4 глава
Передние окна в машине были открыты, и ветер раздувал наши волосы. Я кинула взгляд через лобовое зеркало на Эбигейл. Она сидела сзади и наблюдала за окружающей средой. Ее глаза светились от предвкушения. Я знала ее желание вылезть из машины и пробежаться босыми ногами по теплому песку.
Мы ехали по дороге возле побережья. Прекрасный вид открывался из окон на пляж. Я съехала с проезжей части и поехала по плитам, выложенным для проезда к небольшому домику. Стояла теплая погода, что было отлично для выходных в нашем пляжном доме. Морской воздух доносился с моря легким ветерком. Прекрасное чувство свободы наполнило мою грудь. Здесь было так спокойно. Только шум волн с моря нарушал тишину.
Как только машина остановилась, Эбигейл выбралась из детского кресла и выбежала на свежий воздух. Она споткнулась о песок, в который погружались ее ноги в кроссовках. Она кинула их в том месте, побежав к воде босиком. Я покачала головой и побежала за ней. Она была шустрой. Перед тем как ее ноги коснулись воды, я схватила ее за спину и ноги, закружив.
— Мам, я хочу искупаться, — сказала она, и мое сердце до сих пор дрожало от ее более грубого голоса, но менее тревожно, чем вчера.
— Вода холодная, — сказала я, имея это в виду. Погода улучшилась с недавних пор, но до сих пор иногда шли проливные дожди.
Кажется, это ее не переубедило. Ее глаза ее выдавали. Озорной блеск горел ярко. Я перекинула ее через плечо, не доверяя ей. Она брыкалась до последнего, пока я не поставила ее на деревянный пол террасы с мягкими креслами и столом.
Ее внимание переключилось на дом позади меня. Она вошла внутрь, оглядывая все внимательно. Я приезжала сюда с ней, когда она была еще совсем малышкой, и вряд ли она помнила это место.
Оно помогало мне собраться с мыслями, справиться с переживаниями. Здесь не было обязанностей, и это освобождало. Давало некую разрядку, в которой я нуждалась время от времени.
Я открыла все окна, чтобы проветрить комнаты. После чего достала продукты из сумки-холодильника.
— Поможешь мне сделать коктейли? — крикнула я Эбигейл, которая в это время была занята, осматривая каждую комнату и вид из нее. Она прибежала ко мне через несколько секунд и чуть не врезалась в стул.
— Осторожнее, — предупредила я ее. Она кивнула и придвинула к столешнице ступеньки, чтобы доставать до нее.
В Эбигейл течет бесконечное количество энергии. Из-за этого у нее были ушибы и раны от падений. Помню, она училась кататься на велосипеде и падала несколько десятков раз. Ребенок бы давно расплакался и сдался, но не она. Эбигейл вся в ранах и крови с губы, но с улыбкой от уха до уха приехала ко мне. Я была в ужасе. Тогда врач наложил ей два шва. Другие раны промыл и забинтовал. Больше похожая на мумию, она вышла на следующий день из своей комнаты.
Я дала ей клубнику и небольшой нож. Она начала резать хаотично клубнику, и некоторые кусочки соскальзывали из-под ножа.
— Я помогу тебе? — спросила я, и она кивнула, явно недовольна тем, что у нее не получается.
Я встала сзади нее и накрыла ее руку своей. Вместе мы справились с клубникой и взбили ее миксером вместе с молоком. Эбигейл попробовала и утвердительно кивнула. Налив нам в стаканы прохладный напиток, я сделала нарезку из остатков клубники и других фруктов. На заднем дворе было менее ветрено, и Эбигейл пыталась забраться на качели. Их я установила, когда была беременна ею. Тогда уже была уверена, что мы когда-то приедем сюда вместе, и она будет уже достаточно взрослой. И вот этот момент настал. Я помогла ей, и она начала нелепо пытаться раскачиваться.
Ее улыбка стала ярче, когда у нее стало получаться все лучше. Ради таких моментов я буду держаться. Когда твои давние мечты становятся явью, в душе растекается теплое чувство. Она единственная, кто может заставить меня чувствовать что-то такое приятное. Я возненавидела себя на несколько мгновений, вспомнив, как хотела сделать аборт вначале. Служба тогда была главным в моей жизни. Но с момента рождения Эбигейл я ни разу не пожалела, что передумала.
Все же я помогла ей раскачаться сильнее, но ей это не понравилось. Многие дети были в возрасте, когда хотели делать все сами. У нее это черта характера, а не период в жизни.
Из машины я достала мяч и кинула Эбигейл, которая слезала с качелей. Она упала, когда пнула мяч и песок разлетелся на ветру. Я быстро подбежала к ней и перевернула ее. Эбигейл начала смеяться и вывернулась от моей хватки на ее плече. Она кинула мне мяч, и мы перекидывали его руками или пинали ногами, бегая по пляжу.
Закат покрыл небо прекрасными цветами, за которым мы наблюдали с коктейлями на диване с подушками.
Все в песке после активных игр на пляже, мы зашли в дом. Я помогла ей помыть голову, и вместе в пижамах мы закидали пол гостиной одеялами и подушками. Улеглись на импровизированную постель и по выбору Эбигейл смотрели «Человека-паука». По ее словам, новая часть ужасно интересна. Она была одержима фильмами с ним. Не нужно упоминать, что мы пересматривали старые части по несколько раз.
Мне нравилось проводить с ней каждую минуту своей жизни, и я не была фанатом фильмов или сериалов. Так что было все равно как мы проведем вечер. Главное вместе.
Мало кто видел меня с той стороны, которую видела Эбигейл каждый день. Я вижу, как она смотрит на меня, когда я забочусь о ней. Она понимала больше, чем я могу предполагать. Эбигейл наблюдала, как я общаюсь с другими людьми и с ней. Она знала, что я отношусь к ней по-другому. Я не была хорошей в выражении чувств, но я была рада, что она понимает это. Несмотря на то, как редко я ей это говорю.
Мы так и проспали всю ночь в гостиной среди подушек и одеял, грязных тарелок и стаканов. Утром я аккуратно вылезла из объятий Эбигейл, чтобы не разбудить ее. Отнесла всю посуду в посудомойку и приготовила несколько панкейков. Вскоре Эбигейл проснулась, и мы завтракали на свежем воздухе.
— Как тебе спалось? — спросила я и попивала свой кофе.
— Хорошо, — ответила она, жуя. — Мне приснился сон о том, как мы гуляем по пляжу втроем.
— Джонс поехала с нами? — спросила я и вытерла ей рот от кленового сиропа. Она покачала головой, и я нахмурилась. — А кто?
— Папа, — ответила она хриплым шепотом. — Я знаю, его нет, но иногда мне снятся такие сны.
— Какие?
— Мы вместе проводим время, играем, — ответила Эбигейл с печалью в голосе.
Сказать, что это потрясло меня, – ничего не сказать. Я не знала, как на это реагировать. У Эбигейл не было отца, и в какой-то мере это моя вина. Как он мог быть в ее снах, когда даже я его не помню. Я не врала ей, когда она спросила меня о том, где ее отец. Она наблюдала за другими семьями на улице. Полноценными семьями. Я сказала, что ее отца не было. Его просто нет. Ее расспросы после этого закончились, но я понимала, что скоро она поймет то, что я пока не готова ей сказать.
— Мам, это же нормально? — спросила она с сомнением в глазах. Она впитывала мою реакцию. Мне нужно было принять меры.
— Конечно, это нормально, — наконец-то ответила я и подсела к ней, приобняв. — Ты видишь других детей с их отцами, и это естественно, что ты хочешь иметь своего.
От этих слов мне самой стало не по себе, но это была правда. Лгать ей я не собиралась. Она кивнула мне и тоже обняла. Несколько минут я позволила себе наслаждаться моментом.
— Мы собирались в поход, помнишь? — спросила я, когда относила тарелки на кухню, все еще смятенная нашим разговором. Эбигейл шла за мной хвостиком.
— Конечно, — сказала она и запрыгнула на диван, переступив через беспорядок на полу в гостиной. — Мы же пойдем?
— Да, но сначала нужно убрать это, — сказала я и указала на кучу одеял. Она вздохнула и начала разбирать завал. Я присоединилась к ней, и мы быстро управились.
В рюкзак я сложила все необходимое для нашего похода. Так мы называли долгую прогулку на природе. Это стало нашей привычкой. Проводить время на свежем воздухе. Нам двоим это нравилось. Исследовать новые места и создавать новые воспоминания.
Когда я вышла из домика, Эбигейл уже была готова и сидела на стуле с книгой.
— Ты читаешь? — спросила я и действительно была удивлена. Эбигейл не читала каждую свободную минуту, и особенно на выходных. Скорее я сделала для нее это привычкой, но все равно она не пристрастилась к этому. Джонс была разочарована тем, как бесследно пропадает ее влияние.
— Я нашла ее, когда переодевалась в одной комнате, — сказала она, и я взяла книгу.
Это было что-то про убийц и их привычки. Черт, я убью Джонс. Ей что, мало своей библиотеки, и она уже решила перевезти сюда свое неформальное чтиво?
— Пойдем, — сказала я и взяла за руку Эбигейл, кинув книгу на стол. Потом Джонс ждет разговор.
Летом для прогулок по пляжу слишком жарко. Сейчас апрель, и погода именно для этого. Стоял полдень, и было достаточно тепло для коротких джинсовых шорт и топа.
— Куда мы идем? — спросила Эбигейл. Мы шли по пустынному побережью. Вдалеке виднелся зеленый островок.
— Увидишь.
Она нетерпеливо бежала впереди, подпрыгивая. Когда мы подошли, ее глаза расширились. Перед нами был небольшой насаженный лес. Его можно было пройти за несколько минут, но вся прелесть его была в том, что он был хорошей тенью среди бескрайнего песка и воды. Убежищем среди бездальней степи.
Я расстелила одеяло и положила рюкзак на него. Эбигейл ходила вокруг и изучала окрестность. Я достала телефон и сфотографировала, как она смеялась над птицей, которая боролась с другой. Она повернулась и посмотрела на меня. Эбигейл подбежала ко мне и упала возле меня.
— Давай, — она взяла телефон с покрывала, куда я его положила. Эбигейл навела камеру на нас и сделала кривую рожицу. Потом она отдала мне телефон и поставила два пальца сзади над моей головой. Как будто дьявольские рожки. Мы посмеялись вместе с фотографий.
— У нас есть что-то перекусить? — спросила Эбигейл, и я достала контейнер с несколькими бутербродами. Я сделала их быстро перед выходом. Она всегда хочет есть, когда много двигается. Я промолчала, когда она съела и мой бутерброд. Не так я и хотела есть. Эбигейл довольная поставила пустой контейнер в сторону. Я стряхнула крошки с уголка ее рта.
Она посмотрела куда-то в сторону, и я уже поняла. Она что-то планировала сделать, судя по ее взгляду. Что-то запретное.
— Мам, можно мы еще прогуляемся по берегу? — спросила она, и я, не заметив ничего плохого в этой идее, согласилась.
Мы взяли обувь в руки, так как идти по песку было сложно. Вода прибывала к берегу. Эбигейл пошла возле воды, и ее ног иногда касались волны. Солнце уже садилось, что было неожиданно. Я не знала, сколько мы провели в лесу, но больше, чем ожидала.
Эбигейл не просто так затеяла эту прогулку. А именно для того, чтобы прыгнуть с мостика в воду, которому я не особо доверяла. Кто знает, насколько он безопасен.
Она скинула с себя одежду на ходу. Я побежала за ней, тоже кинув одежду на песок. Мы побежали по хлипкому мостику, и я прыгнула в воду. Она была ледяная, что было очевидно. Теплых дней еще было не так много. Я выплыла на поверхность воды в поисках Эбигейл. Она стояла на краю мостика и мялась с ноги на ногу.
— Ты будешь прыгать? — спросила я и была бы рада, если бы она этого не делала, но она закивала.
— Ты меня словишь? — спросила она и смотрела на меня с доверием.
— Да.
Еще несколько секунд Эбигейл решалась, а потом прыгнула. Она начала брыкаться, пытаясь выплыть. Я схватила ее за бока и подняла из-под воды. Эбигейл отдышалась и убрала руками волосы с лица.
— Холодно? — спросила я, но она замотала головой в отрицательном ответе.
Не было нужды говорить, что она будет плавать, даже если ей холодно. Эбигейл начала привыкать и даже начала плавать. Глубина была небольшой, но она все равно не доставала до дна.
— Отпусти меня, — запротестовала она, и я убрала руки, но начала пристальнее наблюдать за ней.
Эбигейл плеснула в меня воду и, смеясь, начала уплывать дальше. Я быстро догнала ее и тоже плеснула в нее.
— Мам, не нужно, — захихикала она, крича.
— Тебе можно, а мне нельзя? — спросила я, и мне в лицо прилетела новая волна. — Ну держись.
Я схватила ее за живот сзади и кинула в воду ближе к берегу, где она могла доставать до дна.
Эбигейл встала на ноги в воде, и она доставала ей до шеи. Она была явно злая. Внезапно она кинулась на меня, и я побежала от нее по дорожке возле воды. Эбигейл не отставала, несмотря на ее маленький рост, ведь все-таки я немного поддавалась. Я остановилась, так как становилось уже прохладнее. Эбигейл чуть не врезалась в меня. Я подняла ее на руки и пошла к вещам, которые мы бросили на песок. Ее кожа была покрыта мурашками, как и моя, поэтому я достала из рюкзака плед и замотала Эбигейл в него.
— Было круто, — сказала Эбигейл сонным, хриплым голосом.
— А если ты заболеешь? — спросила я, неся ее в домик.
Она положила голову с мокрыми волосами мне на плечо и прижалась всем телом.
— Это стоит воспоминаний, — сказала она, уже дремля. Я была согласна с ней. Хоть и переживала за ее здоровье.
Словив на себе пристальный взгляд, оглянулась. Какой-то мужчина, возможно, спасатель, пялился на меня, разинув рот. Тогда я поняла, что была в одном мокром нижнем белье. Я кинула ему средний палец и перекинула Эбигейл на другой бок. Она полностью закрывала меня от него. Его лицо вспыхнуло от стыда, и он ушел.
Когда мы пришли, я уложила ее на кровать в одну из комнат. Пошла на кухню и сделала что-то наподобие грелки. Я положила ее под одеяло Эбигейл. Ее волосы уже практически высохли, и я откинула их на подушку. Поцеловав ее в лоб, я пошла принять душ и высушить волосы.
Я не хотела уходить в другую комнату, поэтому легла на ту же кровать с ней. Она была достаточно большой, чтобы мы могли свободно спать вдвоем. Вскоре она нашла путь ко мне и обняла, уложив голову мне на грудь. То ли от усталости, то ли от тепла тела Эбигейл, я быстро заснула впервые за несколько недель. Те переживания, которые таились в моей голове на протяжении уже нескольких дней, ушли в дальний угол. Надеюсь, вскоре они и вовсе уйдут.