Глава 2
Неспешно раскрыв ресницы, Ангелина нежилась в шелковистой ткани. Сознание возвращалось обрывками, и вместе с ним — воспоминания. Громкая музыка. Танцы. Потом — тихий номер, ожидание... и мужчина. Его запах, его руки, его голос. Холод стены.
Она медленно села, осматривая комнату. Пространство было большим, стильным и бездушным. Минимализм в серых и чёрных тонах, дорогая мебель, панорамные окна.
— Ну, здравствуй, спящая красавица, — донёсся голос из глубины комнаты.
Лина вздрогнула и обернулась. Эмир стоял у барной стойки, прислонившись к ней. На нём была чёрная рубашка с закатанными до локтей рукавами и такие же тёмные брюки. Он смотрел на неё не то с интересом, не то с усталой досадой.
—Что я здесь делаю? Где я? — её голос прозвучал хрипло и тихо.
—У меня дома. Когда уходили, ты потеряла сознание. Поэтому вот, держи. — Он подошёл ближе и протянул стеклянный стакан с прозрачной жидкостью.
— Что это?
—Обезболивающее. Голова ведь болит?
Она молча взяла стакан, разглядывая его секунду, а затем одним движением выпила. Лекарство было горьким. Она поморщилась, и в этот миг воспоминания нахлынули с новой силой — не его агрессия, а предательство Юли. Глупая, слепая доверчивость.
Эмир присел в кресло напротив, положив ногу на ногу.
—Расскажи. Что ты вчера забыла в том клубе? Вроде маленькая ещё для таких мест.
—Откуда я знаю? Меня впервые в такое место затянули. Я просто не по таким клубам, — она отвела взгляд, пожимая плечами. — За движ в принципе, но не такой. Можно мой телефон?
— Можно. Жди.
Он исчез в одном из коридоров, а Ангелина выбралась из-под одеяла, опустив босые ноги на прохладный пол. Комната была просторной и дорогой: кухня-гостиная с барной стойкой, шкафы с книгами по бизнесу и психологии, абстрактные картины на стенах. Она чувствовала себя чужой в этом безупречном, холодном пространстве.
Эмир вернулся с телефоном. Она с тревогой взглянула на экран: 16:32. Десятки пропущенных вызовов.
—Кошмар… Меня убьют. Мама, папа… — её пальцы затряслись. Она набрала номер матери и поднялась, нервно расхаживая вдоль дивана. Эмир молча наблюдал.
Мать не отвечала.Ангелина сжала телефон в руке, когда зазвонил другой номер — «Отец». Её лицо побелело.
—Да, пап?
—Ангелина, какого хрена тебя до сих пор нет дома? — она инстинктивно прикрыла динамик ладонью.
Но было поздно. Голос отца, громкий, хриплый от злости, прозвучал в тишине комнаты настолько отчётливо, что его невозможно было не расслывать. Эмир, до этого расслабленно наблюдавший за ней, медленно выпрямился в кресле. Его лицо стало непроницаемым, брови слегка сдвинулись.
— Тебе мать сколько раз звонила?! Сложно было ответить?!
—Я не слышала, правда. Телефон был на беззвучном… — голос Ангелины дрогнул.
—Тебе телефон для чего покупали? Ты, блять, знаешь, сколько он стоит? Ходишь на гулянки, тратишь деньги, даже не представляя, как тяжело они достаются!
—Я в первый раз ушла с ночёвкой! И я тоже работаю, если ты не забыл!
Эмир не встал, но его поза стала жёстче. Он смотрел на Ангелину, сжавшуюся в комок у окна, и каждый крик из телефона будто отзывался тихим напряжением в его челюсти.
—Я ни твоих денег, ни результатов пробников не видел! Сама репетиторов просишь, а готовиться не можешь. Сколько в тебя вложили, а ты ничего не умеешь, скотина! Раз работаешь — сама их оплачивай! Чем занимаешься, по парням шляешься? ОТВЕЧАЙ!
В этот момент Ангелина не выдержала. Рыдания вырвались наружу, сдавив горло. Она не бросила телефон, а просто опустила руку, и голос отца, теперь уже неразборчивый от её собственных всхлипов, продолжал греметь из динамика где-то у её колена.
Эмир поднялся. Спокойно, без резких движений, он подошёл, наклонился и взял телефон из её ослабевшей руки. Он не стал ничего говорить в трубку. Его палец просто нажал на красную кнопку, и тишина, внезапная и оглушительная, обрушилась на комнату.
Ангелина даже не заметила этого. Она стояла, согнувшись, лицо в ладонях, её плечи тряслись от беззвучных, тяжёлых рыданий. Она не пыталась сдерживаться — казалось, в ней прорвало плотину, которую она копила очень долго. Это были не слёзы испуга, а слёзы полного, беспомощного отчаяния. Дома её ждал не уют и любовь, а новый виток криков, унижений и ледяного презрения.
Эмир положил телефон на стол и отступил на шаг. Он молчал, дав ей выплакаться. Прошло несколько долгих минут, прежде чем рыдания сменились прерывистыми всхлипами, а затем и они начали стихать, оставив после себя лишь тихую, истощённую икоту.
— Он всегда так? — спросил Эмир наконец. Его голос был ровным, без осуждения, просто констатация факта.
Ангелина, не поднимая головы, кивнула, уткнувшись лбом в колени.
—Почему? — он не уходил, стоял неподалёку, давая ей пространство, но не оставляя совсем одну.
—Не знаю… — её голос был хриплым и разбитым. — Ему просто не до меня всегда. Работа, дела… а когда доходит очередь до меня, выходит только злость. Что я не такая, что я всё делаю не так, что я… я вообще лишняя.
Она подняла заплаканное лицо. Глаза были опухшими, красными, но в них теперь не было паники — только усталая, горькая пустота.
—А сейчас… сейчас будет вообще капец. Я не ночевала дома. Не ответила на кучу звонков. Я даже представить не могу, что будет, когда я переступлю порог.
Эмир смотрел на неё, и в его обычно холодных глазах промелькнуло что-то сложное — не жалость, а скорее понимание. Понимание чужой, незнакомой ему, но от этого не менее реальной войны.
—Значит, не переступай, — произнёс он просто.
Она фыркнула,вытирая щёки.
—Легко сказать. У меня дедушка с бабушкой за городом, я могла бы к ним… но папа узнает, и они снова поссорятся из-за меня. Нельзя.
— Понятно, — он откинулся на спинку соседнего кресла. — Значит, идёшь на войну.
—Да, — прошептала она. — Иду на войну. С пустыми руками и в одном старом комбинезоне.
Она глубоко вздохнула, пытаясь собрать остатки сил.
—Прости за этот цирк. Где можно умыться?
— Пойдём, покажу. Одежда сушится. Если ещё влажная — погладишь, утюгом пользоваться умеешь?
—Умею, — вздохнула она, следуя за ним в ванную.
Он показал ей полотенца, оставил одно и вышел. Ангелина закрыла дверь и на несколько минут погрузилась в тишину, позволяя воде смыть следы паники. Когда она вернулась в гостиную — вымытая, с влажными волосами, в своём старом комбинезоне, — Эмир как раз заканчивал готовить. На столе стояли тарелка с яичницей и бутербродами и кружка.
—Это мне?
—Да. Приятного аппетита. Как поешь — посмотрим синяки.
—Спасибо.
Она села, стараясь не смотреть на него. Он же изучал её — уже не испуганную девочку, а собранную, хоть и уставшую девушку. Его прервал звонок.
—Слушаю, — он поднёс телефон к уху и отошёл к окну. — Евгений… Нет, меня не интересует, что они «обычные». Они не могли просто так пройти. Ищи, или я приеду, и вам всем будет невесело. — Он бросил телефон на диван и вернулся к столу с явно испорченным настроением.
—Доела?
—Ещё нет.
Он молча сел напротив, уткнувшись в свой телефон, но через минуту нарушил тишину:
—Где учишься, Ангелина?
—Не скажу. Это секрет, — она отодвинула пустую тарелку.
—Почему? — он поднял глаза, и в них мелькнул вызов.
—А почему вы спрашиваете? — парировала она.
Эмир встал, подошёл к шкафу и достал небольшую аптечку.
—Покажи, где ударилась.
—Не сильно. Просто синяк на руке и немного на боку, — она неохотно подняла рукав, показав тёмное пятно на предплечье.
—И на рёбрах?
—Да… но там нормально.
—Всё равно. Мазь снимет отёк. — Он достал тюбик. — Сама намажешь или помочь?
— Сама, — быстро сказала она, забирая тюбик. — Спасибо.
Он кивнул,убирая аптечку, и снова посмотрел на неё оценивающе.
—Так, а мы в каком районе?
—В центре. Ты домой собираешься?
—Да. Мне нужно за город, в частный сектор. На Первомайскую, рядом с церковью.
—Знаю. Дорога займёт около полутора часов. Без учёта пробок.
Она кивнула,представляя эту долгую дорогу.
—Я тебя отвезу. Если хочешь.
Лина замерла,оценивая его предложение. Риск или шанс на нормальное завершение этого кошмара?
—Хорошо. Давай.
—Как соберёшься, так и поедем, — он убрал аптечку и посмотрел на неё серьёзно. — Юля тебе не писала?
—Нет.
—Жаль. Была бы зацепка. Ну что, готова?
Она кивнула,взяла свою сумочку и телефон. Осталось сделать последний шаг — выйти из этой красивой, безопасной клетки обратно в реальный мир, который теперь казался ещё более враждебным.