Падая в глубокое синее небо

Очнувшись и приоткрыв тяжёлые веки, Лю Синь увидел, что перевёрнутая комната странным образом покачивается из стороны в сторону.

– Проснулся? – тихо спросил кто-то сбоку. Волос коснулась худая рука, погладив, словно в утешительном жесте, и почти сразу же отстранилась.

– Где я?.. – пытаясь сфокусировать взгляд, простонал Лю Синь.

Лязг металла был ему ответом.

Чуть повернув голову на звук, Лю Синь увидел перевёрнутого человека, который держал в руке мясницкий нож. Осознав, что подвешен за ноги под потолком, со связанными руками за спиной, будучи одетым только в нижние одежды, Лю Синь распахнул глаза и принялся вырываться изо всех сил.

Мужчина в ответ на его трепыхания только отстранённо посмотрел на него и продолжил перекладывать ножи на столе. Он вёл себя так, словно впервые оказался в этом месте и не знал, где что лежит.

Опустившись на стул, безумец глухо произнёс:

– Ты не должен был проснуться, тогда и больно бы не было. – Склонив голову, он замолчал, уставившись в пол.

Лю Синь проследил за его взглядом и тут же вздрогнул.

Весь пол был в засохших пятнах крови. Кому она принадлежала – несложно было догадаться.

– По крайней мере, так они мне говорили... – продолжил мужчина.

– Не... не надо, прошу... – взмолился Лю Синь, чувствуя удушливый страх, подкативший к горлу.

В воздухе пахло железом.

– По жребию следующим должен был быть я... – Мужчина поднял на него тусклые глаза. – Но кто тогда позаботится о моей Жулань?

– Прошу вас... я могу взять вас с собой, – пытался убедить Лю Синь, не прекращая попыток вырваться и раскачиваясь из стороны в сторону.

Везде – на стенах и на полу были пятна крови. Не вынося вида этой картины, Лю Синь зажмурился, судорожно выдыхая:

– Пожалуйста...

Мужчина встал со стула и подошёл ближе.

– Никто не покидает эти земли. Здесь наш дом. И твой теперь тоже... – костлявая рука осторожно дотронулась волос пленника. Столь мягкий жест никак не вязался с намерениями и словами мужчины. И от этого жуткое чувство только усиливалось. Лю Синь ощущал себя ягнёнком, которого мясник успокаивает перед забоем, проводя напоследок по мягкой шёрстке.

– Помогите! Кто-нибудь, прошу! – распахнув наполненные страхом глаза, Лю Синь кричал во всю мощь лёгких, глотая слёзы и глядя на своего палача, в руке которого был зажат большой острый нож.

– Каждый из нас после смерти отправится в Диюй¹ на поклон к царю Яме², и будет ожидать десяти судилищ, отплачивая за свои грехи в надежде на перерождение... – тихо произнёс безумец, вновь посмотрев на пленника. Словно не замечая его трепыханий, он продолжил: – Мой сын всё ещё где-то там. Если встретишь его, передай, что отцу жаль... Отцу так жаль... – По лицу мужчины потекли слёзы. – Мой бедный Ши-эр, папе так жаль...

Лю Синь замер, дрожащими побледневшими губами коротко хватая воздух и во все глаза глядя на плачущего мужчину, боясь спровоцировать его своими движениями. Видя, что тот остановил руку с занесённым ножом и пребывает где-то далеко в своих мыслях, он сглотнул, считая удары сердца, что отчаянно билось в груди.

Прошло некоторое время, а мужчина так и продолжал неподвижно стоять, что-то тихо шепча. Мутная дымка, что клубами воспоминаний застилала ему глаза, сделала пленника перед ним словно невидимым. Висящий на волосок от смерти Лю Синь бросил взгляд на дверь, но не услышал тяжёлых шагов, и вновь посмотрел на мужчину:

– Господин, – тихо позвал он, решив не дожидаться, пока безумец выйдет из транса и придёт к однозначному решению, окончательно лишившись рассудка, – расскажите, что здесь случилось. Я же должен знать, что передать вашему сыну, когда встречу его.

Мужчина медленно поднял голову. Чуть помешкав, он кивнул и вновь опустился на стул.

Невидящим взором он упёрся в стену и разомкнул пересохшие бледные губы.

Двенадцать лет назад, когда полчище демонов вырвалось из Призрачного царства, города не были готовы к такому вторжению. Город Хуфэй отбивал атаки и держал оборону два дня. Благодаря большому количеству оружия и мастерам меча, жителям удавалось отбрасывать первые нападения беснующихся тварей общими силами, но по итогу всё было тщетно. Демоны сражались без устали, и истощившимся людям, в конце концов, пришлось отступить, прячась в подвалах под защитой немногочисленных выживших мастеров. Немногим удалось пережить ту кровавую бойню. Осознав потери и разрушения, люди вознамерились просить князя о помощи, но так и не смогли покинуть эти земли. Любой, кто выходил за черту города, сгорал в считаные секунды. Без доступа к большим полям и фруктовым угодьям город накрыла волна голода, сметающая всё на своём пути. Первым пошёл под нож крупный скот, который без возможности выходить на пастбища начал медленно погибать. Следом пошёл скот поменьше, а через пару месяцев местные не чурались отлавливать кошек и собак, лишь бы утолить сводящий с ума голод.

Никто не хотел умирать, все ждали помощи князя или столицы. Все ждали, что императорская гвардия вот-вот пересечёт серые пески и поможет, вызволит их. Из года в год они денно и нощно всматривались в горизонт, толпясь у ворот на самой границе города в ожидании помощи. Но сколько бы они ни ждали, вид пустынного огненного такыра оставался всё таким же неизменным. Тогда ожидание сменила захлестнувшая город волна яростной жажды мести демоническим отродьям, и все люди без устали принялись ковать мечи, готовясь дать ответную битву проклятому племени.

Время всё шло, но никто не приходил.

Никто из местных уже и не помнил, когда всё зашло настолько далеко, что они с холодным сердцем тянули жребий, решая, кто будет следующим под мясницким ножом.

Следующей волной стало безумие.

Мысли и разум людей затуманило горе. Долгие годы они даже не разговаривали, не смотрели друг другу в глаза и сторонились, бесцельно бродя, словно тени по такому же призрачному городу.

Си Бохай, как ни пытался, не мог вспомнить, как отреагировал на то, что его пятнадцатилетний сын вытянул жребий. Он не помнил то время, словно израненный разум просто скрыл ужасающие воспоминания. Дочь, которую он спрятал в подвале с самой первой ночи нападения демонов, так и не покинула его пределы ни на день, выращивая и подкармливая крыс из оставшегося мешка семян в подполе. Это было самым верным решением, принятым в его жизни.

– Мы не можем покинуть этот город... – тихо выдохнул Си Бохай, переводя отрешённый взгляд на пленника, – потому что он наш подвал.

– Всё княжество подверглось атаке, – решил рассказать Лю Синь, немного успокоившись и видя, что мужчина не собирается нападать. – Не уцелел ни один город. Вторжение длилось двенадцать дней.

– А наш князь Тан?..

Лю Синь сокрушённо покачал головой, прикрывая глаза.

– Почему же Его Величество не пришёл нам на помощь?.. – Си Бохай говорил медленно и слабо, еле ворочая языком, словно держась из последних сил.

Голова Лю Синя кружилась от долгого пребывания в подвешенном состоянии. Помолчав некоторое время и собираясь с мыслями, он продолжил:

– Император отрёкся от этих земель, провозгласив их проклятыми.

– Вот оно как... – шепнул Си Бохай, горько приподнимая уголок губ и опуская слезящиеся покрасневшие глаза.

Боясь спровоцировать его лишним звуком, Лю Синь осторожно принялся потирать онемевшие руки друг о друга, как вдруг внезапно вскрикнул, напуганный грохотом распахнувшейся двери.

На пороге возникла высокая фигура Гу Юшэнга. В следующую секунду он бросился к так и сидящему спиной к выходу несостоявшемуся мяснику, который даже не обратил внимания на шум.

– Стой! – крикнул Лю Синь уже замахнувшемуся мечом Гу Юшэнгу.

– Я уже устал тебя слушать! – разгневанно рыкнул тот, всё же чуть опуская лезвие.

– Когда это ты меня слушал?! – негодующе крикнул Лю Синь.

– А ведь правда! – хмыкнул Гу Юшэнг, вновь замахиваясь.

– Сначала развяжи меня, рук уже не чувствую! – попросил Лю Синь и принялся дёргаться в путах.

Шикнув, Гу Юшэнг перерубил верёвку. Затем на лету подхватил Лю Синя и поставил на землю.

– Ох... голова кружится. – Лю Синь опёрся о плечо генерала, словно потеряв равновесие. Вцепившись в его предплечье, он надавил на него, вынуждая опустить меч.

– С ума меня сведёшь своими выходками... – закатил глаза Гу Юшэнг.

– Ага, – усмехнулся Лю Синь и тут же почувствовал, как в него что-то врезалось налету.

Опустив глаза, он увидел Тан Цзэмина, который, запыхавшись и тяжело дыша, вжимался в него, крепко обхватив руками за пояс.

– Ну-ну... – погладив мальчика по голове, Лю Синь приподнял его лицо и стёр пепел с бровей большими пальцами. – Я же говорил тебе, всё будет в порядке.

Тан Цзэмин смотрел на него снизу вверх огромными глазами, в которых наряду с паникой плескалось волнение.

«Волчонок», – подумал Лю Синь. Не удержавшись, он погладил его по макушке, на что получил объятья крепче предыдущих.

Вжимаясь в него, Тан Цзэмин метнул злобный почерневший взгляд в сторону Си Бохая. Лишь увидев, что мужчина продолжал отрешённо смотреть в стену, а вокруг не было ни капли свежей крови, мальчик спрятал в рукаве тонкое лезвие.

– Многих ты..? – выразительно взглянув на Гу Юшэнга, спросил Лю Синь.

– Только тех, кто нападал первым. Этот старик знатно погонял нас по городу, путая следы, – хмыкнул генерал, оглядываясь по сторонам.

– Ну... – Лю Синь указал подбородком на Си Бохая, что всё так же неподвижно сидел на стуле, уперевшись невидящим взором в стену. – Он не нападает. Нет нужды его убивать.

– Да он же... как и они все, – Гу Юшэнг поджал губы в отвращении.

– Нет, это не так.

– Тогда как бы он выжил в этом месте?

Погладив Тан Цзэмина по голове, Лю Синь повернулся к выходу. Указав Гу Юшэнгу следовать за ними, он схватил свой верхний халат и вышел из амбара. Оказавшись на улице и оглянувшись, он увидел дом, в который ранее его затащил Си Бохай.

Узнав всю правду, Гу Юшэнг лишь покачал головой и, бросив сухое:

– Уходим.

Двинулся к центральной площади.

Люди, жавшиеся к стенам разрушенных домов, провожали генерала глазами, но не смели приближаться. А при виде Тан Цзэмина и вовсе опускали головы и пятились, силясь слиться со стенами. Лю Синь старался не смотреть по сторонам на топчущихся безумцев. Устремив взгляд вперёд, только тогда он заметил пятна крови на подоле тёмных одежд Гу Юшэнга, после чего прижал к своему боку Тан Цзэмина за плечи.

Уже подходя к площади, он оглянулся и увидел в толпе, бредущей за ними на расстоянии, Си Бохая, всё такого же отстранённого и потерянного.

Мужчина поднял на него глаза, на дне которых впервые за долгое время блеснуло осознание происходящего.

Окинув взглядом людей, которые, едва дыша, что-то бессвязно шептали и мотали головами, цепляясь то за свои волосы, то за одежду, Лю Синь отвернулся в другую сторону. Посмотрев на раскинувшийся маленький городок, он не увидел ничего, кроме разрухи и пепла. Здесь не было ни зелени, ни водоёмов. Лишь старый каменный колодец с покосившимся навесом пережил бедствие и остался посреди площади.

– У них действительно нет ничего, чтобы выжить, – тихо сказал Лю Синь.

– Даже не начинай, – сквозь зубы процедил Гу Юшэнг.

– Чем промышлял этот город?

– Они кузнецы. Их ремесло – металл, вот почему здесь ничего нет. Когда торговые пути были разорваны, всё, что у них осталось, – это железо и кузницы. Раньше это был один из городов, в котором ковалось лучшее оружие и доспехи во всей империи.

«Но не доспехи великих генералов», – догадался Лю Синь. Кивнув, он шагнул сквозь толпу, которая мигом расступилась перед ним. Пришедшие люди словно заставили безумцев увидеть проблески понимания в своём сознании, которое теперь тяжестью и виной ложилось на их сердца, прижимая к земле.

Подойдя к лошади генерала,Лю Синь посмотрел на Гу Юшэнга молящим взглядом. И тот, на мгновение прикрывглаза, всё же кивнул. Отстегнув от седла мешок, Лю Синь бросил его перед толпой.

Грохот заставил безумцев поднять головы и уставиться на него. Дрожащие и жалкие, они убирали спутавшиеся волосы с лиц ободранными руками, подбираясь ближе.

– Это – чёрный металл. Его мало, но, полагаю, вы знаете, что с ним делать. – Лю Синь кинул взгляд на Гу Юшэнга, на что тот глубоко втянул в себя воздух и вонзил меч в ножны.

Кто-то подполз ближе к мешку, дрожащими руками развязывая бечевку и высыпая на землю плоские куски чёрного железа, что со звоном рухнули под ноги людям.

Задыхаясь от обрушившегося на них понимания, толпа приподнялась с колен и подошла ближе.

Лю Синь, подойдя к сидевшему на земле Си Бохаю, опустился перед ним на колено. Подняв мутные глаза на человека перед собой, мужчина, чуть покачивая головой, хрипло произнёс:

– Я не х-хотел... не хотел... я не... – По его щекам потекли горячие слёзы, смывая пыль и грязь.

Лю Синь протянул руку и взял кулон, зажатый в ослабевших пальцах Си Бохая.

– Мне не удастся передать извинения твоему сыну, – тихо сказал он. – Возможно, однажды вы свидитесь и ты передашь их сам. А до тех пор... – Сжав плечо Си Бохая и заглянув в его глаза, он продолжил: – Хорошо заботься о своей дочери. Вы не виноваты в том, что случилось двенадцать лет назад, но сейчас сделайте правильный выбор. Время выйти из подвала. – Крепче зажав подвеску в руке Си Бохая, Лю Синь поднялся с земли. Обернувшись, он встретился с внимательными синими глазами, что следили за каждым его движением, не выпуская из виду.

Слабо улыбнувшись, Лю Синь подошел ближе к Тан Цзэмину.

– Поехали, – кивнул он Гу Юшэнгу и, обняв мальчика за плечи, направился к лошадям.

Уже выезжая из города, Лю Синь вдруг подумал о том, какую ошибку совершил князь этих земель: он разделил область на регионы, каждый из которых занимался отдельным ремеслом. Делая ставку на торговлю между городами, он не учёл, что делать людям и как выживать, если в случае чего связь между городами будет разорвана. Почему князь не подумал о такой очевидной вещи, Лю Синь не знал, но был уверен наверняка: это было неправильное решение. Думая о том, сколько ещё таких городов попадётся им на пути, остаток дороги по проклятому такыру он провёл в молчании, низко опустив голову.

Лишь зайдя в подлесок и сидя у дерева рядом со спящим Тан Цзэмином, который умостил голову на его плече, Лю Синь подал голос.

– Куда мы теперь? – спросил он Гу Юшэнга, который возился с лошадиными подковами.

– Ещё пять дней пути, а затем перейдём границу.

– Ясно.

– Никого не выпускают из проклятых земель, это будет нелегко.

– Ну, придумаем что-нибудь, – выдохнул Лю Синь, прикрывая глаза и собираясь вздремнуть.

– Может, подскажешь что конкретнее?

– Почему я?

– Ну, я даже не знаю... – Гу Юшэнг оторвался от своего занятия и, развернувшись, пристально посмотрел на Лю Синя. – Может, потому что ты каким-то образом очутился за тысячи ли от города под столицей, из которого прибыл, миновав пограничные отряды и перейдя серые пески?

_________________________

1. Диюй (地獄) – царство мёртвых или «ад», преисподняя в китайской мифологии. Представления о Диюе основываются на сочетании буддийской концепции «Нараки» с традиционными китайскими верованиями о загробной жизни, а также множестве популярных дополнений и новых интерпретаций этих двух традиций.

2. Яньло-ван (閻羅王) – в китайской мифологии Бог смерти и Правитель царства мёртвых со столицей в подземном городе Юду.