Вспомнить всё | 1

– Кто все эти стены... – бубнит сквозь сон Павел, с недовольным стоном выпрямляясь на диване. Шея ломила, ни туда ни сюда повернуть: поза для сна сломанной креветкой была не самым удачным вариантом.

В момент, когда его бухого укладывал спать лучший друг не совсем заботило как засыпать. Пустить в разум Морфея казалось самым лучшим завершением вечера. Там, двигаясь во тьму, сохраняя тишину, легче собрать остатки себя.

Пустыня в горле не позволяла толком сглотнуть, жажда смешивалась с тошнотой. Василевски знатно перебрал на вечеринке, головокружение подтверждало злостную мысль.

– Больше не буду так пить, честно... – сказал он больше для себя, шаря руками по поверхности дивана в поисках очков. С минус пятью на обоих глазах идти куда-то звучало сомнительно.

Клаус недовольно сдвигает брови, натягивая на плечи плед. Где-то под ним выглядывала по нос Вика, прильнувшая к нему котом в попытках согреться. Друга ядерный удар не поднимет, разбудить его Паша не боялся, а вот подруга вполне могла очнуться: приходится быть аккуратнее.

Нащупав очки, торопливо надевает, часто смаргивая, чтобы похмельные мошки не мешали ориентироваться в пространстве.

Узнав родные стены дома, облегченно выдыхает, а затем и вовсе усмехнулся, взглянув на друзей. Те решили далеко не кататься, заснуть с ним за компанию.

...На кухонном столе, около микроволновки, показывающей тридцать три минуты четвёртого, стоял заботливо приготовленный пустой бокал, пакетики с жидким углём от похмелья. Паша сразу смекнул о маме, что незаметно не даёт ему откинуться.

Растворив уголь с небольшим процентом воды, преспокойно размешивает, собирая вчерашний вечер по кускам. Последнее воспоминание было как он отдаёт Клаусу бокал с напитком и на этом его будто вырубило. Что было после – черт его знает...

Тихий скрежет за стеной. Так коты точат когти о дерево. Паша, недопив волшебное снадобье бодрости, прислушивается. Совершенно не понимая, откуда идёт звук, уловил его опять, более настойчивый. Уже представлялось, дерево жадно грызли. Крысы? Открыл шкаф под раковиной, в темноте всё равно ничего не разглядеть. Пришлось вернуться в гостиную за телефоном Клауса – свой найти так и не смог – свеча по углам кухни, заглядывая в каждый ящик.

Скрежетание не прекращалось. Застыв у стены рядом с холодильником понял – звук раздавался вне дома.

В лунном свете из окна мелькнула тень, а с ней исчез назойливый звук. Тюль отбрасывала узоры на пол и кухонный гарнитур, освещая обеденный стол, проход в коридор.

Выходить на улицу опасно в такие моменты, мало ли, какая хераборина ошивается в такое время суток. А если не проверит, не уснет же. Павел метался от окна к проходу: идти или не идти? Вопрос сложный, тем более, что сидящий в нем скептик категорически отрицал наличие какой-либо сверхъестественной твари, но глаза то повидали многое... Не всегда опровергнутое теряет веру. Он по-прежнему своего мнения, просто даёт место иному.

Накинув на себя серую ветровку, Паша осторожно шагнул за порог дома, осматриваясь. Подавать какие-либо звуки не собирался, просто тихонько поглядит по сторонам, посмотрит, если подобное не повторится, зайдет в дом и со спокойной душой уснет. Вдруг действительно крысы с улицы решили дыру в доме сделать, такое с ними не раз происходило. В Краедене они не редкая проблема.

«И самая безобидная» – подытожил мысленно он.

Черное небо тонет в свете молочной круглой луны, точно луч вселенского прожектора она освещает призрачный со слов туристов город. Уличные фонари работали с перебоями, тускло освещая мокрые дороги от частых дождей. Такое себе начало весны, но другого от Краедена ждать не стоит.

Осмелев, прошёлся даже вокруг дома, заглянул на задний двор, никого – слава богу! – не найдя.

– Надо попросить отца завтра подвал проверить.

Развернувшись к двери, в считанные секунды слышится движение, почти как шепот ветра, принёсшее жгучую боль в икре. Крик застрял где-то в горле вместе с дыханием. Падая на деревянный пол перед открытой входной дверью, с раны текла кровь, пачкая древесину и одежду. Глубокие раны от когтей, очень похожие на собачьи, но слишком огромные. В отупении из-за гуляющего до сих алкоголя в организме, поднимает глаза на дорогу.

Прочь по асфальту неслась огромная мохнатая фигура, массивными лапами скрежетав, испуская глухое рычание. Чёрный силуэт то пропадал, то появлялся в тенях ночи и свете фонарей, пока не свернул меж домов, окончательно скрываясь.

Паша не двигался с места, продолжая пялиться, где исчез ночной зверь. Ноющая боль давала о себе знать, как бы намекая, что сейчас важнее. Поднимаясь с трудом, ковыляет на кухню, судорожно ища аптечку и раскрывая один за другим дверцы шкафов и тумбочек. Своей вознёй он разбудил Клауса. Друг, не открывая глаз, появился на кухне призраком, щурясь и пытаясь понять, что делает Василевски.

– Ну ты и крыса, сыр в другом месте.

Слишком много странных упоминаний о них, навязчивые мысли страшная вещь.

– Помоги найти аптечку, – отвечает Паша дрожащим голосом. Вокруг всё казалось таким медленным, густым, сам он резко задался вопросами: «а я ли это?», «моё тело полоснула какая-то тварь?». Клаус без слов подходит к нему и открывает второй ящик сверху после посуды, где его мама хранит бакалею. – С-спасибо...

– И не забудь покормить мышей, нынче обои дорогие, нам из чего суп варить... – смачно зевнув, Клаус поплёлся видеть сон дальше. Паша застыл с аптечкой в руках, не зная ругаться ему от боли в икре или смеяться с ночного бреда Клауса. Недолго думая, он оказал себе первую помощь, сменил порванные штаны и прочно закрыл все окна и входную дверь. Скептик в нем был растерян и сбит с толку. Всё произошло слишком быстро, не успел толком испугаться. Это нормально?

Сердце укусил осознания капкан, будя только задремавшего Павла. Непонятное существо вонзило когти, оставило бактерии, а может, яд и он медленно начнёт умирать? Или того хуже, станет каким-то мутантом? Разложится, потеряет человеческий облик? Сжав в руках плед, мысли сводились к ране, усиливая болевой эффект. Чем дольше думаешь о болячке, тем сильнее она пульсирует.

***

– Всем выжившим утро... Ой, блин, такая фигня приснилась. – я выпрямил спину и почувствовал как она захрустела. Но ощущение приятное. Не настолько дедок, как скрипит скелет! Сейчас бы минералочки с лимоном и утро будет уже добрым. Пора завязывать так бухать.

– Что же? – Вика потирала глаза, убирая с лица спутанные волосы. Всю ночь ворочалась волчком, неугомонная шалупонь.

– Мне приснилось, ты копаешься на кухне и ищешь аптечку, – обернулся к другу, поведя левой рукой. Она неприятно покалывает, плохо двигается, отлежал. Или правильнее сказать мне отлежали её, уснула на неё и всё. А я будить буду такую прелесть? – Как наяву. И что мы сражались с мышиным королем за кусок алюминия.

– Это и была реальность, кроме алюминия. Я действительно искал аптечку.

– А вот кому-то хватит пить всякую дрянь. – сделала Вика замечание, видимо, из-за содержания сна. Что значит хватит?! Ишь какая, важная нашлась. И почему все девушки, с которыми начинаешь встречаться, сразу порядки наводят. Пока дружили, Вика редко подобным тыкала.

– А зачем она тебе? Что случилось?

Паша задрал ногу и мы увидели чуть выше лодыжки испачканный в засохшей крови бинт.

– Это где ты так?! – я только расслабился, что можно хоть чуток не беспокоиться за свою жизнь, а тут опять насрали в душу.

– Вышел на улицу, чёрт! Я просто вышел на улицу!

– Ну и угораздило же тебя... Как ты будешь завтра играть? У нас игра против другой школы!

– Вот дерьмо... Я, наверное, не смогу. Буду на скамейке думать о смысле жизни и созерцать твои потуги физические.

– Ты шизопель'дорастический софист, – засуетившись, ищу в пледе телефон. Куда он, падла, запропастился? – Один против этих орков тупорылых не вывезу! Сейчас в больницу рванём. Укол там от бешенства сделают тебе... И вообще, какого черта ты нас не разбудил?!

– Не хочу пугать маму, она и так на нервах, а тут я со своим: мам, привет! Мне собака ногу разодрала, зашей пожалуйста!

– Я тебе задницу еловыми шишками раздеру за подобное отношение к себе. Поднял седалище, едем немедленно.

Без нас в больнице возобновилась суматоха, напоминая времена распространения злосчастного вируса, тёмных игр Эдварда и раскрытия компании БИИ. Снова куча людей с множеством ранений, болезней. Врачи метались с сверхскоростью. Чуйка внутри тревожно пыталась что-то сказать, складывая паззлы происходящего.

Кто натворил очередную жесть, выяснять которую безо всяких сомнений придётся нам?

Телефон завибрировал в кармане, ловя смс от кого-то. Потом посмотрю.

– Ребят, что вы тут дел... – заметив сына, глаза теть Оливии широко распахнулись. – Паша! Что случилось с тобой?!

– Мам, ничего серьезного. Просто напала собака, надо швы наложить.

Оливия держала сына за плечи, не сразу отвечая и переваривая сказанное.

– Мам? – Паша более пристально вглядывался в лицо той. Сегодня тетя Оливия слегка рассеянная, куча работы наверняка сбивают с толку.

– Да-да, прости. Пошли за мной. – она увела сына за собой, продолжая ему попутно что-то рассказывать, а я видел, что с каждым словом лицо Паши превращалось в одно сплошное негодование. Мы остались его ждать здесь, в приемной.

Достав из кармана телефон, открыл переписку с Диггером.

Он вышел из сети, интриган хренов.

– Кто пишет?

– Фрэнк просит приехать к нему, есть какое-то дело.

– Опять наткнулись на недружелюбную тварь?

Я усмехнулся, спрятав телефон в карман плаща.

– Поражаюсь твоей наивности. Любая тварь потенциальный враг человеку.

Мимо нас прошёлся мужчина преклонного возраста, лелея перебинтованную руку и приговаривая о грёбаных собаках. О да, понимаю дедуля, сам их ненавижу. Можно было бы уже привыкнуть к этому, в Краедене спокойно бывает только перед большой опасностью. Город сплошной рассадник странностей, хоть и первоначально выглядит самым умиротворенным, слегка депрессивным местом.

На телефон вновь пришла смс, теперь от шального алкоприёмника. Паша коротко написал, чтобы его не ждали, он останется помочь Оливии тут и намекнул о неучастии в игре. Я недовольно поворчал, да злиться на брата плохо в данном случае. Конечно, этот родной дебил отчасти виноват в своей травме, но что есть, то есть.

***

– Давай прогуляемся? – предлагаю прямо после выхода из больницы. Она сразу согласилась. – Тогда, пошли возьмем поесть? Я скоро умру от голода.

– Ты всегда так говоришь. – улыбнулась Вика.

– Я не виноват что еда выбрала меня.

Надоели эти вездесущие тучи. Вновь серая-синяя плотная дымка заслонила солнце. Его кольцевой силуэт виднеется едва, похоже, что кто-то докурил небо, оставляя неразвивающийся дым. Погода сохраняла прохладу, приятную, напоминающую о той яркой весне, какую всегда хотелось здесь видеть. На календаре будничный день и всё же людей на улицах мало, практически все они на своих автомобилях, чтобы не запачкаться, утонуть в разрастающихся лужах. Город то умирает в заморозках, то тонет при потеплении – его изрядно жизнь хочет изничтожить. Влажность в нашей регионе большая, порой думаешь, Краеден под синеватыми фильтрами в любое время года.

День совершенно обычный, но расслабиться не получается.

– Тебя что-то беспокоит? – идем по тротуару, крепко переплетя пальцы. Близился перекрёсток, светофор сменялся, останавливая одних и пропуская других водителей. Жизнь плавно текла дальше, не оставляя пережитое на месте, зато мы застревали в прошлом. Делали шаг назад против времени в памяти, не решаясь оставить Нину позади. Всё настолько чудилось неизменным, точно сейчас она напишет или позвонит, встретится нам за углом улиц и всё то было сплошным массовым бредом.

Так невыносима эта жизнь, где тебе приходится мириться и превращать людей в воспоминания.

– Немного, за Пашу переживаю.

– Со всеми бывает, успокойся, – Вика подбадривающее сжала мою ладонь. – Расслабься, сегодня отличная погода!

Она права, абсурдно это прозвучит где угодно за пределами Краедена. Простой серый, прохладный денёк без стихийных бедствий или нашествий монстров здесь благодать божья.

– Она будет куда лучше, когда я поем.

Смех прервал гудок автомобиля. Девочка выбежала на дорогу за своим котенком. Да он сейчас задавит ее!

Из прохожих кто-то вскрикнул, зазывая девчонку к себе, а водитель дал по тормозам, что дали по ушам визгом. Рискуя быть раздавленным следом, схватил мелкую за шкирку курточки, перетягивая на себя, ближе к началу пешеходного перехода. Машина вильнула мимо нас, ударив колесом мне по пятке, от чего я крутанулся по грязному асфальту мешком. Ух, мать твою, почти помер! Весь как свинья теперь.

Врезавшись в фонарный столб боком, горе-водитель наконец-то остановился. Люди на другой стороне дороги суетились и кричали вызывать скорую, думая, что нас задели. Так то да, но нога вроде цела, а мелкая вовсе отделалась испугом.

– Ты в порядке? – прокряхтев, приседаю к ней. В руках девчонки мяукал, дрожал холодцом кот, сама она тряслась не меньше, беззвучно плача. Ну почему спасённые дамы вечно ревут в моём присутствии, что за напасть!

Обняв бедолагу, прохожие окружили нас, расспрашивая громко и непонятно, потому что говорили все вместе. Сквозь болтовню орала сирена скорой. Взглянув на небо, оно в разы посветлело. А погода сегодня действительно отличная...

– Водитель мёртв! – крикнул мужчина из другой группы, что окружали поцелованный столбом автомобиль. – Где скорая?!

Карета первой помощи остановилась перед нами, команда врачей разделилась на двое, с носилками убегая к ныне трупу.

– Кажется, твой отец тут. – выдала Вика, всё это время сидевшая на корточках около нас. Прелесть.

– Что у вас тут произошло? – обыденный вопрос отца, приехавшего на место преступления или просто по вызову. Женщина вкратце докладывает ему ситуацию, он косо поглядывал на помятый автомобиль дальше по прямой.

– Как себя чувствуете? – испугала меня женщина-врач, потрогавшая за плечо, чтобы привлечь внимание.

– Жить буду, травм нет.

– Можете оставить ребенка на нас, мы о нём позаботимся.

Кивнув ей, девчонка к этому момента перестала реветь, согласная остаться со врачами. Вика помогает встать на свои родные, подойдя к отцу, диктующему в рацию команды.

– Вы как? – закончив, деловой тон сменился на заботливое отцовское волнение.

– Всё в порядке пап, пересрались слегка.

– Я не сразу поняла и увидела девочку, а ты так быстро среагировал. Сегодня у неё второй день рождения.

– Герой мой, – хлопнул одобрительно отец по плечу.

– Я собираюсь работать в будущем в органах, а ваша служба и опасна и трудна как ни крути.

– Верно-верно.

В рации раздался голос сотрудника, сообщающего об очередном нападении через три квартала отсюда. Мы втроем тяжко вздохнули.

– Весна обещает быть нелёгкой... – глухо гаркнул отец.

***

Дэнис запирает за нами иссохшую дверь обветшалого дома, напоследок мельком глянул по окнам, поправляя занавешенные шторы.

– Фрэнк у себя в палате, занят нашим. Хотите, ждите в гостиной или сразу идите к нему.

Один глаз охотника скрыт за повязкой. Он рассказывал, потерял его от когтей кицунэ, решившего давно обжить своё логово в Краедене. Прошло много лет, а ему иногда сложно ориентироваться в пространстве, пришлось уйти из основного состава стрелков, заняться базой-домом, оснастить всем необходим и сделать пригодным для жилья. Можно считать, обитать тут охотникам заслуга Дэниса.

Приняв к сведению, мужчина зашаркал в уборную, подошва тяжелых берцев громко постукивала. Свернув право по коридору, ради приличия стучим по железной двери, единственной такой тяжелой на весь дом. Ругательства, каких я не слышал раньше, с удовольствием запомнил по мере приближения голоса к нам.

– Я сказал, сука, не входить! – выпалил он с горячей злостью, распахнув дверь. – Ох, это всего лишь вы...

– Погляжу, денёк у всех через одно место, - криво улыбаюсь, взглядом указывая на дверь. – Пройти дашь?

– Не то слово, вторые сутки не сплю, - вздохнул он, отступая. На кушетке посреди комнаты сидит Роберт, немного сгорбившись с оголённым торсом. На плече зияет рваная рана, четыре глубокие полосы от когтей , две из которых успешно зашиты Диггером.

– Давно наше убежище превратилось в проходной двор? – намекнул он на Вику, с явным пренебрежением поглядывая.

– Тебя не спрашивали, – намекаю ответно закрыть ему рот. – Она со мной, вопросы?

Вопросов, естественно, не оказалось. Вот и славно.

– Давай док, выкладывай свои идеи Франкенштейна. – падаю на двуместный белый кожаный диван у стены напротив них, хлопая по нему ладошкой, зазывая Вику. Она по понятным причинам тихо, покорно присаживается. Неуютно с Робом находиться, он парень ровный, но такое дерьмо с девушками. Единственный его минус как в человеке. Про резус-фактор не интересовался.

Рядышком с диваном рабочий стол Диггера завален бумагами, какими-то документами, знакомыми книгами по мифологии. Им явно не помешает женская рука для поддержания гармонии, уж девчонки умеют поддержать чистоту где, как может показаться, всё совсем плохо.

– Вы по любому слышали о нападениях собак, – Диггер глянул на меня, жирно намекая об отце. Ясен красен узнаем, не от отца, так сами наткнёмся. Ну, Паше досталось. – Извините, что не даю вам плакать в трауре дальше, но необходимо взяться за работу. Тебе необходимо, Клаус.

– Что требуется? – конечно, Вику ни под каким предлогом не вовлекать, полезность окажет как-нибудь иначе. – Сомневаюсь в легенде о бешенных бродячих псах, кто хтонь на самом деле?

– Надеюсь, мы ошибаемся, – Роберт поморщился на последнем шве третьей ране, изредка поглядывая в нашу сторону. – Или придется дело иметь с семьей Джонс.

Такой тон с подтекстом кровожадным не сулил ничего оптимистичного.

– Кто они? – Викин вопрос вогнал в неловкость. Забыл рассказать.

– Потом, долгая история. Так, делать то что, товарищи по оружию?

– Ты с Робертом и парой ребят уходите в ночной патруль, вылавливать общительного гостя. Отсыпайтесь днём или в любое другое время. Знаю, у тебя школа, но и ты пойми, дело ответственное.

Опять присасываться с энергетикам, сердце и так работает, пропуская удары, того жди мотор откажет.

– Окей, док. Мне давно стало ясно – мирной жизни в Краедене не существует.