25. Конец ада
Варя сделала глоток из кружки, чувствуя, как обжигающий чай и плотное кольцо внимания вокруг неё создают странный кокон - одновременно уязвимый и защищённый. Силы, которых не было полчаса назад, появлялись откуда-то из глубины, подпитываясь этими взглядами такими разными, но одинаково родными.
Она начала рассказывать. Сначала голос срывался, слова путались, наворачивались на ком в горле.
-Они... они поставили ультиматум, - выдохнула она, глядя в свою кружку, как в хрустальный шар, показывающий кошмарное прошлое. - «Или ты разрываешь с ним все связи, или мы тебе больше не родители». Я не поверила, думала, это просто угроза, чтобы напугать.
Она описала тот вечер в деталях: ледяной голос отца. пытавшуюся быть мостиком, но такую же бескомпромиссную мать, свои собственные крики и слезы. А потом она добралась до сути.
- А потом отец сказал... что если я не подчинюсь, он уничтожит Влада и может и вкс. - Она рискнула поднять взгляд на него. Князев сидел, не двигаясь, его рука сжимала её ладонь так крепко, что пальцы немели. - Он сказал это не на эмоциях. Спокойно. Как констатацию факта. Он перечислил, что может сделать. И я... я поверила. Я видела, как он ломает людей. Я знала, что это не блеф.
По лицам друзей будто пробежала тень. У Алены загорелись глаза сухой, яростной злостью. Маша прикрыла рот рукой. Саша мрачно смотрел на стол, сжимая свою пивную кружку.
- И я сломалась, - голос Вари стал тише, но твёрже.
Она рассказала о сломанной SIM-карте. Как дрожали пальцы, как капли слёз падали на экран, блокируя всех друзей. Как она стирала их общую историю - сообщение за сообщением, - чувствуя, что стирает часть самой себя.
- А потом я записала голосовое Алене... - девушка подняла взгляд на рыжую.- Я попросила передать Владу, чтобы не ждал. Что я передумала. Это была самая большая ложь в моей жизни. И самая горькая.
Она перешла к Лос-Анджелесу. Не к успешной карьере дизайнера, а к первым двум годам - самым тёмным. Она описала комнату в доме тёти Мари, в которой почти не выходила, из-за своей дипресси которая длилась больше года, заливая внутреннюю пустоту сериалами и едой на вынос. Она говорила о тоске, которая была физической болью, о звонках родителей, которые она игнорировала, о чувстве, что она не живёт, а существует в подвешенном состоянии.
- А потом... потом тётя Мари дала мне свой старый альбом для рисования, - в голосе шатенки появились первые тёплые нотки. - И что-то щёлкнуло. Я начала рисовать. Сначала просто копии, потом свои эскизы. Это был единственный способ не сойти с ума. Постепенно я начала выбираться. Училась, работала, строила себя заново. По кирпичику..
Она замолчала, исчерпав себя. В баре на секунду воцарилась тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра за окном.
- Боже, Варя... - прошептала Алена, и по её щеке, вопреки её бунтарскому характеру, скатилась единственная, но красноречивая слеза. - Почему ты нам ничего не сказала? Хотя бы мне? Мы бы что-нибудь придумали! Мы бы не дали ему так просто тебя увезти!
девушка с горькой улыбкой покачала головой, наконец оторвав взгляд от кружки и посмотрев на подругу.
-А что вы могли сделать, Алён? В шестнадцать то лет, Против моего отца? - она вздохнула. - Я думала, что это единственный выход. А теперь... теперь я понимаю, что, наверное, ошиблась. Я позволила им сломать не только мою жизнь, но и... - Её взгляд снова скользнул по лицам всех друзей.
Темноволосый всё это время молчал. Его лицо было непроницаемой каменной маской, но Ветрова читала бурю по мельчайшим признакам - по напряжённым скулам, по влажному блеску в его синих глазах, по тому, как тяжко он дышал.
Когда первые, самые трудные вопросы отлегли, и разговор понемногу перешёл на более лёгкие рельсы - на воспоминания, на расспросы о её работе, о Голливуде, - Варя почувствовала, как лёд в её душе понемногу тает. Смех, хотя и робкий, снова стал для неё возможным.
И вот, в самый разгар общего веселья, когда Саша что-то громко рассказывал, а Алена хохотала, Влад тихо, так что услышала только она, наклонился к её уху. Его губы едва коснулись мочки, и по спине побежали мурашки.
- Пойдём пройдёмся, - сказал он негромко. Это прозвучало не как просьба, а как необходимость. Глубокая, давно назревшая. - Нам нужно поговорить. Наедине.
Она посмотрела на него, на его серьёзное, сосредоточенное лицо, и кивнула. Сердце, только-только успокоившееся, снова застучало где-то в горле - тревожно, но и радостно.
- Ребята, мы на пять минут, - Влад поднялся, не отпуская её руку.
Их проводили свистом и шуточными фразами.
Они вышли на набережную. Дождь почти прекратился, осталась лишь лёгкая, колючая водяная пыль в холодном ночном воздухе, оседающая на ресницах и волосах. Огни фонарей и окон «Гавани» растягивались длинными дрожащими столбами в мокром асфальте и тёмной, неподвижной воде реки.
Они молча прошли несколько метров, держась за руки. Его ладонь была тёплой, твёрдой, и это ощущение было таким знакомым и таким новым одновременно. Потом Влад остановился и повернулся к ней. Он всё ещё не отпускал её руку, как будто боялся, что если разомкнёт пальцы, она снова растворится.
- знаешь,колючка.. Шесть лет я не понимал, что случилось. Сначала думал, сам в чём-то виноват. Потом... потом решил, что ты просто наигралась. Что я был просто развлечением для богатой девочки. - Он горько усмехнулся, и девушка почувствовала, как её сердце сжимается от этой боли, которую она ему причинила. - А потом... потом просто пытался забыть. Работал до потери пульса. Заводил другие отношения. Интрижки, знаешь ли. Но ничего не получалось.
- Я каждый день думала о тебе, - выдохнула она - Каждый день. Это было единственное, что меня держало... и единственное, что не давало покоя. Я строила новую жизнь, но она вся была на старом фундаменте. Нашем.
Он смотрел на неё, и в его синих глазах бушевала настоящая буря - обида за все эти годы, боль от невысказанных слов, ярость за её страдания, и сквозь всё это - та самая, неизменная любовь, которая, казалось, только окрепла за время разлуки.
- Твои родители... - начал он, но девушка тут же его перебила
- Их нет, - тихо сказала Варя, открывая глаза. - Год назад они попали в аварию.
парень на мгновение замер. В его взгляде мелькнуло что-то сложное - не злорадство, не печаль, а скорее... странное опустошение. Как будто главный враг исчез, оставив после себя лишь выжженное поле. Он просто кивнул. Эта страница была перевёрнута.
- И что теперь? - спросил он, и его голос снова стал тихим, уязвимым. Он смотрел ей прямо в глаза, и в этом взгляде она впервые за все годы их знакомства увидела страх. Сильный, неуязвимый Влад боялся. Боялся её ответа. - Ты продашь дом и снова уедешь?
она посмотрела на него - на знакомые черты лица, ставшие за эти годы резче, взрослее, но всё такие же родные. Она посмотрела на огни города, на тёмную гладь реки, на огни «Гавани», из-за дверей которой доносился приглушённый смех её друзей. Её друзей. Её дома.
- Нет, - твёрдо сказала она, и это «нет» было самым лёгким словом, которое она произносила за последние годы. - Я не уверена, что хочу возвращаться туда. Там... там нет тебя. Там нет их. - она кивнула в сторону бара. - Там просто красивый, солнечный, но пустой город. А дом... - она сделала паузу, подбирая самые главные, самые честные слова. - Дом ведь не там, где ты живёшь. Дом - это там, где тебя любят, ждут и понимают. И, кажется... кажется, я только что его нашла.
На лице Влада, медленно, словно восход после долгой холодной ночи, растянулась улыбка. Та самая, редкая, немного кривая, искренняя и такая любимая улыбка, ради которой она когда-то была готова на всё.
- Значит, останешься? - переспросил он, и в его голосе слышалось неподдельное, почти детское неверие в своё счастье.
- Останусь, - подтвердила Варя, и сама расплылась в улыбке, чувствуя, как с души спадает тяжёлый, многолетний, каменный груз. Он таял, превращался в лёгкий пар и уносился ночным ветром. - Если, конечно, меня ещё ждут.
-Ждут. очень ждут! - Ответила за Влада Аленка, которая выбегал из «Гавани». Варя и Влад рассмеялись.
-Марк и Мэйсон уже едут к нам! завтра идём гулять!!- воскликнула Аленка и обняла Варю. за ее спиной появились и остальные. Девушка посмотрела на всех них и расплылась в улыбке. но неожиданно , Князев притянул её к себе - сильно, уверенно, без тени сомнения - и поцеловал. Возгласы друзей растянулись в радостное «Ууу»
Это был не нежный, осторожный поцелуй после долгой разлуки. Это был жадный, полный боли и прощения, тоски и надежды поцелуй. Поцелуй, который стирал годы невысказанных слов, тяжёлых решений и горьких слёз. Он говорил обо всём сразу и больше, чем слова могли бы выразить: «Я ждал. Я скучал. Ты вернулась. Всё кончено. Всё начинается заново». когда они отстранились, девушка рассмеялась слушая друзей , чувствуя, как заливается румянцем, но стыда не было. Была лишь лёгкость.
-Ничего у них не изменилось, - с преувеличенно-тяжёлым вздохом сказал Влад ей на ухо, всё ещё не отпуская её талию.
-И слава богу, - ответила Варя, продолжая улыбаться.