Букет чайных роз

Февраль, 1995 год

Юля крутилась перед зеркалом в спальне, рассматривая себя со всех сторон: кружевной комплект нижнего белья, насыщенного красного цвета, идеально сидел на ней, подчёркивая все необходимые места. Шатенка провела по нежной ткани рукой, расправляя чуть заломившееся из-за пакета кружево. Пчёлкина приподняла волосы в импровизированный пучок на затылке, поправляя передние пряди, завитые в лёгкие локоны, — необходимо было продумать детали наперёд, чтобы вечером всё прошло идеально.

Если ей нравится, то и Витя точно будет от подобного в восторге.

Девушка очень хотела, чтобы муж, смягчившись в приятной домашней обстановке, пошёл ей на встречу и выслушал, наконец, все её мысли и предложения, не перебивая. К тому же, разговор с Соней, с которой они виделись пару дней назад в местном кафе, всё никак не выходил из головы.

— Повезло тебе, подруга, — с грустью протянула блондинка, острыми ноготками выводя узоры на керамической чашке с ароматным кофе. — Семья, любимый муж, дочка маленькая.

— А как у вас с Космосом дела, кстати? — Юля улыбнулась, пытаясь приободрить Брагину.

— Никак, — ответила Соня, пожав плечами. — Мы расстались.

— Расстались?

— Да... — тяжело выдохнула девушка. — Он, к сожалению, выбрал не меня.

Пчёлкина сразу же поняла смысл сказанной фразы, не став задавать лишних вопросов: преградой в их отношениях стал чёртов белый порошок, который, за последние несколько месяцев, абсолютно полностью заполонил разум брюнета.

Никто из этих двоих, пожалуй, не думал, что отношения не сулят ничего хорошего. Познакомившись на свадьбе Юли и Вити, молодые люди стали чуть ли не каждый день проводить вместе: мужчина встречал её с работы, каждый раз держа в руках букет ромашек, либо каких-нибудь других цветов; спустя недели три — и вовсе предложил Соне переехать к нему, на что девушка, конечно же, ответила согласием. Но, в один прекрасный момент, спустя полтора года, всё вдруг резко изменилось: Космос стал каким-то закрытым, безумным и агрессивным. Почти что каждый день приходил домой под приличной дозой выпитого и, казалось, ещё под чем-то. Голубые глаза были мутными, всё время настороженно бегали по интерьеру квартиры, будто выискивая что-то в её глубинах.

Соня догадывалась, что могло бы служить причиной такого странного состояния. Догадывалась, но до последнего не верила, пытаясь найти любые оправдания, пока совершенно случайно не обнаружила в кармане его пальто пакетик с белым кристаллическим порошком внутри. А позже — ещё один, только уже в пиджаке. В шкафу, под слоями одежды, таких лазеек было несколько, рядом с которыми — несколько зелёных купюр, номиналом в сто долларов, и пластиковая банковская карточка, края которой были испачканы в порошке.

— Да нахуй ты вообще залезла сюда?! — вопил мужчина, вернувшись домой. Он опять был под наркотой, от него разило сигаретами, виски и чужими женскими духами.

— Зачем ты делаешь это? Зачем гробишь свою жизнь?! — она кричала в ответ, зажимая в руках порошкообразные доказательства в тоненьком прозрачном пакете. Когда Холмогоров завалился домой на пошатывающихся ногах, Брагина тут же накинулась на него с расспросами. 

— Это не твоё дело, поняла? Без тебя разберусь! — он подошёл ближе, угрожающе нависая сверху. — Отдай сюда, — брюнет протянул раскрытую ладонь, ожидая, пока девушка вложит туда пакетик.

— Не отдам, — она без какого-либо страха взглянула в его глаза. — Если ты не бросишь это дело, я уйду от тебя.

— Можешь валить на все четыре стороны! Выход там! — это говорил не он. «Чистый» Космос никогда бы не позволил себе говорить в таком тоне со своей любимой девушкой. Но сейчас им управлял далеко не ясный разум, а кокс, щедрую дозу которого он принял в машине, когда подъехал к подъезду.

Соня, оттолкнув его, что не составило особого труда из-за его нетрезвого состояния, ринулась в ванную комнату, с помыслом высыпать эту дрянь в унитаз, но мужчина спохватился ранее, нагнав её возле дверей и, выхватив пакетик из её рук, толкнул со всей силы к противоположной стене. Блондинка, больно ударившись спиной, медленно спустилась вниз по стене, оседая на пол. Сквозь пелену горьких слёз, застеливших её глаза, она смотрела на мужчину, который, усевшись за стол, предварительно одним взмахом скинув с поверхности всё на пол, высыпал на столешницу порошок, после чего тут же вдохнул его.

Не раздумывая и секунды, Соня поднялась с пола и ринулась в спальню, наспех забрасывая в чемодан свои вещи. Оставив ключи на тумбе в прихожей, она хлопнула дверью и, не дожидаясь лифта, сбежала вниз по ступенькам. Космос не побежал за ней. Не стал отговаривать и умолять остаться; не стал клясться, что завяжет. Если бы любила его — приняла любого.

Холмогоров, конечно, приезжал потом к ней домой с извинениями, в квартиру её родителей. Но девушку он так и не увидел, дверь открыл отец Сони — Алексей Григорьевич, заявив, что дочь не желает ни видеть его, ни говорить с ним. Мужчина тогда, тряхнув Космоса за плечи, предупредил, что, каким бы авторитетным бандитом парень ни являлся, за единственную дочку он любого по стенке размажет.

— Ладно, для меня этот человек остался в прошлом, — Брагина сменила столь неприятную тему разговора. — Я, вообще, кое-что другое обсудить хотела.

— Что именно?

— Фролов тут обмолвился пару дней назад, что твоё место в редакции всё ещё свободно, — блондинка сделала глоток уже чуть остывшего кофе. — Ты не думала вернуться на работу? Место, вроде как, ещё два года за тобой держаться должно, но всё же.

У Пчёлкиной внутри в этот момент будто вспыхнула спичка. Казалось, что прямо сейчас зажегся тот огонёк света, которого ей так давно не хватало. Соня будто мысли её прочитала, что было абсолютно неудивительно — Брагина всегда видела людей насквозь.

— Ты, как и всегда, попала в яблочко, — улыбнулась девушка, размешивая сахар в чае. — Думала, конечно. Но, к сожалению, не всё так просто. Витя меня ни за что не отпустит, мы с ним как-то уже говорили на эту тему и он ясно дал понять, что против.

— А ты сама-то хочешь этого?

— Хочу, — не задумываясь, ответила Пчёлкина. — Очень хочу. Меня настолько тяготит этот быт в последнее время, что становится просто невыносимо. С Витей из-за этого часто ругаемся, он не понимает, что я устала от этого всего.

— Вообще на попятную не идет, получается?

— Нет, — Юля в отрицании помотала головой. — На любые мои аргументы, начинает манипулировать тем, что Аришка ещё маленькая, ей мать рядом нужна. Тут я с ним согласна, конечно — Арина малышка совсем, только годик исполнился недавно. Но стены слишком сильно давят на меня, каждый день одно и то же: завтрак, прогулка, уборка, готовка, стирка... Ему кажется, что всё легко и просто, а я с ума схожу в четырёх стенах.

— Ну, попробуй как-то надавить на него, не знаю даже, — пожала плечами Брагина. — Арише ведь можно няню взять, у меня даже есть варианты кто это может быть. Племянника моего, Димку, сына брата, женщина одна нянчила, Раисой Фёдоровной звать. Если надо будет, смогу телефон её разузнать.

Пчёлкина и не знала даже, как можно повлиять на Витю, чтобы тот согласился. Хотя, было всё же кое-что, перед чем он никогда не мог устоять. Это, конечно, может показаться гадким, — воротить от своего мужа нос на протяжении почти трёх месяцев, не подпуская к себе, но девушка была уверена, что это точно сработает. К тому же, она и сама безумно соскучилась по нему. Хотелось прижаться к его крепкой груди, зарыться пальцами в пшеничные густые волосы и шептать о том, как же она его любит. Бывшая Колесникова до дрожи в коленях боялась того, что Витя в этот момент оттолкнёт её и скажет, что ему это больше не нужно.

Юлю, которая только сменила красивый комплект на домашнюю одежду, вывел из грёз негромкий плач дочки. Арина, проснувшись от дневного сна, звала маму, привлекая к себе внимание.

— Проснулась, доченька? — присев рядом с девочкой на их с Витей кровать, где ещё несколько минут назад она сладко сопела, спросила Юля, поправляя одеяло. Аришка, увидев любимую маму, счастливо заулыбалась, сжимая сильнее в ручках розового плюшевого зайчика, подаренного Филатовым. — Поедем к бабушке с дедушкой? Они ждут тебя сегодня, — проговаривая эти слова, она гладила дочку по головке и животику, пока та что-то радостно агукала после того, как, видимо, услышала про любимых бабушку и дедушку.

Девушка заранее договорилась с родителями Вити, чтобы те посидели с внучкой в этот вечер. Ариша очень любила бабушку и дедушку, поэтому всегда с удовольствием проводила у них время, даже не капризничая.

Когда со сборами было покончено, они вышли на улицу. Морозный февральский воздух покусывал щёки, пока они шли к машине Юли. За руль она уже давненько не садилась, но просить кого-то из охраны Вити их отвезти сегодня не хотелось, поскольку, после Пчёлкиных-старших, у неё были ещё кое-какие планы.

— А кто это к нам приехал? — пропуская в квартиру невестку с внучкой, умилительно поинтересовалась Алла Александровна. — Проходите, дорогие мои.

— Ба-ба, — пролепетала Аришка, пока Юля снимала с неё шапочку и пуховик.

— Здравствуйте, Алла Александровна, — поприветствовала девушка, целуя свекровь в щёку. — А Павел Викторович где?

— Ушёл в гараж, опять с товарищами в своей колымаге до вечера ковыряться будет, — женщина неодобрительно покачала головой. — Сколько лет уже говорю ему, чтобы продал её, а он рогом упёрся: не продам — и всё тут.

Пчёлкина с улыбкой слушала рассказ женщины, мысленно сравнивая ту с Валентиной Степановной. Они были чем-то похожи между собой, обе одним только взглядом излучали материнское тепло и заботу.

После того, как Пчёлкина-старшая напоила её вкусным чаем с домашними пирожками с яблочной начинкой, да ещё и завернула несколько штук с собой, Юля, поцеловав доченьку на прощание, вышла вновь на улицу, в следующие мгновение усаживаясь в салон машины.

Дальнейшим пунктом назначения был офис Пчёлкина.

***

Юля была в офисе бригадиров лишь единожды, года три назад, когда Витя в свой выходной завозил сюда какие-то документы. Тогдашний «Курс-Инвест» запомнился ей строгими охранниками на входе, зелёными портьерами в тон ковровым дорожкам, трелью телефонных звонков и кипой бумаг, которые заполняли все столы в помещении.

Хлопнув дверцей чёрного «Мерса», Пчёлкина направилась ко входу, встречаясь взглядом с громилой-охранником, стоявшим около массивных деревянных дверей. Мужчина всеми силами пытался остановить хрупкую девушку, уже в сотый раз повторяя, что без пропуска он не может её впустить, да и вообще — ей встреча на сегодня не назначена, поскольку в специальном блокноте нет её имени.

— Михаил, — вчитавшись в имя на бейдже, проговорила она. — Я вам ещё раз повторяю: мне не нужно назначать никаких встреч, у меня тут муж работает — Пчёлкин Виктор Павлович. Или вам, может, паспорт показать?

— Без пропуска или предварительно назначенной встречи пропустить не могу, — охранник излучал абсолютное спокойствие, смотря куда-то поверх её головы, в то время как девушка начинала медленно закипать внутри.

Пчёлкина, видя, что пропускать её не собираются, хотела уже брать здание почти что штурмом, но её дальнейшие действия опередила отворившаяся со скрипом дверь за спиной охранника.

— Мих, ты чё голосишь? — послышался голос вышедшего Шмидта. Последний раз этого здоровяка она видела минувшей осенью, когда произошло покушение на Белова. — О, Юль, привет! — радостно поприветствовал он супругу начальника. — А ты чего внутрь не заходишь?

— Привет, — поздоровалась Юля. — Да вот, кое-кто не пропускает меня, поэтому и не захожу, — цокнула недовольно Пчёлкина. — Может, скажешь, Дим, вашей охране, чтобы пропустили меня, наконец? Или мне своего мужа сюда на крыльцо вызывать?

— Проходи, конечно, — он пропустил её в здание, предварительно открыв дверь. — Он тут недавно, ещё не всех знает.

— Спасибо, — благодарно улыбнулась Юля, переступая порог. — Если бы не ты, стояла бы неизвестно сколько.

— Мих, ты чё, припух совсем уже? Это же жена Пчёлкина, он, если узнает, что ты не захотел её впускать, нахер сотрёт тут всех в порошок, — проговорил Дмитрий, когда девушка скрылась на лестнице по пути на второй этаж.

— А я-то чё? Всех жён запоминать, что ли, должен? — возмутился мужчина.

— Надо будет — запомнишь, — и, подкурив сигарету, прибавил, — баран.

Юля ступала подошвой ботинок по ступенькам, устланными дорогими ковровыми дорожками. В целом, с момента её последнего визита, ничего не поменялось: работники всё так же сновали туда-сюда с кипами бумажек, а стационарные телефоны разрывались от постоянной надоедливой трели. В приёмной девушка заметила Филатова, который, углубившись с головой в каскадёрство, приезжал сюда лишь только когда Белый объявлял «общий сбор». Мужчина переговаривался о чём-то с Людой, которую не было заметно издалека за кипой бумаг — виднелся лишь её высокий, залитый, кажется, тонной лака, пучок.

— О, привет, — Валера поцеловал сестру в щёку, обнимая одной рукой за плечи. — Какими судьбами?

— Привет-привет, — улыбнулась в ответ Пчёлкина, кивая секретарше. — Да вот, приехала к своей пчёлке-труженице.

— Твоя пчёлка из документов не вылезает у себя в кабинете, — усмехнулся Фил. — Пыхтит с самого утра.

— Ну, пойду, проверю тогда, как он там пыхтит.

— Может быть, кофе, Юлия Сергеевна? — подала голос Людмила, привставая со своего места.

— Нет, спасибо, — отказалась девушка, уже подойдя к нужной двери.

— И давай без отчества, хорошо? А то мне как-то некомфортно, вроде, ровесницы же с тобой.

— Хорошо, — смущённо улыбнулась блондинка, присаживаясь обратно.

Юля негромко постучала и, не дожидаясь ответа, приоткрыла дверь. Витя сидел в своём кресле, удобно откинувшись на спинку. В одной руке тлела очередная сигарета, а другая прижимала телефон к уху; на столе стояла початая бутылка коньяка. Мужчина, как и всегда, пил прямо из горла.

— Сав, я тебе повторяю, что завтра никак, у меня планы на вечер, да, — говорил он раздражённо, будто общался с человеком, который его вовсе не понимал. В следующее мгновение Пчёла, заметив фигуру возле двери, перевёл взгляд, с удивлением глядя на супругу, которую уж точно не ожидал увидеть. — Ладно, потом решим, — мужчина потушил окурок в пепельнице. — У меня дел по горло, потом созвонимся. Всё, бывай!

— И какие же это у тебя планы на завтрашний вечер? — спросила девушка, прикрывая за собой дверь и проходя вглубь кабинета.

— Хотел домой прийти пораньше, провести время с семьёй.

Враньё. Завтра вечером он должен был ехать к Ковалёвой и остаться у неё на всю ночь. На любые вопросы со стороны Юли, почему он не ночевал дома, соврал бы, что всю ночь напролёт просидел в офисе за бумагами.

— М-м-м, — она присела на краешек его стола, отодвинув подальше кожаную папку. — Прямо как примерный семьянин.

— А я разве не такой? — с ухмылкой поинтересовался Витя, осматривая её хищным взглядом с ног до головы.

Из-под распахнутого пальто виднелось бархатное коротенькое платье-пиджак с V-образным вырезом, застёгнутое на массивные четыре пуговицы. Ткань чуть приподнялась, являя взору стройные ноги в капроновых колготках.

— Не холодно? — кивая на столь короткий наряд, он заглянул в изумрудные глаза, устраивая ладонь на её коленке. Пчёлкин думал, что она тут же отстранится, скинет его руку, но нет, Юля лишь улыбнулась, чуть наклоняясь к нему.

— В самый раз, я ведь на машине, — от его цепкого взгляда не укрылась кромка кружевного бюстгальтера, когда она придвинулась ближе.

— А ты чего приехала, кстати? Случилось что? — спросил Витя, сглотнув скопившуюся слюну.

— Поговорить.

— Что-то, видимо, настолько серьёзное случилось, что ты не смогла потерпеть до вечера, да?

— Можно и так сказать, — Юля чувствовала мурашки на коже от его нежных прикосновений. — Ты сказал, что хотел завтра вернуться домой пораньше. Может, воплотишь эту идею в реальность сегодня?

— С чего вдруг такое предложение?

— Хотела, чтобы этот вечер мы провели только вдвоём, — она поднесла руку к его волосам, поправляя жёсткие, из-за обильного количества специального геля, пряди около висков. — Я уже оставила Аришу у твоих родителей.

У Пчёлы перехватило дыхание от этих слов. Когда они в последний раз оставались наедине? Чертовски давно — он уже и не помнит, когда именно.

— А что за повод? — он поднялся со своего места и, оказавшись рядом с Юлей, притянул её к себе вплотную, заставляя встать со стола. Их носы соприкасались, а горячее дыхание обоих опаляло щёки.

— Без повода, просто так, — девушка устроила руки на его широких плечах, оставляя невесомый поцелуй на краешке мужских губ. Пчёлкину в этот момент показалось, что сердце, от переполняющих его эмоций, сейчас рассыплется, превращаясь в измельчённую крошку.

— Можем прямо сейчас поехать, — он провёл кончиком носа по её шее, вдыхая знакомый цитрусовый аромат.

— Ну, уж нет, — она увернулась от его поцелуя, хихикая. — Я пока что ещё не всё подготовила. К тому же, ты сам сказал, что у тебя дел много. Так что придётся тебе дождаться вечера.

— Ради тебя отменю всё к чёртовой матери, — прошептал он, всё же накрывая её губы своими в поцелуе.

Его бросило в жар. Хотелось включить кондиционер, висевший на стене, на всю мощность, чтобы тот обдувал холодным воздухом, остужая его пыл. Широкие ладони переместились под распахнутое пальто, обнимая за талию, прижимая к себе вплотную. Внезапно дверь распахнулась — Юля сразу же отпрянула от мужа, но из объятий тот её все равно не выпустил.

— Виктор Павлович... — в кабинет вошла Ковалёва. Заметив Пчёлкину, она резко замолчала. Она сегодня впервые её видела и пока что даже не догадывалась о том, кто именно сейчас перед ней. — Ой, извините.

— Чего хотела?

— Я... — брюнетка запнулась. — Я документы принесла на подпись. Александр Николаевич просил передать, что это очень срочно.

— Давай сюда, — он недовольно цокнул языком, убирая руки с тела жены. Поставив размашистую подпись на бумагах, передал их обратно.

За эти доли секунды, Рита успела, кажется, осмотреть Юлю с ног до головы.

Кто вообще эта девушка? Сестра? А разве сестру так обнимают и целуют? Ещё одна любовница? А, может, вообще — жена? Хотя нет, последнее точно невозможно, у него ведь даже кольца нет на пальце. Или есть?

Несмотря на снежную погоду, на улице всё равно светило солнце. И именно оно, отбросив блик, заставило обратить внимание на золотой ободок, опоясывающий его безымянный палец правой руки. Раньше его там не было, она была в этом уверена.

— Это всё? — раздражённо спросил Витя, видя, что брюнетка не собирается уходить.

— Да... — бормотала она, заламывая пальцы. Вся её природная уверенность куда-то мгновенно испарилась. — Это всё.

Пчёлкина, закатив глаза, отвернулась к окну, с мнимым интересом рассматривая пейзаж за окном. И почему, когда выдалась минутка, чтобы побыть вместе, им обязательно должен кто-то помешать?

— Ну так, может, выйдешь, наконец, отсюда? — выпалил он, с каждой секундой всё больше закипая от гнева.

Маргарита, захлопав глазами, будто кукла, спиной стала отходить обратно, выходя за пределы кабинета начальника. Ранее мужчина никогда не разговаривал с ней в таком тоне, наорать и нагрубить мог кому угодно, но только не ей.

Витя перевёл взгляд на Юлю, подмечая, что она раздражена не меньше него, и, подойдя к ней со спины, вновь заключил в свои объятия. Пчёла мысленно отметил взгляд Юли, которым она одарила Ковалёву, когда та вошла сюда, помешав им. Тот был пронзительным, холодным, пробирающим буквально до костей. Витя только сейчас понял, насколько его жена изменилась. Закалилась. Повзрослела. Да, она, определённо, уже не была той семнадцатилетней девчонкой, днями напролёт готовившейся ко вступительным экзаменам и смущающейся от каждого его прикосновения. Годы жизни с бандитом выработали в ней тот самый ледяной взгляд, которым она смотрела на Риту. 

— Это кто? Я думала, что Люда — единственная девушка, работающая тут, — поинтересовалась Пчёлкина, хотя догадывалась, кто именно был перед ней. Валера ведь обмолвился недавно, что у Люды появилась помощница.

— Людкина помощница, — подтвердил Витя, целуя девушку за ушком.

— Ну, так что? Приедешь сегодня пораньше? — она, оставаясь в кольце его рук, повернулась к нему лицом, игриво проведя ноготком по толстой золотой цепи на его шее.

— Приеду, конечно, — мужчина поцеловал её в кончик носа.

Ковалёва же в это время стояла в приёмной, недоумённо глядя на дверь из тёмного дуба, ведущую в кабинет Пчёлы. У неё, конечно, бывали ситуации, и не раз, когда она встречалась с пассиями своих любовников. Но сегодня её словно окатили литром холодной воды, когда она увидела Витю, обнимающего шатенку.

— Рит, ты чего? Всё нормально? — обеспокоенно поинтересовалась Люда, глядя на замешкавшуюся Ковалёву.

— А кто это у Виктора Павловича в кабинете? — продолжая сверлить взглядом дверь, из-за которой доносилось хихиканье Юли, спросила в ответ.

— А, это? — блондинка улыбнулась. — Так это жена его — Юлия Сергеевна. Сестра, кстати, Валерия Константиновича.

— Жена? — удивилась Рита, приподнимая брови. — У него есть жена?

— Ну да, есть. У них свадьба ещё в девяносто втором была. А недавно вот, доченьке их, Аришке, годик исполнился, такая девчушка хорошая...

Люда продолжала что-то рассказывать, но Ковалёва её не слушала — всё вокруг превратилось в белый шум.

У него есть жена и дочь. Он врал ей всё это время — каждый раз, когда был с ней, просто предварительно снимал кольцо.

Он врал. А она этого не любила.

***

Витя переступил порог квартиры, снял обувь и, повесив пальто на крючок, прошёл внутрь. Сегодня он закончил рабочий день аж на три часа раньше обычного, буквально вылетев из кабинета. Пчёла не мог думать о предстоящих сделках и встречах, в голове была лишь Юля. Она, всего одним своим неожиданным визитом, сумела разжечь в нём огонь, языки которого облизывали все внутренние органы, превращая те в угольки.

— Я дома! — оповестил мужчина, проходя на кухню. Основной свет был выключен, повсюду горели свечи. Стол был накрыт на двоих: его любимая запечённая рыба, фрукты, шампанское.

— Привет, — услышав голос позади себя, он обернулся и в ту же секунду, кажется, впал в шок. Перед ним стояла Юля: в красивом чёрном платье, доходившем до середины бедра и облегающем её фигуру. Рукава, сделанные из полупрозрачной сетки, доставали до локтей.

— Ты, как я гляжу, подготовилась, — констатировал он глухим голосом, почувствовав узел, завязавшийся внизу живота. Юля только улыбнулась.

— Подумала, что тебе будет приятно, если твоя жена тебя встретит с работы во всей красе.

— Мне очень приятно, — честно сказал Пчёлкин, и в его голосе не было ни капли фальши.

Глядя на неё, он начинал понимать, как сильно скучал всё это время по такой Юле. Доброй, улыбчивой, ласковой — и сейчас, когда она, казалось, снова вернулась, в его жизнь будто возвратилось то солнце, осветив его своим теплом.

— И всё же? Что за повод? — повторил свой сегодняшний вопрос Витя, когда они сели за стол, разливая шампанское по бокалам.

— Я же говорю, без повода, просто так.

— Лукавишь, я же вижу, — они чокнулись друг с другом, отпивая шипящий напиток. — Признавайся.

— Вить, — отложив столовые приборы и глубоко вздохнув, начала девушка. — Я хотела поговорить с тобой по поводу работы.

— Начинается, — Пчёла откинулся на спинку стула. — Юль, мы, вроде как, это уже обсуждали.

— Обсуждали, да, — кивнула она. — Но ты обещал, что, когда Арине исполнится год, мы возобновим этот разговор. Я хочу вернуться на работу.

— Чем тебя не устраивает сидеть дома? — встав со своего места, он подошёл к окну, впуская в помещение прохладный февральский воздух и подкуривая сигарету.

— Вить, я устала от четырёх стен, пойми. Каждый день такой же, как и предыдущий. Я больше так не могу.

— Ладно, допустим, ты выйдешь на работу, — он кивнул своим мыслям. — Арина с кем будет? Детский сад отпадает сразу.

«Это небезопасно» — сказал он мысленно. Конкурентам ничего не стоит разузнать, где днём, пока родители на работе, находится дочь одного из криминальных авторитетов Москвы.

— Можно взять няню, — сразу же ответила она. — Ну, на крайний случай, твои родители ведь всегда рядом.

— А ты уже, как я погляжу, всё продумала, — усмехнулся Пчёла, потушив сигарету.

— Вить, ну прошу тебя, услышь меня, — Юля подошла к нему и, обняв, заглянула в голубые глаза. — Мне очень это нужно.

Пчёлкин был максимально против этого. Не принято в их деловых кругах, чтобы жёны работали. Они зачастую сидели дома, посещая салоны красоты и рестораны с подругами, а если и хотели чем-то заниматься, то вступали в ряды меценатов. А Юле, вдруг, работу подавай.

— Я подумаю, — с напускной серьёзностью проговорил Витя, хотя на губах так и норовила проскользнуть улыбка. Разве мог он отказать её изумрудным глазам, в которые так давно и бесповоротно влюбился?

— Подумай-подумай, — Юля потёрлась кончиком носа о его подбородок.

— Я так по тебе соскучился, — прошептал он в поцелуй, опуская руки на округлые бёдра.

— Я тоже, — тихонько заскулила она, когда поцелуи обрушились на шею.

Этих двух слов для него было достаточно. Пчёлкин, подхватив её под бедра так, чтобы она опоясала ногами его талию, направился в сторону спальни. Он как-то задумывался: что будет, если Юля его разлюбит? Скажет, что больше не хочет быть с ним, соберёт вещи, заберёт Арину и просто исчезнет из его жизни навсегда? Тогда он не выживет, это уж точно. Разобьётся с высоты птичьего полета о скалы так же, как с ними сталкиваются волны синего моря.

Платье осталось где-то на полу в коридоре, когда он уложил её на мягкие простыни их просторной кровати в спальне. Руки скользили по бархатной коже, ладони сжимали грудь сквозь ткань красного бюстгальтера.

— Ты прекрасна, — прошептал он ей на ухо, опускаясь губами по телу всё ниже.

Женская спина прогнулась дугой, когда он, стянув по бёдрам хлопковый материал трусиков, прикоснулся языком к возбуждённому клитору, тут же входя в неё двумя пальцами и собирая влагу, которой было слишком много. Они оба изголодались друг по другу, и сейчас без остатка тонули в ласках. Юля не отрицала, что тоже слишком сильно по нему соскучилась. Сейчас его было мало. Хотелось прижать его к себе так близко, как только можно — лишь бы не расставаться с ним, лишь бы он был рядом.

— Витя... — простонала она, зарываясь пальцами в пшеничные волосы.

— Что? Что такое, маленькая? — он, оторвавшись, вновь припал к губам.

— Я хочу тебя, пожалуйста...

— Хочешь, чтобы я вошёл в тебя? — прошептал он на ухо, заведя руки ей за спину, после чего расстегнул бюст, откидывая его куда-то на пол.

— Да... хочу... — дрожащие пальцы принялись стягивать рубашку с мужских плеч.

Полностью избавившись от одежды, Пчёла потянулся к ящику тумбочки, доставая оттуда запечатанный квадратик. Разорвав упаковку зубами, он уже хотел распределить презерватив по члену, но Юля перехватила инициативу, сделав это сама, при этом глядя ему прямо в глаза. Жена так долго не прикасалась к нему, что, казалось, он кончит сейчас прямо от одного этого прикосновения.

— М-м-м... — промычала она, когда он вошёл в неё сразу на всю длину.

Толчки тут же стали быстрыми — он не мог сдерживаться, да и Юля не хотела, чтобы Витя был сегодня нежным. Его зубы сжали розовый набухший сосок, чуть оттягивая; он ведь знал, насколько ей это нравится. Такой его жест лишь усилил возбуждение — стенки влагалища буквально стали гореть от быстрых движений Пчёлкина и наступающего оргазма.

Он наслаждался ей. Упивался. Для него она была слаще любого нектара. Слаще любой, даже самой спелой, клубники. Кожа её была как сливки, с которой и едят эту клубнику.

Пускай он и спал с Ритой, для него Юля всё равно оставалась желаннее всех. В моменты яркого оргазма с Ковалёвой, он мог думать лишь о той, которая сейчас сладко стонала под ним от удовольствия.

Матрас скрипел от толчков тел друг от друга, а громкие стоны отскакивали от стен, растворяясь в недрах просторной спальни. Они кончили одновременно, со стоном наслаждения, который растворился в очередном страстном поцелуе. Витя перекатился на свою подушку, восстанавливая сбившееся напрочь дыхание. Пульс, казалось, пересёк отметку в триста ударов за минуту. Рука потянулась к пачке сигарет, которая всегда покоилась на прикроватной тумбе с его стороны. Едкий дым окутал спальню.

— Ну, так что? Ты подумал? — лукаво поинтересовалась Юля, накрывая их тела одеялом.

— Хах, хитрюга какая, — засмеялся Витя, стряхивая пепел. — Специально всё это затеяла, да?

— Ну, кто знает? — протянула она, переворачиваясь на живот и подпирая рукой подбородок.

— Умеешь ты уговаривать, Юлька, — потушив сигарету, он резко принялся щекотать её, наваливаясь на прикрытую одеялом спину и срывая с женских губ громкий смех. — Твоя взяла!