка отвлечься. Она вообще была против подобного рода «лечения», но в этой ситуации алкоголь был просто необходим.

— Сейчас гляну, было что-то, вроде, — мужчина поднялся со своего места, направляясь на кухню в поисках «успокоительного».

— Я в душ пока схожу.

Выкрутив кран на максимум, Юля дождалась, пока вода станет максимально горячей. Капли стекали по её телу, всё пространство комнаты заполонил пар. Стоя под струями воды, она надеялась, что долгожданное расслабление скоро, наконец, наступит, но его не было. Безусловно, масла в огонь также подливала сегодняшняя выходка Пчёлкина в больнице. Его слова, наверное, было слышно даже за пределами здания. Больше всего в этой ситуации Юля боялась реакции Вадима. Конечно, мужчина по характеру кардинально отличался от Вити, был более спокойным, что ли. Ну или, хотя бы при ней, старался держать себя в руках. Бывали моменты, когда наружу вылезала его излишняя вспыльчивость, но происходило подобное крайне редко. И сегодня он повёл себя крайне сдержанно, не став отвечать агрессией на агрессию.

Спустя минут десять, замотавшись полотенцем, покинув пределы ванной комнаты, девушка оказалась на кухне, где её ждал Вадим. По бокалам уже было разлито красное вино — единственное, что удалось отыскать из крепких напитков.

— Спасибо тебе, — Юля, облокотившись поясницей о столешницу, медленно потягивала чуть кисловатый напиток. Сафонов стоял рядом и вместе они смотрели на ночь, что хозяйничала в это время. Свет на кухне не горел, единственным освещением во всей квартире был лишь торшер, включённый в гостиной.

— За что?

— За то, что ты рядом.

Мужчина перевёл на неё взгляд своих пронзительных карих глаз. Отставив бокал, он нежно провёл большим пальцем по её щеке. Возможно, сейчас было не время и не место говорить подобное, однако, резко захотелось озвучить то, что довольно долгое время крутилось на языке.

— Я люблю тебя.

Юля продолжала сверлить его неотрывным взглядом, ведь ей всерьёз казалось, будто бы Вадим над ней насмехается, — ситуация с изменой Вити начисто отбила у неё возможность доверять людям. Сафонов же, однако, говорил сейчас чистейше-искреннюю правду: он действительно любит Юлю. Мужчина задумывался: а в какой именно момент ему удалось потерять голову? Пожалуй, это произошло в тот момент, когда они впервые встретились. Зеленоглазая девушка моментально завладела его вниманием, заполонила собой разум и все мысли. Как бы до банального это ни звучало, но он был благодарен Вселенной, что та, в прямом смысле слова, столкнула их друг с другом. Его тогда хлестнула по щеке новость о её замужестве. Хотя, она ведь и сейчас состояла в браке. Разница была лишь в том, что теперь все секреты Пчёлкина вылезли наружу.

Любила ли Юля Вадима? На этот вопрос она не могла ответить. Вернее, боялась отвечать; боялась саму себя и своих чувств. Девушка и не задумывалась всё это время, пока они были в отношениях, что она испытывает по отношению к этому мужчине.

Ответом на фразу Вадима послужил страстный поцелуй, который Юля оставила на его губах. Языки сплетались, а пальцы принялись расстёгивать пуговицы на мужской рубашке. Девушка всё ближе прижималась к нему, стараясь слиться в одно целое. Сейчас он был необходим ей, словно воздух, когда вокруг шеи затягивается петля. Брюнет оставлял на тонкой шее укусы, тут же их зализывая, — на следующее утро там наверняка будут синяки. На губах ощущался аромат её геля душа и капли воды, стекающие по впадинкам ключиц с влажных волос. Усадив Юлю на столешницу, едва не скинув бокалы с вином, он остановился напротив её широко разведённых бёдер, избавляя от мешающего полотенца.

— Вадим... — простонала шатенка, когда мужские пальцы окунулись в горячую влагу. Она оттягивала его волосы на затылке, пока импульсы наслаждения расходились по всему телу.

Вадим, безусловно, был искусным любовником: он знал обо всех её уязвимых местах, знал, куда нужно «надавить», чтобы она испытывала незабываемое удовольствие. Юля крепко цеплялась за его плечи, как утопающий хватается за последнюю возможность выжить, откинув голову назад. Вадим был ей нужен, словно воздух, и она, вероятно, уже давно бы умерла, не будь его сейчас рядом. Сафонов дарил девушке лёгкость, чувство защищённости, и это было именно то, в чём она сейчас так нуждалась. Юле казалось, что она растворилась в пространстве, когда он резко вошёл в неё, сжимая округлые женские бёдра.

Мужчина практически пригвоздил её к себе, соединяя их губы в страстном поцелуе. Хотя, поцелуем это трудно было назвать, — это больше походило на хаотичное движение губ, что смешивалось с диким возбуждением. Юля громко простонала, обвивая ногами его бёдра, в момент, когда яркий и сильный оргазм захлестнул её с головой. Практически до дрожи. Вадим тоже, в этот момент, оказался словно в небытие. Уткнувшись лицом ей в висок, он нашёптывал ей что-то приятное на ушко. Юля, однако, сейчас слов никаких не различала — все мысли сосредотачивались только на той пульсирующей точке внизу живота.

Пчёлкина надеялась, что, распахнув следующим утром веки, весь этот кошмар закончится. Но никто и подумать не мог, что всё это затянется слишком надолго, и в ближайшие полтора года Валера не откроет свои глаза, чтобы увидеть столь родных ему людей.